Большой игрок 1 (СИ) - Моури Эрли

— Верно, — ответил я, не вставая со стула.

Глава 14

Васильковое море

— Я — Фелисов Георгий Константинович. Волей барона Карпина его нынешний секундант. Прибыл решить процедурные вопросы по предстоящему для вас завтра, — с деланным пафосом провозгласил он.

— Барин, откажитесь! Умоляю, откажитесь! — Марфа Егоровна заломила руки, уронив ложку. — Пожалуйста, ради Иисуса! Ради Девы Марии! Вам ли в такое лезть!

Лиза молча побледнела, когда поняла причины появления утреннего гостя.

— А почему завтра? Что за манера у барона и его людей решать подобные вопросы за меня? — спросил я Фелисова, игнорируя горестную просьбу служанки. — Завтра и послезавтра для этого пустяка я буду слишком занят. Так что я могу быть к вашим услугам не ранее, чем двадцать первого, в среду. Этак к вечеру, — добавил я, решив, что даже половинка дня мне пойдет на пользу. — Поскольку вызов мне бросил барон, то выбор оружия, места поединка и его основных условий будет за мной. Так что, милейший господин, не пытайтесь ставить мне условия, на которые у вас нет права!

— Евгений Филимонович будет очень недоволен, что вы так много на себя берете, — взгляд черных глаз гостя стал хищным, точно у голодной крысы.

— А как я недоволен вашим Филимоновичем и с каким бы удовольствием я набил бы ему морду, знает только… Дева Мария! Увы, придется вместо физиономии Филимоновича портить другое лицо. В общем, так, милейший, запомните или запишите: в среду двадцать первого ровно в восемнадцать ноль-ноль на пустыре за Малиновым мостом, — сказал я, помня, что именно это место называл вчера мордатый. Может быть, я выбрал бы какую-то иную площадку, удобную для мордобоя, но память прежнего Рублева на этот счет молчала. Да и откуда ему было знать о дуэльных местах?

— Попортить другое лицо? — мой гость скептически хмыкнул, затем пристроился у тумбочки и что-то записал, разложив на ней смытый листок. — Господин Рублев, два несчастных дня вам ничего не дадут. Зачем тянуть? Тем более если вы так уверены в своем триумфе!

— Одумайтесь, Александр Васильевич! — сдавлено произнесла Булгова-старшая. Лиза, нервно сжимая кулачки, стояла рядом с ней.

— Я сказал двадцать первого и ни днем раньше! Мое время — не ваше дело, — ответил я секунданту, будто не слыша причитаний служанки. — Драться будем без применения оружия. Кулаки, любые приемы рукопашного боя допустимы.

— Без оружия? — лицо Фелисова дернулось от изумления, затем на него накатила неприятная улыбка.

Я догадываюсь, что он подумал… Решил, что ставленник барона — Ряха, если по приличному, то Фома Журбин, уложит меня с одного удара, а потом просто запинает до желаемого бароном состояния. Они там как решили мою судьбу, не понимая, что Саша Рублев теперь не совсем тот, кем был.

— Да, без оружия. Положимся на собственные сили и на милость богов. Пусть небесная справедливость нас рассудит, — ответил я, чувствуя волшебный аромат горячих блинчиков.

Лиза внесла их в столовую на широкой тарелке с синей каймой и поставила в центр стола.

— А ногами можно? — физиономия неприятного гостя расплылась еще шире.

— Ногами, это да! Можно! — неожиданно выпалил Сбруев и тут же осекся, хмыкнул и отвернулся к окну. Вероятно, у извозчика слишком крепко отложилось в памяти, как я вчера зарядил с ноги возле трактира одному из оппонентов.

— Да, можно. Руками, ногами, головой. Хоть задницей. Есть на этот счет возражения? — я перетянул себе в тарелку сразу четыре блина. — Присоединяйтесь, Тимофей Ильич. И вас, господин Фелисов, приглашаю. Отведайте блинов, да с чаем. Можно с кофе.

— Нет уж, как-нибудь сами, — небрежно отозвался он, записывая что-то на листке.

— Далее, — я макнул кусок блина в сметану, роняя белые капли в тарелку. — Что касается продолжительности боя и условий признания победителя… Предлагаю биться до тех пор, пока один из дуэлянтов не сможет стоять на ногах или не признает поражение.

— Так редко у нас бывает, господин Рублев. Поскольку его милость барона будет представлять Фома Журбин, то… В общем, он может не распознать, что вы не в состоянии встать и может не услышать вашу жалобную просьбу о пощаде, — Фелисов усмехнулся, кольнув меня взглядом крысиных глазок. — С ним такое часто случается. Ведь эта дуэль для него не первая. И стреляет он неплохо. В ладах с кинжалом и саблей.

— Способный малый. Рад за него. А насчет услышать, распознать — на все воля Громовержца. Иной раз я тоже могу оказаться тугим на ухо. Так бывает, когда мне что-то особо не нравится, — я улыбнулся ему в ответ взаимно ядовитой улыбкой. — Адрес свой назовите. Вдруг потребуется обсудить еще какие-то детали. И, кстати… — я повернулся к Сбруеву. — Тимофей Ильич, моим секундантом будешь? Не откажи! Не Картузова же привлекать!

— Дык, барин, я в этих делах мало смыслю, но сочту за честь, — отозвался извозчик.

Марфа, с мрачным видом стоявшая у стола, еще больше потемнела.

— Вот и чудесно! Тогда адрес господина Фелисова запомни или запиши. Будешь с ним контактировать по случаю предстоящего избиения Ряхи… Простите, Фомы Журбина. Не знаю как его по батюшке, — я отправил в рот кусочек блина, и сметана потекла по моим пальцам.

— Вы, господин Рублев… — секундант барона наморщил лоб, но слова из него дальше как-то не шли.

— Я — господин Рублев. Что дальше? — мои пальцы схватились за накрахмаленную салфетку.

— Вы что удумали? Кого-то вместо себя выставить на поединок против Журбина? — секундант уставился на меня, часто постукивая карандашом по краю тумбочки.

— С чего вы взяли? Я же, видите ли, не барон. Мне не положено вместо себя кого-то выставлять. А если бы было положено, то я бы все равно не прятался за чужую спину, как трусливая девка. Сам бы вышел! И сам бы дал в морду! Ясно! — я стукнул кулаком по столу.

Зазвенела посуда. Мне показалось, что Марфа подпрыгнула вместе с тарелкой.

Фелисов молча и часто мигая смотрел на меня.

— Так и передайте своему Карпину: я буду ровно в указанное время за Малиновым мостом. В среду двадцать первого. Если какие-то будут вопросы, передавайте их мне через моего секунданта — Тимофея Ильича. На этом все. Ступайте, раз не желаете чаю с блинчиками! — я указал вилкой на дверь.

— Еще есть вопрос, Александр Васильевич… — гость свернул листок с пометками, но разразиться вопросом не торопился. Посмотрел на меня исподлобья и выдал: — Говорят тут у вас призраки в доме. Чуть ли не чудовища. Надо бы магов вызвать, чтобы от скверны очистили.

Что-то звякнуло. Мне показалось, буто руки Марфы снова оказались неловкими.

— Это кто такое говорит? Ряха? — я усмехнулся, вспоминая его вчерашнее бегство после шалости магистра. — А еще говорят, что вашего Ряху мучают видения, и он в штаны срет лишь от того, что ему что-то мерещится. Надо бы вызвать к нему целителей, которые по психиатрии. В общем, давайте до свидания, господин Фелисов! До будущих радостных встреч!

Секундант как-то нехорошо скривил физиономию и вышел.

— Сильно вы его, Александр Васильевич! Таки поставили бычка в стойло! — сказал Сбруев, едва мы вышли из дома. — Наверное, сразу побежит жаловаться барону. Ведь получается, вы его милость Карпина как бы повторно унизили. Назвали трусом и бабой.

— Ну, не бабой! Не преувеличивай, Тимофей Игнатьевич. Всего лишь девицей, — я устроился на заднем сидении и извлек блокнот с записями, чтобы набросать несколько полезных мыслей насчет «АпПельсина». С одной стороны, во время поездки мне очень хотелось поглазеть по сторонам, полюбоваться видами нового мира, с другой — еще налюбуюсь, на первое место должно стать мое дело.