След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс

— Я начальник Имперской Тайной службы, — сухо представился Зотов. — Сожалею о том, что с вами произошло, Макар Терентьевич. Расскажите, когда и зачем вы приехали в Столицу?

— Две недели назад, ваше высокопревосходительство, — смешно поднимая брови, объяснил Тропинкин. — Моё семейство магической солью торгует. Тропинкинская соль, может быть, слышали?

— Никогда, — поморщился Зотов. — Ну, это не важно. Так зачем вы приехали?

— Мой отец вместе с братьями решил нашу соль за границу поставлять, — торопливо ответил Тропинкин. — А меня отправили в Столицу, чтобы я подходящий корабль нашёл и с капитаном сговорился. Сюда-то мы соль баржами по рекам возим, трактиры и лавки её бойко разбирают. А чтобы за границу везти, корабль нужен.

— Тропинкинская соль! — расплылся в блаженной улыбке Леонид Францевич. — Замечательная приправа!

Он живо повернулся ко мне.

— Вы знаете, Александр Васильевич, Тропинкины мешают соль с сушёными уральскими травками. Рецепт держат в секрете, но вкус получается просто изумительный. Я непременно отведу вас в один трактир, там подают перепелиные яйца с тропинкинской солью. Представляете? Яйца, соль и больше ничего. Но вкусно так, что словами не передать.

— Всё это прекрасно, — нетерпеливо поморщился Никита Михайлович. — А почему зимой-то приехали?

— Зимой самое время, — объяснил Тропинкин. — Все корабли у причалов стоят, можно их посмотреть. И капитаны без работы сидят, можно загодя сторговаться недорого.

— Ясно, — кивнул Зотов. — Как вы прибыли в Столицу?

— Дирижаблем, — ответил призрак. — У меня и билет есть.

Он суетливо зашарил по карманам и тут же опомнился:

— Был, то есть.

— Ничего, — подбодрил его Никита Михайлович. — С лётного поля вы сразу поехали в порт?

— Да, — горестно кивнул Тропинкин. — Оставил вещи в гостинице и пошёл посмотреть корабли.

— Что за гостиница? — уточнил Зотов.

— «Кривой якорь», возле порта. Я одноместный номер снял. Вещи в комнате оставил и пошёл к причалам. Там, в переулке, эти двое на меня и вышли. Стали спрашивать, кто да откуда, в трактир приглашали. В общем, зубы заговаривали. А я слышу, сзади снег скрипнул. Я обернуться не успел, как в глазах вспыхнуло, и всё. Видно, по голове огрели. В себя пришёл уже ночью. И вот…

Он развёл руками, словно показывая нам своё призрачное тело.

— Сочувствую, — снова кивнул Зотов. — Надеюсь, скоро мы найдём ваших убийц.

— Вы бы могилку мою нашли, ваше высокопревосходительство, — взмолился призрак. — Да родным моим её показали. Не годится призраку без могилки по свету бродить. Найдёте?

— Попробуем, — скривился Зотов и повернулся к Ваське Рябому. — Ну что, Рябой, вспоминай. В какой могиле вы купца Тропинкина похоронили? Смотри внимательно. Помнишь этого человека?

— Много их было, — не поднимая глаз, ответил Рябой. — Нам привозили, мы хоронили, а имён не спрашивали.

— Деловой подход, — зло ощерился Никита Михайлович.

Я посмотрел на Генриха Гюнтера.

— А вы, Генрих Леопольдович, не желаете хоть немного облегчить душу?

— Я ничего не знаю, — ответил Гюнтер.

Его скрипучий голос заметно дрожал. И я понял, что Генрих Леопольдович жутко боится призрака.

— Это они меня убили? — растерянно крутя головой, спросил Тропинкин.

Не дождавшись ответа от Зотова, он подлетел к Ваське Рябому.

— Это вы меня убили?

— Уйди ты! — дрогнувшим голосом попросил Рябой. — И без того тошно.

Призрак купца задрожал и переместился к Гюнтеру.

— Вы убили? — повторил он. — Зачем?

— Уберите его! — неожиданно взвизгнул Гюнтер. — Это не я! Я никого не убивал! Уберите!

Он вдруг визгливо рассмеялся. Судя по всему, от страха у него началась истерика.

Леонид Францевич Щедрин покачал головой и подошёл к Тропинкину.

— Я могу вам помочь, — добродушно сказал он. — Я, видите ли, некромант. Идёмте со мной. Если ваша могила здесь, я смогу её отыскать.

Он пошёл к двери, и призрак Тропинкина послушно направился за ним. На пороге Леонид Францевич обернулся и укоризненно покачал головой.

— Такого человека загубили, злодеи!

Гюнтер перестал смеяться и жалобно всхлипнул. Обер-полицмейстер Рябушинский подлетел к нему.

— Значит, боишься призраков? — зловещим голосом спросил он. — Так имей в виду, подлец, если не сознаешься —я всех призраков с этого кладбища созову и к тебе отправлю. И в тюремной камере от них не скроешься. Не будет тебе покоя ни днём, ни ночью.

Гюнтер снова взвизгнул, и по его щекам потекли слёзы.

А мне вдруг стало душно. Похоже, я слишком много времени провёл в этой пропахшей формалином комнате среди гробов и траурных венков.

Кивнув Зотову, я поднялся и молча вышел на улицу.

Было ещё светло, но чувствовалось, что короткий зимний день уже подходит к концу. Несколько синиц, испуганных моим появлением, взлетели с голой берёзы и бросились врассыпную.

Я глубоко вдохнул холодный воздух и взглянул на заметённые снегом могилы старого Аптекарского кладбища. Возле одной из могил стояли Леонид Францевич Щедрин и призрак купца Тропинкина. Призрак что-то взволнованно говорил эксперту. Леонид Францевич добродушно кивал, как будто успокаивал его.

Никита Михайлович допрашивал Ваську Рябого и Генриха Гюнтера больше часа. К этому времени я основательно нагулялся по Аптекарскому кладбищу. Даже ноги замёрзли.

Но возвращаться в тёплую вонь похоронного бюро мне решительно не хотелось.

Тогда я нетерпеливо огляделся по сторонам и заметил на другой стороне улицы кофейню, которая называлась «Тихий приют». Несмотря на грустное название, это было именно то, что нужно.

В кофейне было пусто и тихо, и это вполне соответствовало её названию.

— Будьте добры, кофе с молоком, — сказал я мрачному хозяину.

Затем протянул ему монету и постарался выглядеть не слишком жизнерадостным.

Хозяин кофейни неторопливо сварил для меня кофе на крошечной жаровне и добавил в него молока.

— Соболезную вашей утрате, — кивнул он, протягивая мне стаканчик.

— Какой утрате? — удивился я. — У меня ничего не пропало.

Хозяин кофейни посмотрел на меня оценивающим взглядом, как будто пытался понять, что за человек перед ним. Видимо, он сделал про себя какие-то выводы, потому что на его лице появилось грустное выражение.

— Молодые люди часто не воспринимают уход близких как утрату, — скорбно сказал он. — Наверное, это правильно. Молодость хочет жить и отворачивается от смерти. Но позвольте заверить вас, юноша, пройдёт время, и вы на многое посмотрите по-другому. Смерть перестанет казаться такой пугающей, и вы поймёте, что в сущности хотите только одного: чтобы кто-нибудь помнил о вас, когда вы, в свою очередь, покинете этот бренный мир.

Он глубоко вдохнул, очевидно, собираясь философствовать и дальше. Но я воспользовался паузой и вежливо перебил его:

— К счастью, все мои близкие живы и здоровы. А я здесь по делам службы.

— А, вот оно что, — разочарованно пробормотал хозяин и потерял ко мне всякий интерес.

А я выглянул из окна кофейни и увидел, что отсюда хорошо видна дверь похоронного бюро Гюнтера.

— Вы часто задерживаетесь допоздна? — спросил я хозяина кофейни. — Может быть, вы замечали по вечерам свет в похоронном бюро напротив?

— Люди чаще всего посещают кладбище по утрам, — нехотя ответил хозяин. — Поэтому я работаю только до обеда. Кстати, мне уже пора закрываться.

И он выразительно посмотрел на меня.

Я прекрасно понял намёк и улыбнулся:

— До свидания. Советую вам сменить сорт кофе. Этот чересчур горчит — точь-в-точь как ваша философия.

Хозяин кофейни недовольно насупился.

А я вышел на улицу, чувствуя, что ко мне вернулось моё привычное легкомыслие. После тягостной атмосферы похоронного бюро это было просто необходимо.