Академия Грайн. Выпускной курс (СИ) - Кандера Кристина

И уж точно Жан совершенно не ожидал, что именно Гардов отстанет от остальных, чтобы прийти ему на помощь. Да как так-то? Тот самый Гардов, который никому доброго слова не сказал за все пять лет обучения? Нонсенс? Разрыв шаблона?

Жан был в замешательстве. Он не верил, что все это происходит на самом деле и происходит именно с ним. И тем удивительнее и непонятнее это было, после того, как в таком положении Жан оказался из-за Северьяна Абзалова, которого считал если не другом, то приятелем точно.

С Северьяном они были знакомы задолго до Грайна — вращались в одних кругах, посещали одну и ту же элитную частную школу для одаренных детей. Знакомство с Абзаловым считалось достижением, а возможность назвать его приятелем — много стоила, открывала определенные перспективы и давала надежду на то, чтобы в будущем рассчитывать на его поддержку. Абзаловы были слишком влиятельны в том мире, в котором жил и вращался Жан и его семья.

И тем ужаснее было то, что именно Северьян поспособствовал несчастью Жана.

Когда Джина, симпатичная хохотушка из их группы, споткнулась и не удержалась на ногах на том карнизе, начала падать, Жан по инерции оттолкнул девушку от края. Он не пытался геройствовать, не задумывался о своем поступке, просто был рядом и успел. Зато сам не удержался на ногах и стал падать вперед. По инерции попытался ухватиться хоть за что-то. Этим чем-то оказался Северьян.

И вот тогда, вместо того, чтобы помочь и поддержать приятеля, Абзалов просто оттолкнул его. Поспособствовал падению Жана.

Все эти мысли крутились в голове парня, пока Гардов тащил его на своей спине, Ландье думал. Так и этак пытался понять, объяснить поступок Северьяна. И не мог… Или все же мог? Ведь на месте того же Абзалова он сам скорее всего поступил бы так же. Своя жизнь дороже. он всегда так думал.

Но Егор Гардов спустился за ним.

И вот это не укладывалось у Жана в голове. Он не понимал. Зачем? Почему? Ведь они с Гардовым даже приятелями не были никогда.

Необъяснимо. Непонятно.

Жан сидел на земле, привалившись спиной к стволу дерева, и тяжело дышал. Егор, кажется, совсем выбился из сил и теперь стоял в шаге от него, обхватив двумя руками ствол дерева. Жан заметил, что одна сторона куртки Гардова пропиталась кровью, темное пятно расплывалось по брюкам, на лбу парня выступила испарина, кожа посерела. Егор тяжело дышал и, казалось, потерял сознание, даром, что все еще каким-то чудом удерживался на ногах.

Приближение чужих, Жан заметил первым.

Не увидел, поскольку без очков действительность смазывалась, и рассмотреть хоть что-то для него было невозможно. А вот треск мелких веточек под чьими-то тяжелыми шагами, легкий шелест листвы он услышал отчетливо.

— Егор… Егор! — тихо позвал Жан своего спасителя.

— Что? — едва слышно просипел Гардов даже не дернувшись и не повернув к нему голову. Он так и продолжал стоять, обхватив двумя руками дерево и прижавшись лбом к шершавой коре.

— Мне кажется… нас догоняют. Слышишь?

Несмотря на плохое зрение и отсутствие очков, Жан сумел рассмотреть мелькнувшее за деревьями бесформенное темное пятно, затем еще одно и еще.

Их окружали.

Гардов дернулся, пошатнулся и так и остался стоять, прижавшись лицом к дереву. Даже слова больше не произнес.

Жан же испугался сразу. Затем… в голове закрутился целый водоворот мыслей. Они умрут. Здесь и сейчас. В этом даже сомнений не было. но кто говорил, что они должны умирать как безмолвные мыши, даже не попытавшись бороться? Гардов же не испугался погони. Он смог. Так почему он, Жан Ландье, сын военного генерала не может тоже попытаться.

Автомат, отобранный у кого-то из контрабандистов, лежал неподалеку. Гардов выронил тяжелое оружие, прежде чем уцепиться за дерево.

У Жана появилась идея. Набрав в легкие воздух, как перед прыжком в воду, он резко дернулся в сторону и ухватился за оружие. Стрелять его учил брат, так что даже без очков, Жан вполне мог нащупать… все что нужно было нащупать. Ну а выпустить автоматную очередь в расплывающиеся перед глазами пятна — что может быть проще?

Но он не успел. Удар и дрожащие руки выпустили оружие. Жан дернулся, чтобы подобрать, но ему даже наклониться не дали. Что-то холодное прижалось к его лбу.

— Гардов? — раздался сверху незнакомый голос. — Кто из вас Егор Гардов?

ГЛАВА 6

Приходить в себя было трудно. Егору казалось, что он плавает под толщей воды и никак не может собраться с силами, чтобы выплыть на поверхность и глотнуть воздуха полной грудью. Да что там выплыть, даже открыть глаза было делом нереальным. Веки словно склеились между собой и для того, чтобы снова взглянуть на мир, требовалось как минимум хирургическое вмешательство.

И мысли… Они были вялыми, неповоротливыми. Память не торопилась возвращаться.

Егор снова и снова пытался открыть глаза. Сосредоточился на этом, попытался даже кулаки сжать, но не получилось. Тело не чувствовалось совершенно. И это напугало его куда сильнее всего остального. Сердце лихорадочно забилось в груди, точно бы пыталось проломить грудную клетку и выпрыгнуть на поверхность, покинуть недееспособное уже тело.

Гардов собрал все силы, напрягся и… у него получилось. Наполненные свинцовой тяжестью веки чуть приоткрылись, яркий свет резанул по глазам, вызывая непроизвольные слезы, в ушах зашумело, а предательское сердце заколотилось с такой силой, что того и гляди точно выпрыгнет.

Сквозь шум в ушах послышался раздражающий тревожный писк, затем какие-то неопознанные звуки, что-то кольнуло в руку и… все закончилось. Боль, шум, даже биение сердца пришло в норму, а Егор снова провалился в темноту.

Когда он в следующий раз пришел в себя, все было иначе. Куда-то подевалось давящее ощущение в груди, сердце билось ровно, размерено, вторя тихому писку… определенно медицинских приборов.

Егор лежал на чем-то средне-жестком, кажется, по грудь чем-то укрытым, а легкое онемение подсказывало, что в таком положении он провел довольно долго.

И память… Она вернулась, вытаскивая на поверхность сознания картинки недавнего прошлого. Впрочем, насколько это пршлое было недавним, гГардов не имел ни малейшего представления. Последнее. Что он помнил, это слабый писк Ландье о том, что их окружают… Помнил, как с трудом поднял голову, попытался сфокусироваться на приближающемся темном пятне, которое определенно являло собой человека… Кажется, кто-то звал его по имени, но в этом Егор уже был не так уверен.

Сознания он потерял почти сразу.

Гардов прислушался, затем осторожно втянул носом воздух.

Больница.

Присущие ей запахи не спутаешь ни с чем, а писк приборов красноречиво говорил о том, что его догадки верны.

Осторожно, стараясь не выдавать того, что он уже пришел в себя, Егор приоткрыл глаза. Немного подождал, чтобы привыкнуть к свету, а затем все же огляделся по сторонам.

Он определенно находился в больничной палате. Лежал на узкой койке, укрытый по грудь тонким казенным одеялом, от его правой руки куда-то вверх тянулась тонкая трубка капельницы, к пальцам рук и, кажется, ног были прикреплены датчики, где-то за границей видимости тихо попискивали приборы.

Странно, как он здесь оказался. Их все-таки отыскали? Или ребята, добравшись до Грайна первыми, сообщили о произошедшем в горах и на поиски отправили группу. Скорее всего, так и было.

Что ж, Егор слабо усмехнулся, хорошо то, что хорошо заканчивается. А поскольку он жив, то все определенно закончилось хорошо.

Следующие сутки прошли словно в тумане. Егор спал, просыпался, получал свою долю уколов и лекарств и засыпал снова. Думать не хотелось, вспоминать и анализировать произошедшее во время практики — тоже. Ему даже разговаривать не хотелось, к счастью никто и не требовал от него разговоров. Даже доктор, посещавший палату Гардова с завидной регулярностью, больше говорил сам, рассказывая, что именно он делает, какие лекарства прописывает и какого эффекта ожидает от своего лечения.