Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс

— Старик третий день чудит, — помрачнел Николай. — Вбил себе в голову, что должен быть чем‑то полезен роду. Собирается открыть какое‑то своё дело, а какое — не говорит. Час назад к нему прикатил аптекарь из Столицы, и они заперлись в лаборатории.

Николай кивком указал на старенький мобиль, который стоял в углу просторного двора.

— В лаборатории? — удивился я. — Акинфий Петрович занимается алхимией?

— Да какая алхимия, — махнул рукой Сосновский. — Он там свои настойки варит. Но всем говорит, что это лаборатория, а мы ему не перечим. Знал бы ты, Саша, до чего он упрямый. Ему давно на пенсию пора, а он всё не унимается. «Я, — говорит, — глава рода. Значит, буду приносить пользу, хоть лопну». Может, хоть тебе удастся объяснить ему, что мы его и без этого ценим?

— Попробую, — рассмеялся я. — Хотя переубедить призрака, которому больше трёхсот лет, должно быть нелегко. Где эта лаборатория?

Николай Сосновский повёл нас вокруг дома и указал на низенькую пристройку, из трубы которой валил густой дым.

— Вот, — сказал он. — Только я с вами не пойду. Надоело мне его брюзжание.

— Ничего, мы и сами справимся, — улыбнулся я и постучал в дверь пристройки.

— Кто там? — ворчливо отозвался из‑за двери Акинфий Петрович. — Коля, ты? Не мешай. У нас важный эксперимент.

— Это я, Акинфий Петрович, — отозвался я, открывая дверь. — Граф Воронцов. У меня к вам срочное дело.

В лаборатории старого призрака было жарко, как в бане. На раскалённой плите булькал огромный котёл с каким‑то варевом. Пар из него клубился в стеклянных трубках и превращался в жидкость, а она капала в большую банку. На длинном столе в ряд стояли бутылки с разноцветными настойками.

Видно, алхимический процесс был в разгаре.

— А, господин Тайновидец, — узнал меня Акинфий Петрович. — Только не говорите, что это Колька вас из Столицы вызвал. Если вы надеетесь меня отговорить, то ничего у вас не выйдет.

— Я не собираюсь вас ни от чего отговаривать, — рассмеялся я. — Вы взрослый призрак, многое повидали и сами решите, чем вам заниматься.

— Вот и я то же самое говорю, — решительно кивнул Акинфий Петрович. — Ну, проходите, не стойте на пороге. Только дверь не закрывайте, пусть проветрится маленько. Разрешите вам представить моего давнего знакомого Вильгельма Ивановича Кауфмана. У него аптека на Васильевском острове.

Высокий сухопарый человек в чёрном сюртуке вежливо наклонил голову.

— Счастлив познакомиться, ваше сиятельство, — с заметным акцентом сказал он.

Белобрысые волосы аптекаря были аккуратно зачёсаны назад. На носу красовались круглые очки, а говорил он нарочито правильно, тщательно подбирая слова.

— Вильгельм Иванович просто волшебник, — одобрительно сказал Акинфий Петрович. — Такую мазь мне от ревматизма прописал, что у меня всё как рукой сняло.

— Мазь от ревматизма? — изумился я. — Но вы же призрак.

— Вы думаете, у призраков поясница не болит? — фыркнул Акинфий Петрович. — Ещё как болит, скажу я вам. А к погоде суставы так ломит, хоть на стенку лезь.

— Призраки тоже подвержены болезням, — кивнул Вильгельм Иванович. — Эти болезни хоть и имеют ментальную природу, но страдания от них весьма ощутимые. Я специализируюсь на лечении таких болезней.

— То есть вы аптекарь для призраков? — уточнил я.

— Совершенно верно, — снова наклонил голову Кауфман. — Разумеется, я лечу и людей, но призраки составляют значительную часть моей клиентуры. Так уж вышло, что я способен их видеть и определять, чем они больны. Кто‑то ведь должен помогать несчастным. Это мой долг как целителя.

— Очень благородно с вашей стороны, — согласился я. — Тем более что далеко не все призраки способны рассчитаться с аптекарем за его услуги.

— Это не совсем так, — покачал головой Вильгельм Иванович. — Многие призраки весьма состоятельны и платят очень щедро. Впрочем, я никому не отказываю в лечении.

— А меня вы можете посмотреть? — заинтересовался Рябушинский.

— А что с вами? — спросил Вильгельм Иванович.

— Одышка проклятая замучила, — пожаловался обер‑прокурор. — Стоит подвигаться побыстрее — и всё, задыхаюсь.

— Понимаю, — кивнул аптекарь. — Это от излишней прижизненной тучности. При жизни вы были, как это сказать, немножко полным, и таким же остались после смерти. Ваша сущность помнит, как тяжело приходилось телу от нагрузок, отсюда и одышка.

— А что же делать? — расстроился Рябушинский. — Похудеть‑то я не могу. Я и так ничего не ем.

— Я пропишу вам хорошие пилюли и упражнения, — сказал Вильгельм Иванович. — А ещё советую походить к менталисту. Благодаря этому у вас создастся уверенность, что вы худеете, и в скором времени она отразится на вашем внешнем облике. Вы станете стройным и подтянутым, и тогда одышка уйдёт. Но предупреждаю, процесс небыстрый. Он займёт год, может быть, немного больше.

— Да это ерунда, — расцвёл Рябушинский. — Уж чего‑чего, а времени‑то у меня хватает. Благодарю вас, господин Кауфман.

— Всегда рад помочь, — кивнул аптекарь.

Я удивлённо покачал головой.

— Потрясающе. А чем вы сейчас занимаетесь, господа?

— Да так, одно зелье пытаемся изобрести, — уклончиво ответил Акинфий Петрович. — Хотя ладно. Вы‑то, господин Тайновидец, никому лишнего не разболтаете. В общем, мы хотим сварить чувственное зелье. Только что‑то крепковато оно выходит.

— Что за чувственное зелье? — не понял я.

— Отчасти это моё изобретение, — сказал Вильгельм Иванович. — Я изобрёл отвар из сушёных трав, который на короткое время способен вернуть призраку чувствительность. Приняв этот отвар, призрак может ощущать вкусы и запахи. Также ему становятся доступны тактильные ощущения.

— А я и так чувствую запахи, — вмешался Рябушинский. — Очень люблю запах кофе.

— Другие запахи вы тоже ощущаете? — заинтересовался аптекарь.

— Нет, — признал бывший обер‑прокурор. — Только кофе.

— В таком случае это не ощущение, а всего лишь воспоминания о нём. Я полагаю, при жизни вы очень любили кофе, и теперь вспоминаете его запах, как только увидите напиток.

— Но ведь пахнет‑то совсем по‑настоящему, — расстроился Рябушинский.

— Наша память удивительна, — кивнул аптекарь Кауфман. — Ну, позвольте мне продолжить. К сожалению, эффект отвара оказался нестойкий. Он действует не всегда и крайне непродолжительное время. Теперь я ищу способ усилить и закрепить его. Акинфий Петрович любезно предложил поэкспериментировать с его настойками, ведь вытяжка из сосновых иголок обладает немалой магической силой.

— Так у вас получилось? — поинтересовался я.

— Эффект несколько неожиданный, — поморщился аптекарь.

— Слишком сильно настойка работает, — признался Акинфий Петрович. — Я всего‑то глоточек попробовал и полчаса не мог в себя прийти. От запахов голова кружится. Воздух словно наждаком по коже скребёт.

— Нужно ослабить эффект, — кивнул аптекарь. — Но разбавлять настойку водой нельзя, от этого она совершенно теряет магическую силу.

— Уверен, вы обязательно что‑нибудь придумаете, — улыбнулся я. — К сожалению, я не могу вам помочь, потому что ничего не смыслю в алхимии. Мы с господином Рябушинским приехали к вам по другому делу. На Смоленском кладбище завёлся один надоедливый призрак, а мы никак не можем ему помочь, потому что он уклоняется от разговора. Придётся его поймать, чтобы поговорить с ним без помех.

— На Смоленском кладбище? — заинтересовался Вильгельм Иванович. — Это не так уж и далеко от моей аптеки.

— Вот‑вот, — кивнул я. — А ещё это совсем рядом с жилыми домами, и их жильцы очень недовольны поведением призрака. Он слишком громко шумит и стонет по ночам. Так вот, Акинфий Петрович, мне нужен ваш совет. Вы случайно не знаете способ, которым можно поймать призрака?

— Вот, значит, что вам нужно? — помрачнел предок рода Сосновских. — Что ж, буду говорить начистоту, господин Тайновидец, только вы уж не обижайтесь. Способ я знаю, его ещё колдун Яков Брюс придумал. Но только кроме меня этот способ вряд ли кому‑то известен, и я вам его не скажу.