– Езжай домой, Михаил. Считай, что завтра у тебя выходной, и хорошенько отдохни. Нам понадобятся все силы, чтобы поймать того, кто устроил нам это веселье.
И он кивнул на горку золы, оставшуюся от колдуна.
Глава 13
Вызов
Всё‑таки Корш был прав – резкий выброс силы не прошел для меня даром. До дома я добрался полностью разбитый и едва передвигал ноги. Не ужиная, рухнул на кровать и мгновенно отключился.
Проснулся я поздно: золотой петух, выполняющий роль будильника, то ли сжалился надо мной, то ли Захребетник с ним договорился, не стал кукарекать в самую рань. Так что встал я бодрый и полный сил. Позавтракал и пошел гулять с Принцессой, компенсируя собаке отсутствие внимания последние дни.
Погода стояла чудная, на улице становилось всё теплее. И мы с Принцессой больше двух часов бродили по бульварам. Она занималась своими собачьими делами, обнюхиваясь с болонками и пуделями, а я раскланивался с их хозяевами, дышал воздухом и думал о делах, не связанных со службой. Как поймаем банду, нужно будет навестить Луку и Леночку. Заберу детей, погуляем с ними в Нескучном саду. В газетах писали, что там уже открыли карусели.
Домой мы вернулись в самом благодушном настроении. Но в прихожей нас встретила Ирина Харитоновна, с листком бумаги в руке.
– К вам приходил молодой князь Сергей Павлович Трубецкой. Я объяснила, что вы на прогулке и я не могу с уверенностью ответить на вопрос, в котором часу вернётесь. Князь не захотел ждать и оставил вам записку.
Ирина Харитоновна протянула мне листок.
'Глубокоуважаемый Михаил Дмитриевич!
Отдавая дань уважения Вашей непредсказуемой службе, смею надеяться, что свободные часы в Вашем плотном графике всё же имеются и что Вы не откажете Вашему покорному слуге в просьбе отужинать с ним нынче вечером. Буду рад видеть Вас в ресторане «Яръ».
Искренне Ваш
Сергей Трубецкой
p. s.: Миша! Мне действительно нужно обсудить с тобой один исключительно важный для меня вопрос. Приходи, будь другом.
p. p.s.: Кормят у «Яра» бесподобно!'
Я, улыбнувшись, вернул записку Ирине Харитоновне и предупредил, что дома ужинать не буду. Меня сегодня угощает Трубецкой.
– Молодой князь весьма учтив, – похвалила Ирина Харитоновна. – Такой обходительный! Никогда больше не стану верить тому, что пишут о нём в газетах.
* * *
К «Яру» я поехал на извозчике – чтобы не бросать машину у ресторана, если буду не в состоянии сесть за руль. Серж – это Серж, в его присутствии шампанское как‑то само по себе начинает литься рекой. Знаем мы эти шутки, проходили.
До сих пор бывать у «Яра» мне не доводилось, но ожидания себя оправдали. Дорого, богато, у стен расставлены мраморные статуи и живые пальмы в кадках, журчат комнатные фонтанчики. В глубине помещения на сцене пел цыганский хор.
В зале, как мне показалось, не было ни одного свободного места. Но услышав фамилию «Трубецкой», метрдотель предупредительно поклонился и повёл меня к отдельным кабинетам.
– Миша! – обрадовался Серж, поднимаясь из‑за стола. – Пришёл‑таки!
В кабинете кроме него присутствовал только один человек. Я удивился – обычно Сержа окружала целая толпа.
– Знакомьтесь, – сказал Серж. – Это Михаил Дмитриевич Скуратов, мой друг. А это Харитон Герасимович Бусыгин, он инженер и тоже мой друг.
Харитон Герасимович поправил очки в металлической оправе и протянул мне руку.
– Угощайся, Миша, – Серж махнул рукой на стол, уставленный напитками и закусками. – Кормят тут и впрямь отменно, не пожалеешь, что пришёл.
И до тех пор, пока я не перепробовал всё, что было на столе, о деле Трубецкой не сказал ни слова.
Сам он не ел – видимо, они с инженером заседали не первый час и успели насытиться. И даже почти не пил, крутил в пальцах полупустой бокал. А инженер, познакомившись со мной, вернулся к разложенным на столе бумагам.
– Да говори уже! – сказал я Сержу, когда официант принёс горячее. – Я же вижу, что тебе не терпится. Слушаю внимательно.
– Вот что, Миша. – Серж подался ко мне. – Буду откровенен – твоим победам я завидую. Но не волнуйся, я не намерен спрашивать, в чём твой секрет. Я хочу лишь рассказать тебе об усовершенствовании, которое придумал сам и которое Харитон Герасимович обещает воплотить в жизнь.
– Я охотно тебя выслушаю, – удивился я. – Но, ей‑богу, представления не имею, чем могу быть полезен. В инженерных науках я абсолютный неуч.
– Ай, Миша, не лукавь! – Серж погрозил мне пальцем. – Не может гонщик твоего уровня быть абсолютным неучем и ни в чём не разбираться. Я ведь не выпытываю твои секреты, а всего лишь хочу услышать мнение относительно моего собственного изобретения! В общем, смотри.
И Серж, не слушая больше возражений, развернул на столе чертёж.
«Что? – заржал Захребетник. – Влип?»
«Вот ты нахал! – возмутился я. – То есть как по трассе гонять, так ты сам, а как выкручиваться, так мне?»
Захребетник на моё возмущение не ответил, продолжая гоготать.
А мне пришлось принять сосредоточенный вид и слушать Сержа. Который, к моему удивлению, в инженерных науках разбирался неплохо и словами, значение которых я представлял довольно смутно, оперировал легко и непринуждённо.
Харитон Герасимович время от времени дополнял его рассказ. Я глубокомысленно угукал – а что ещё оставалось делать?
– Вот такая идея, – закончив, азартно сказал Серж. – Как тебе?
– Мне кажется, что‑то в этом есть, – осторожно сказал я. – Я бы попробовал.
– Вот! – обрадовался Серж. – А я что говорил?
Он победно взглянул на инженера. Тот отозвался в том духе, что звучит это всё, безусловно, интересно, но следует принять во внимание некоторые оговорки.
– Да понял я! – Серж хлопнул его по плечу. – Харитон Герасимович поначалу всегда настроен скептически, – пояснил он мне. – Перед тем как взяться, долго капризничает, сотню вопросов задаёт. Но зато уж потом, как приступит к делу, получается даже лучше, чем задумывалось! Вот что значит талант. Откровенно говоря, Харитон Герасимович кое‑что по моему проекту уже изготовил, и нынче мы с ним усовершенствование опробовали. Хочешь взглянуть? Мой автомобиль стоит у ресторана.
С этими словами Серж поднялся из‑за стола.
Ответа, очевидно, не требовалось – Серж, охваченный изобретательским азартом, потащил бы меня любоваться усовершенствованием независимо от моего желания. Поэтому мне ничего не оставалось делать, кроме как тоже подняться и идти за ним.
Но далеко мы не ушли.
– Боже мой, кого я вижу, – донёсся до нас знакомый голос.
Серж и я остановились и обернулись одновременно. Из соседнего кабинета вышел Лопухин.
– Снова пьянствуешь? – Лопухин с прищуром посмотрел на бокал в руке Сержа, который тот забыл поставить на стол. – Потом снова будешь уверять, что во время осмотра трассы был трезв как стекло, а своего нового дружка Скуратова призовёшь в свидетели? За спину Государевой Коллегии прятаться удобно, понимаю.
Моего присутствия Лопухин подчёркнуто не замечал, мою фамилию он произнёс так, словно никакого Скуратова тут не было.
– Осмотр трассы, говоришь? – Я видел, что из‑за наглых обвинений Серж буквально вскипел от ярости. Но он старался держать себя в руках, говорил ледяным тоном. – А сам‑то не хочешь её осмотреть? Полюбоваться на то, что по твоему распоряжению устроил этот идиот Кий? К твоему сведению, ремонт покрытия займёт не меньше месяца. По твоей милости мы на месяц остались без гонок – в самое лучшее время, когда на дворе идеальная погода, не холодно и не жарко. Хотя именно этого ты и добивался, верно? Если не угробить меня и покалечить других, то лишить нас возможности проводить гонки.
– Не понимаю, о чём ты говоришь. – Лопухин издевательски вскинул брови и развёл руками. – К повреждению трассы я не имею отношения. Хотя догадываюсь, откуда ветер дует. Твой дружок Скуратов пытается таким образом свести со мной счёты. Спрятавшись за Государеву Коллегию, это делать весьма удобно.
