Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей

Генерал, тоже взглянув в бинокль, медленно расплылся в улыбке. Улыбка эта была неприятной, почти хищной. Он узнал юношу сразу.

Конечно узнал, он ведь очень хорошо его запомнил. Того самого наглеца, что осмелился унизить его в собственном поместье, когда снежки детворы и идиотская ситуация превратили грозного генерала‑командующего в посмешище. Тогда ему казалось, что карьера закончена, что Император уже мысленно отправил его на пенсию – тихо доживать век в какой‑нибудь усадьбе вдали от двора.

Но теперь у него был шанс. Шанс доказать, что его верность всё ещё чего‑то стоит. Что не всякий молодой выскочка может безнаказанно играть с властью.

– Немедленно брать их, – с кровожадным удовольствием приказал генерал.

Погоня началась всерьёз. Они были акулой, что почуяла кровь и уже не упустит свою добычу.

Но всё оказалось не так‑то и просто. Никитин, стоящий за штурвалом, оказался не просто хорошим рулевым – он управлял катером так, будто и впрямь был родственником Посейдона. Едва патрульные катера стали приближаться, как он резко направил судно в сторону Средней Невки. Катер неправдоподобно резко и точно поворачивал, уходил в сторону, проскальзывало между фарватерными знаками и резало воду под такими углами, что у любого нормального человека давно бы закончились молитвы.

– Он использует водную магию, – тихо сказал Меньшиков, поняв причину такого необычного поведения лодки Никитина.

Но физику не обмануть и как Роман ни старался, мощные катера всё равно настигли их прогулочную лодку.

Когда преследователи уже приблизились настолько, что можно было разглядеть лица аристократов без биноклей, Роман резко выбросил руку, и за кормой вспухла огромная водяная стена. Два катера с преображенцами тут же повело в стороны и один едва не налетел на другой.

– Они атакуют! – проревел генерал. – Это нападение на русских офицеров! Действовать со всей строгостью!

Меньшиков презрительно поморщился, слыша лишь пафос и бахвальство. Он повернулся к своим людям и тихо сказал:

– Лёня, Василий, действуйте.

Стоящие рядом мужчины синхронно кивнули и подошли к борту. Они вытянули руки, и река вокруг катера Никитина начала белеть. Вода стремительно превращалась в лёд, вытягиваясь острыми глыбами прямо по курсу.

Но Никитин не растерялся. Он резко выворачивал руль, уводя катер в сторону, скользил у самой кромки льда, а один раз вообще заставил судно взлететь по ледяной глыбе как по трамплину. На мгновение катер оторвался от воды и с грохотом приземлился обратно, окатив всех ледяной взвесью.

– Сумасшедший, – невольно выдохнул кто‑то на катере Меньшикова.

– Остановить их, немедленно! – рвал глотку генерал.

Лёд тем временем продолжал расти. Быстро, слишком быстро, чтобы небольшой катер мог прорваться. Один из магов ударил в воду обеими руками, и впереди катера Никитина мгновенно выросла целая ледяная гряда. Роман дёрнул штурвал, пытаясь уйти вбок, но с другой стороны уже смыкалась новая стена.

Судно влетело в ледяную ловушку, его тряхнуло, мотор взвыл, винт забился в крошево, а затем катер намертво вморозило в лёд.

Через несколько секунд их уже окружили. Катера преследователей сомкнулись полукольцом. На людей нацелились стволы, по бортам стояли маги, а на ближайшем носу возвышался генерал, явно наслаждаясь моментом.

– Бежать некуда, – громко приказал он. – Лучше не оказывайте сопротивления!

Меньшиков стоял чуть поодаль, молча смотрел на вмёрзший в лёд катер и сожалел. Потому что знал – для страны, его страны, это – не победа, это – поражение.

Глава 2

Солдаты Преображенского полка пошли на абордаж быстро и без лишних церемоний. Несколько человек одновременно запрыгнули на вмёрзший в лёд катер, кто‑то поскользнулся, кто‑то выругался, но уже через секунду начался такой переполох, будто они брали не юных аристократов, а отряд до зубов вооружённых головорезов. Впрочем, учитывая то, что сотворил Никитин в порту – это было не лишним.

Волченко тут же скрутили. Романа повалили на палубу лицом вниз, заломили руки и на всякий случай прижали коленом, словно боясь, будто он перебьёт всех преображенцев до единого.

– Где Уваров?! – заорал генерал, перекрывая шум ветра, плеск воды и гул работающих моторов. – Я лично видел его! Лично!

Он сорвался почти до визга и от этого выглядел ещё более жалко и опасно одновременно.

– Что вы себе позволяете?! Я представитель благородной аристократической фамилии! – огрызался Роман. – Вы все сильно пожалеете о том, что совершили.

Пока Никитин сыпал не безосновательными угрозами, солдаты лихорадочно обыскивали катер. Под сиденьями, в ящиках, под тентом, в моторном отсеке – везде, куда только можно было засунуть голову, руку, да хоть что‑то. Они прекрасно понимали, что если тут не окажется Уварова то отец Никитина, уважаемый военный, кто вхож в самые верха армии, оставит от их карьер мокрое место.

– Никого, – с нескрываемым ужасом резюмировал один из солдат.

– Ищите лучше, болваны! – рявкнул генерал. – Он не мог испариться!

Один из офицеров, тяжело дыша, подбежал к нему:

– На катере только двое. Никитин и… – он замялся, всматриваясь в лежащего на палубе человека. – И Волченко, кажется.

– Кажется?! – взревел генерал.

В этот момент Меньшиков поднял голову. Где‑то далеко, над городом, послышался знакомый рокот лопастей. Светлейший едва заметно улыбнулся. Ровно настолько, чтобы никто не решил, будто он сейчас доволен происходящим.

***

Вертолёт держался в воздухе мягко, почти лениво, хотя со стороны, наверное, казалось, будто его вот‑вот снесёт порывом ветра к чёртовой матери. Внезу лежала Нева, разрезанная полосами льда, катерами, гулом моторов и магией, превращающей реку в ловушку.

За штурвалом сидел Распутин. На удивление собранный для человека, который совсем недавно переживал последствия двухдневной попойки со старым другом.

– Ну что, теперь веришь? – сухо спросил он, не отрывая взгляда от приборов.

– Верю, – кивнул я, продолжая смотреть вниз, на ледяную глыбу посреди реки, в которую уже вморозили катер.

Со стороны всё выглядело так, будто ловушка захлопнулась идеально. И это, пожалуй, было самой приятной частью нашего плана. После разговора с Меньшиковым Распутин почти сразу понял, что тот не отказывает ему, а предупреждает. Причём предупреждает так, как может это сделать человек, за которым сейчас пристально следят и которому нельзя даже лишний раз кашлянуть не в ту сторону.

Распутин не стал терять ни минуты. Поднял в воздух вертолёт, вышел на связь со мной, а дальше всё решало лишь время. Мы вышли на большую воду, я перебрался в зависший над водой вертолёт, а катер пошёл дальше уже без меня.

Вернее, не совсем без меня. Волченко принял мой облик, чтобы запутать преследователей и выиграть нам время. Не бог весть какая маскировка, если приглядываться в упор, но для погони, биноклей, расстояния и общего хаоса – более чем достаточно.

Распутин бросил на меня короткий взгляд:

– Тебе есть где укрыться?

– Нет, – честно ответил я.

– Великолепно, – хмыкнул он. – Люблю продуманные планы.

Я усмехнулся, но отвечать тем же тоном не стал. Вместо этого, сказал вполне серьёзно:

– Подставлять никого из аристократов я не собираюсь. Вы и так слишком сильно рискуете, помогая мне. Алиса не простит, если из‑за меня вы пострадаете. Да и Меньшиков, предупреждая вас, поставил себя под удар.

Распутин помолчал, а затем чуть заметно повёл плечом:

– Иногда полезно напоминать власти, что не все её подданные окончательно разучились думать.

– Иногда за это можно оказаться за решёткой, – хмыкнул я.

– Иногда, – согласился он. – И всё же, что ты собираешься делать? Без денег, без жилья, без ресурсов?

Я отвернулся от окна и посмотрел на него:

– У меня есть нечто куда более ценное.