Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей

Распутин удивлённо взглянул на меня.

Я же тем временем посмотрел вниз, на город: на крыши, каналы, мосты и сотни тысяч людей, которые, сами того не зная, прямо сейчас были для меня куда надёжнее любого титула, банковского счёта или особняка.

– Информация и люди, – тихо ответил я. – Целая сеть ребятни, которые разносят газеты и мои указания быстрее, чем полиция успевает надеть фуражку. Множество верных и преданных горожан, которые не задавая лишних вопросов обеспечат меня едой и всем необходимым. Верные работники, которые исполнят приказ и не зададут лишних вопросов. Этот город ещё узнает, на чьей стороне правда.

– А разве кому‑то есть дела до того, кто прав а кто виноват? – удивился он. – Это война власти и денег и ты в ней проигрываешь.

Я улыбнулся, вспоминая бессмертную цитату киногероя из моего родного мира:

– Вот скажите мне, Сергей Олегович, в чём сила? Разве в деньгах? Вот все аристократы говорят, что в деньгах. А я уверен, что сила в правде: у кого правда, тот и сильнее.

Распутин молча смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом покачал головой:

– Может ты и прав, но ты ведешь игру против абсолютной власти, а в ней нельзя победить.

– А что есть власть? Статус? Деньги? Власть – это информация, право влиять на умы и сознание людей. И поверьте, в этом я ещё дам бой нашему Императору, – уверенно сказал я.

Услышав это, он лишь усмехнулся:

– Вот за это ты мне и понравился, Уваров. Любой другой на твоём месте сейчас думал бы, как убежать подальше и спрятаться. А ты размышляешь, как обернуть собственный розыск в выгоду для себя.

Ничего не ответив, я снова перевёл взгляд вниз. Генерал, катера, лёд, крики, бесполезная суета. Внизу все были слишком заняты, чтобы смотреть вверх. И это было прекрасно.

– Можно ваш телефон? Боюсь, мой сейчас лучше не использовать, – попросил я Распутина.

– Кому хочешь звонить? – поинтересовался он.

– Друзьям, – коротко кивнул я. – Причём тем, кому плевать на отношение Императора.

***

        Две недели спустя. Поместье Распутиных      

– Нет, вот эти туфли я точно не надену, – заявила Алиса, глядя на своё отражение в зеркале. – Я не собираюсь ломать себе ноги ради пары часов танцев.

– Алиса Сергеевна, – с укоризной произнесла Марина, держа в руках те самые туфли на каблуке. – Вы же сами пять минут назад сказали, что они идеально подходят к образу.

– Подходят, – легко согласилась девушка. – Но только стоя. А я, между прочим, собираюсь ещё и ходить. Возможно даже прыгать.

Она покрутилась перед зеркалом, критически оценивая себя. Синие обтягивающие джинсы, белоснежная футболка, лёгкая куртка поверх плеч – вид у неё был скорее дерзкий, чем аристократический. И именно это, судя по довольной улыбке, её полностью устраивало.

– Тогда хотя бы не кеды, – вздохнула Марина. – Возьмите что‑то поприличнее.

– Это молодёжный концерт, а не приём у Императора, – отмахнулась Алиса. – Мои джинсы и так стоят как месячная зарплата большинства присутствующих там.

В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился Распутин. Он окинул дочь одним взглядом. Затем ещё раз, уже медленнее:

– Что это за неподобающий для концерта вид?

Алиса и Марина тут же прыснули со смеху.

– Ну па‑а‑а‑ап, – протянула Алиса. – Это же не симфонический концерт!

Распутин закатил глаза и тяжело вздохнул так, будто лично наблюдал крушение имперских устоев:

– Во времена моей молодости дети аристократов не позволяли себе ни такого поведения, ни такого внешнего вида.

Алиса хитро прищурилась:

– Надо же. А мама рассказывала мне, как вы познакомились. И было это, между прочим, тоже на концерте. И внешний вид там у вас был очень далёк от аристократического.

Распутин моментально покраснел:

– Всё‑всё, прекрати немедленно! Это всё было давно и неправда.

– Ага, конечно, – хихикнула Алиса. – Особенно та часть, где ты полез на сцену, и мама говорила, что образ ты тогда уже успел сменить…

– Алиса! – воскликнул князь.

– Всё‑всё, молчу, – шкодливо улыбнулась она.

Он ещё пару секунд смотрел на неё, явно пытаясь решить, стоит ли продолжать воспитательную беседу или уже поздно и природу не переиграешь.

– Есть новости от Уварова? – спросил он наконец.

Улыбка с лица Алисы чуть поблекла, но лишь на миг:

– Нет. И вообще, это ты сам запретил мне с ним связываться.

– Как будто ты когда‑либо слушалась и беспрекословно выполняла мои просьбы, – недовольно заметил он.

Алиса сложила руки на груди и очаровательно захлопала ресницами:

– Я вообще всегда была пай‑девочкой.

– Несомненно, – сухо сказал он. – Может, ты тогда потрудишься объяснить, что за лошадь появилась у нас в конюшне и почему она встаёт по стойке смирно, когда слышит полицейские сирены вдалеке?

Марина кашлянула, пряча улыбку, а Алиса ничуть не смутилась.

– У малыша Исаака было трудное детство, – с достоинством сказала она. – Я спасла его из плохих рук.

Распутин пристально посмотрел на дочь. Та ответила ему самым невинным взглядом, на который только была способна.

– Ой, всё, папочка, нам пора бежать, – расплылась она в улыбке, быстро чмокнула его в щёку, схватила Марину за руку и потащила к двери. – Не жди нас рано и не читай нотации слугам, они не виноваты.

– Я ещё не закончил…

Но Алиса уже утащила Марину в коридор, оставив отца наедине с его тяжёлым ощущением, что он давно и окончательно проиграл борьбу за воспитание дочери.

***

Концерт проходил в бывшем промышленном ангаре, который кто‑то очень вовремя догадался переделать под модную молодёжную площадку. У входа толпился народ, музыка уже гремела изнутри, а охрана с выражением профессиональной скуки проверяла билеты.

– Я до сих пор не понимаю, как вы меня сюда затащили, – пробормотал Владимир Волченко, оглядывая толпу.

– Очень просто, – весело ответила Алиса. – Я сказала, что тебе нужно развеяться.

– И почему именно здесь? – нахмурился он.

– А почему нет? – хихикнула Алиса, пробираясь ко входу на фан‑сектор.

На Вове был совершенно обычный тёмный пиджак и такой же обычный вид человека, который уже тысячу раз пожалел, что вообще вышел из дома.

Внутри было шумно, душно и многолюдно. На сцене выступал разогрев, толпа покачивалась в такт музыке, где‑то в стороне уже кто‑то кричал от восторга, а кто‑то делал вид, что слишком взрослый и серьёзный для всего этого, но всё равно пришёл.

– Ну что? – наклонилась к Волченко Алиса. – Уже жалеешь?

– Пока не решил, – честно ответил он.

Они прошли ближе к боковому проходу, и в этот момент один из здоровенных парней у стены уставился на Алису, моргнул, а потом широко расплылся в улыбке:

– Да ладно… Алиса?!

Она обернулась и тут же просияла:

– Ну а как иначе, соскучилась!

Через секунду рядом с ними уже стояли двое братанов Чёрного Пса – такие, что со стороны их легко можно было принять либо за личную охрану какого‑нибудь криминального авторитета, либо за людей, которые умеют одинаково хорошо и ломать лица, и жарить мясо на мангале.

– Ну что за важные гости, – заржал один из них. – А мы уж думали тебя не отпустят на такое мероприятие.

– Не дождётесь, – фыркнула Алиса. – Я сама решаю куда мне ходить.

Волченко стоял рядом с выражением лица человека, которому только что сообщили, что его знакомая аристократка, оказывается, спокойно общается с персонажами из совсем другого мира.

– Ты… знаешь их? – тихо спросил он.

Алиса с удивлением посмотрела на него:

– Конечно. А иначе стала бы приходить в такой гадюшник.

– Я, если честно, уже боюсь что о тебе думать, – покачал головой он.

– Лучше думай о ней хорошо, иначе… – верзила хрустнул костяшками пальцев, а затем задорно рассмеялся.

Все тут же подключились к его смеху. Все, кроме Вовы. Ему было совершенно не смешно. С каждой минутой он всё сильнее жалел о том, что вышел сегодня из поместья.