След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс

— Обыск будем проводить тщательно, — предупредил он. — Не может быть, чтобы мы ничего не нашли.

Во внутреннем дворе дома Гюнтеров нам снова встретился знакомый истопник. Возмущённо выставив рыжую бороду, он тащил куда-то связку дохлых крыс. Истопник держал крыс за хвосты и брезгливо морщился.

— Ну-ка, стой! — окликнул его Никита Михайлович. — Что это у тебя? Куда ты их тащишь?

— В печку, ваша милость, куда же ещё? — неприветливо буркнул истопник. — Хочу сжечь эту пакость. Перед обедом ещё шесть штук сжёг, попались в крысоловки. А сейчас проверил — вот они, снова сидят! Я их ловлю, ловлю, а что толку? Их с каждым днём всё больше становится. Из пятой квартиры снова жильцы съехали, мещанин Петушков с супругой и детьми. А ведь много лет в нашем доме прожили и платили всегда вовремя.

Истопник сокрушённо покачал головой.

— Видно, придётся владельцу дом продавать. Да только кто его купит?

— А ты-то чего так переживаешь? — непонимающе нахмурился Зотов.

— Так если дом пустым останется, для кого я топить буду? — возразил истопник. — Выставят меня на улицу, и всё. Придётся новую работу искать.

Он яростно тряхнул бородой.

Я прекрасно понимал возмущение истопника. Никому не нравятся перемены, особенно если это перемены к худшему.

— У нас во время Балканской кампании был забавный случай, — с улыбкой вспомнил Леонид Францевич. — Один полковой интендант крупно проворовался, все продукты со склада продал на сторону. А тут проверка. Так он недолго думая запустил на склад крыс, а потом заявил, что это они всё сожрали. Хлеб и крупу ему удалось списать, а вот с консервами он попался — не рассчитал мерзавец, что консервы в жестяных банках хранятся. А проверяющие оказались дотошные, въедливые. Даже следственный эксперимент устроили — смогут крысы жесть прогрызть или нет.

— И что? — едва сдерживая смех, поинтересовался я.

— Не повезло интенданту, — смешно развёл руками Леонид Францевич. — Крысы жесть не прогрызли. И получил он двенадцать лет каторги за своё воровство, да ещё и с конфискацией всего имущества. Хорошо, что Его Величество сжалился, оставил жене и детям интенданта домишко в пригороде.

— Забавная история, — хмуро кивнул Зотов. — Но у нас мало времени, господа.

Он шагнул к подъезду, но я его остановил.

— Ещё минуту, Никита Михайлович.

Я повернулся к истопнику.

— Скажите, как давно вы здесь работаете?

— Десять лет, ваша милость, — задумчиво пошевелив губами, ответил истопник.

— А когда появились крысы?

— Да как вам сказать? — истопник пожал плечами. — Они тут всегда были, но попадались редко. За месяц одну или две встретишь, и всё. Это ведь такие вредные твари, что подчистую их никак не вывести, сами понимаете, ваша милость.

— Понимаю, — кивнул я. — А когда вы заметили, что крысы стали появляться чаще?

— Примерно с год назад, — подумав, ответил истопник. — А в последние месяцы совсем одолели. Сами видите.

И он выразительно тряхнул связкой мёртвых зверьков.

— А когда в вашем доме поселилось семейство Гюнтеров? — снова спросил я.

— Полтора года назад, — сразу же ответил истопник. — Это я хорошо помню. Господин Аладушкин долго один жил с тех пор, как овдовел. А потом появились эти Гюнтеры.

— И через некоторое время после их приезда в доме стало больше крыс? — кивнул я.

— Выходит, что так, — согласился истопник.

— Александр Васильевич, к чему эти расспросы? — непонимающе нахмурился Зотов.

— Я забыл рассказать вам об одном интересном происшествии, — объяснил я. — Вчера мой домовой Фома проводил показательный сеанс древней магии, и у меня из кармана одежды выскочила крыса. Я готов поклясться, что до этого её там не было. Думаю, я бы обязательно её заметил. Предполагаю, что в моём кармане лежало что-то такое, что потом превратилось в крысу. И это что-то появилось после моей встречи с госпожой Гюнтер.

— Так и было, ваша милость, — уверенно кивнул истопник, хотя его никто не спрашивал. — Я же вам говорил, что она ведьма.

— Ясно, — хмуро кивнул Никита Михайлович. — Спасибо, что поделились важной информацией, господин Тайновидец.

Он бросил взгляд на истопника.

— Говоришь, десять лет здесь служишь? Значит, дом знаешь хорошо?

— Каждый закоулочек знаю, ваше благородие, — заверил Зотова истопник.

— Вот и прекрасно, — кивнул Никита Михайлович. — Пойдёшь с нами, будешь понятым при обыске. Прошу за мной, господа!

Мы поднялись по знакомой лестнице, и Зотов уверенно позвонил в квартиру Аладушкина. Дверь нам открыла сама Генриетта Абелардовна.

— Горничная сбежала, мерзавка, — ледяным тоном объяснила она.

В голосе Генриетты Абелардовны было столько злости, что я от души порадовался за Анюту.

Госпожа Гюнтер обвела нас пристальным взглядом.

— А где мой сын? Почему вы его не привезли? И что вам угодно, господа?

— Нам угодно обыскать вашу квартиру, госпожа Гюнтер, — таким же холодным тоном ответил Зотов. — Пустите нас, или мы войдём сами.

Не ожидавшая такого напора, Генриетта Абелардовна отшатнулась. Зотов шагнул в квартиру, а мы вошли вслед за ним.

— Где мой сын? — повторила в спину Зотову Генриетта Абелардовна. — Что вы с ним сделали?

— Генрих Гюнтер арестован, — не оборачиваясь, ответил Зотов. — Он подозревается в совершении нескольких преступлений. Где его комната? Я хочу её осмотреть.

— Вы не имеете права, — задушенным голосом прошипела Генриетта Абелардовна. — Немедленно отвезите меня к сыну!

— Вы сейчас только ухудшаете его положение, — равнодушно обронил Зотов. — Я и вас арестую за сопротивление властям.

— Я могу сказать, ваше благородие, — неожиданно вмешался истопник. — Здесь квартиры-то на всех этажах одинаковые, так я расположение комнат хорошо знаю. Да и бывал раньше у господина Аладушкина, дымоходы чистил. Здесь налево, изволите видеть, кухня, а за ней столовая. Вот эта дверь ведёт в гостиную. Вот здесь кабинет Тимофея Григорьевича, он мне сам как-то об этом говорил. А если через гостиную пройти, там дальше жилые комнаты.

Генриетта Абелардовна посмотрела на истопника с такой ненавистью, что он замолчал и испуганно попятился.

— Показывай! — решительно кивнул истопнику Зотов.

И отдал приказ городовым:

— Если госпожа Гюнтер будет нам мешать, наденьте на неё кандалы.

Комнату Генриха Гюнтера мы нашли по знакомому кислому запаху выделанных шкур. Дверь была заперта на замок. Зотов не стал требовать ключ, а просто приложил ладонь к замку. Замок неприятно щёлкнул, и дверь открылась.

Первое, что нам бросилось в глаза, — чучела и скелеты животных. Казалось, они были везде. Слева от двери на широкой каминной полке замерла в охотничьей стойке рыжая лисица. На комоде стояло чучело глухаря. Крупная краснобровая птица вытянула шею и растопырила крылья, как будто готовилась взлететь.

Со стены злобно скалился клыкастый кабаний череп, а рядом с ним висели роскошные рога лося.

Леонид Францевич неодобрительно покачал головой. Пусть он и был некромантом, но увлечение Генриха Гюнтера мёртвыми животными явно ему не нравилось.

В комнате было очень холодно. Я заметил, что окно приоткрыто, и, судя по всему, давно. На подоконник и пол возле окна намело снега.

Видимо, Генрих Гюнтер часто проветривал, чтобы омерзительный запах чувствовался не так сильно.

Мебели в комнате почти не было — только шкаф для одежды и узкая кровать с жёстким матрасом. Ни картин, ни книг. Наверное, Генрих Гюнтер не интересовался ничем, кроме своего жуткого увлечения.

— Начинайте обыск, — скомандовал Зотов городовым.

Один городовой распахнул дверцы шкафа, второй наклонился, чтобы заглянуть под кровать.

Генриэтта Абелардовна застыла в дверях, нервно кутаясь в серую шерстяную шаль.

— Что вы ищете? — глухо спросила она. — Вы же видите, здесь ничего нет. В чём вы обвиняете моего мальчика?