След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс

— Номер сто двадцать семь, — сказал Зотов, останавливаясь возле заметённого снегом холмика. От других точно таких же могил его отличала только деревянная табличка с номером.

Зотов посмотрел на Гюнтера.

— Генрих Леопольдович, я даю вам последний шанс. Хотите что-нибудь сказать?

Но Гюнтер молчал, упрямо глядя в сторону.

А я вдруг поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Я повернул голову и увидел, что за ближайшим надгробием переливается на зимнем солнце полупрозрачный силуэт.

Призрак, удивлённо понял я. И тут же узнал его.

За нами наблюдал наш старый знакомый, бывший обер-полицмейстер Пётр Павлович Рябушинский.

— Смотрите, — сказал я Зотову.

И махнул призраку рукой:

— Пётр Павлович! Идите к нам!

Призрак подлетел ближе. Он двигался легко, не оставляя на снегу никаких следов, и красиво переливался в морозном воздухе.

— Рад видеть вас, господа, — поздоровался с нами Рябушинский. — Вижу, вы наконец-то добрались до этого прохвоста Гюнтера?

— Как вы здесь оказались, Пётр Павлович? — с улыбкой спросил я Рябушинского.

— Расследую преступление, — важно ответил бывший обер-полицмейстер. — Несколько дней назад ко мне явился призрак молодого человека. Он приехал в Столицу из-за Уральских гор по торговому делу, и в первый же вечер на него напали грабители в одном из портовых кварталов.

К сожалению, юноша не выжил, но ухитрился стать призраком. Он буквально умолял меня найти его тело, и я взялся за поиски. Быстро выяснилось, что он не первый, кто бесследно исчез. В нашей столице в основном пропадают приезжие. У них нет в городе ни родственников, ни друзей, думаю, потому никто не обращался в полицию. И всё-таки нашим следователям стоило бы проявить бдительность.

При этих словах Рябушинский бросил суровый взгляд на Прудникова, и Степан Богданович недовольно засопел.

— Этот молодой призрак был совершенно не в себе, — продолжал бывший обер-полицмейстер. — Мне пришлось приютить его у себя дома.

Рябушинский перехватил мой изумлённый взгляд и смущённо объяснил:

— Да-да, я снова живу у себя дома, господин Тайновидец. Супруга настояла, сказала, что в моём возрасте вредно ночевать на кладбище. И знаете, я с ней совершенно согласен. Конечно, радикулит мне не грозит, но все эти склепы и надгробия здорово портят характер. О чем это я?

Рябушинский откашлялся и заговорил прежним суровым тоном:

— Так вот, я начал расследование. И тут один из моих призрачных полицейских, очень смышлёный парень, заметил, что на этом кладбище появилось слишком много свежих могил. И ни на одной из них нет ни имени, ни фамилии, только номера. Сами посмотрите!

Призрак указал на длинный ряд совершенно одинаковых холмиков.

— Это очень подозрительно, — мрачно согласился Никита Михайлович.

— Вот и мне так показалось, — подхватил Рябушинский. — Поэтому я и решил проследить за господином Гюнтером и его помощником.

— У вас есть помощник, господин Гюнтер? — удивился я. — Вы ничего не говорили о нём?

— Вы не спрашивали, — скрипучим голосом ответил Гюнтер. — Допустим, есть.

— Где он сейчас? — сухо спросил Зотов.

Гюнтер даже не повернул головы.

— Не знаю. Как видите, сегодня его нет на работе.

— Как его имя? — продолжал допытываться Никита Михайлович.

Но Генрих Гюнтер упрямо молчал.

— Не знаю, как его зовут, — снова вмешался Рябушинский, — но мои люди сказали, что выглядит он как бандит. Широкоплечий, с рябой физиономией.

— Господин Прудников, — обратился Никита Михайлович к полицейскому следователю, — извольте отыскать помощника господина Гюнтера.

Затем он снова повернулся к Рябушинскому.

— Я хочу лично допросить этого призрака. Того, на которого напали грабители.

— Я приведу его сюда, господин полковник, — кивнул Рябушинский. — Но вы должны отметить заслуги призрачной полиции в расследовании. Наша служба только начинает свою работу, и нам очень нужны успехи. Кроме того, большинство людей побаивается призраков, а нам важно создать о себе хорошее впечатление.

— Упомяну я о ваших заслугах, — поморщился Зотов. — Лучше скажите, когда появилась эта могила?

— Не знаю, — неохотно признался Рябушинский. — Я только сегодня собрался последить за Гюнтером.

— Ясно, — кивнул Никита Михайлович.

Затем покосился на городовых, которые во все глаза смотрели на призрачного обер-полицмейстера:

— А вы что застыли? Копайте!

Полицейские неохотно принялись разгребать снег.

— А земля-то свежая, — удивлённо сказал один из них. — Не успела промёрзнуть.

Генрих Гюнтер мрачно нахохлился под присмотром городового. Никита Михайлович, заложив руки за спину, недовольно прохаживался вдоль могил. Яма медленно углублялась, чёрные комья земли летели на белый снег.

Призрак Рябушинского подлетел ко мне.

— Как бы мне хотелось самому раскрыть это дело, господин Тайновидец, — с сожалением проворчал он. — Как пить дать, забудет полковник Зотов упомянуть о наших заслугах в разговоре с императором.

Рябушинский с надеждой посмотрел на меня.

— Я обязательно ему напомню, — улыбнулся я. — Можете быть спокойны, Пётр Павлович.

Наконец одна из лопат глухо ударила в крышку гроба.

— Докопались, ваше высокоблагородие, — крикнул из ямы полицейский. — Теперь верёвку надо. Руками не вытащим.

И тут я почувствовал волну ужаса, которая исходила из могильной ямы. Это был ужас живого человека, который оказался заперт в тесном, душном пространстве и не понимал, где он находится.

— Там кто-то есть! — крикнул я.

Перехватил удивлённый взгляд Зотова и торопливо объяснил:

— В гробу живой человек. Нужно достать его как можно скорее.

— Ломайте крышку! — скомандовал Зотов полицейским. — Только осторожнее!

Один из полицейских ударил штыком лопаты по краю крышки, стараясь попасть рядом с гвоздями. Тонкое дерево лопнуло с сухим треском. Второй поддел лопатой крышку, и гвозди противно заскрипели, неохотно вылезая из дерева.

— Точно, живой, ваше высокоблагородие, — крикнул полицейский. — Глазами хлопает.

Он подался назад, и мы увидели перекошенное ужасом лицо, которое смотрело из гроба. Заживо погребённый бессмысленно таращился на нас. Вот он открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.

Даже под неопрятной щетиной на его щеках были заметны крупные оспины, а коротко подстриженные волосы росли почти от самых бровей.

— Да это же Васька Рябой! — изумлённо сказал Никита Михайлович. — Он прошлой весной с каторги сбежал и как в воду канул. Ну-ка, тащите его сюда!

Полицейские с трудом выволокли Ваську Рябого из могилы. Он рухнул на четвереньки, мотая головой и тяжело дыша. И вдруг его остекленевший взгляд остановился на Гюнтере. Рябой глухо зарычал, а затем стремительно бросился на своего хозяина, вцепился ему в горло и повалил в снег.

— Разнимите их! — крикнул Зотов полицейским.

Городовые оттащили Рябого в сторону и защёлкнули на его запястьях тяжёлые магические кандалы. Васька сразу обмяк.

— Отведите его в тепло и дайте горячего чая, — приказал Зотов.

Затем посмотрел на Гюнтера и торжествующе улыбнулся.

— Генрих Гюнтер, вы арестованы.

Генрих Гюнтер ничего не ответил. Он сидел в снегу и судорожно пытался проглотить ком, который застрял у него в горле.

Глава 14

Сердобольные городовые всё-таки раздобыли для Васьки Рябого горячего чая. Васька жадно пил. Его руки тряслись, зубы сухо стучали по щербатому фарфору.

Закованного в магические кандалы Генриха Гюнтера силой усадили на табурет. Никита Михайлович Зотов начал допрос.

— Так кто тебя в гроб заколотил? — спросил он у Рябого.

— Кто же, как не эта собака? — хрипло выдохнул Васька, неохотно оторвавшись от чашки.