Академия Грайн. Выпускной курс (СИ) - Кандера Кристина

Егор не спорил. Сил не было. Единственная его просьба заключалась в том, чтобы чересчур внимательный доктор не пытался накачать его снотворным. Почему-то Гардову казалось, что для него важно сохранить ясный рассудок.

Доктор его выслушал, понимающе покивал головой, соглашаясь, и… приказал молоденькой медсестричке вколоть пациенту положенную ему долю снотворного.

«Вот козел! — успел подумать Егор перед тем, как снова провалиться в забытье».

Когда Гардов в следующий раз открыл глаза, то оказалось, что в палате он уже не один. На неудобном больничном стуле, придвинутом почти вплотную к кровати, сидел Роан Шермер. Он постарался устроиться с максимально возможным комфортом, на первый взгляд казался совершенно расслабленным и полностью поглощенным чтением — в руках у Роана была черная папка.

Но стоило Егору чуть шевельнуться, как Шермер-старший тут же оторвался от своего занятия и поднял голову, пристально всматриваясь в лицо парня.

— Здравствуйте, Егор, — поприветствовал он молодого человека, стараясь придать своему лицу максимально дружелюбное выражение.

— З-здравствуйте, — не слишком уверенно ответил Егор. С дружелюбием Роан определенно перестарался и гардов почувствовал, как между лопаток скользнула ледяная змейка страха. — А…

— Как ваше самочувствие? — с вежливой улыбкой продолжил Роан.

— Да жив и хорошо, — буркнул Егор, непроизвольно поеживаясь под тонким больничным одеялом. В душе у него царила настоящая сумятица. Что потребовалось отцу Лиз в его, Гардова, палате? Вот что?

Ощущение надвигающихся неприятностей нарастало. Егор слишком хорошо знал этот мир и прекрасно осознавал свое в нем место.

Не надо было быть гением, чтобы не догадаться — произошедшее в горах далеко не рядовой случай. Это трагедия. Преступление. Погиб студент и хорошо если один (что случилось с Ландье, Егор не знал, как не знал, выжил ли Туров и не пострадали ли остальные студенты). А значит, за все это кто-то должен будет понести наказание. И не надо было долго думать, чтобы понять — лучший козел отпущения он, Егор Гардов. Не для того ли Шермер сейчас явился к нему в больницу, чтобы сообщить об этом?

— Ну что вы, Егор. Жизнь ценна при любом раскладе.

— Угу.

— Я должен выразить вам свою признательность, Егор. Ребята мне все рассказали. Если бы не вы, то… даже не знаю, чем бы все это закончилось.

— Да ладно, — Гардов с трудом удержался от гримасы. Вот только титула всеобщего спасителя ему и не хватало для полного счастья. — Лагодин куда больше…

— Не стоит, Егор, не стоит, — мягко перебил его Роан. — Стас мне все рассказал. В том, что ваши одногруппники остались живы, целиком и полностью ваша заслуга. Если бы не вы, то жертв было бы куда больше.

Егор закусил губу, едва не выругавшись. Вот же… Лагодин настоящее трепло. Ну, вот кто его просил открывать свой рот и признаваться во всем? Вот кто?

А Роан словно бы не замечал того, что происходит с его собеседником. Сидел, смотрел на Гардова почти в упор, мягко улыбался и похлопывал папкой по свободной ладони.

— Пока вы спали, я тут немного почитал на досуге, — наконец продолжил свою речь Шермер. — Интересное чтиво, скажу я вам. За душу берет просто. Хотите ознакомиться?

— Не особо, — буркнул Егор, уже догадываясь о том, что именно читал Роан. — Но это же не имеет никакого значения, вы все равно настоите.

— Нет, — меж тем, Роан качнул головой, — если все обстоит именно так, то настаивать я не буду. Скажу только, что надо обладать огромным мужеством, чтобы позволить своему кровному врагу остаться в живых. Месть… она лишает сил, затмит разум, толкает нас на поступки, совершить которые в иных обстоятельствах мы просто не в состоянии. И надо на самом деле быть очень мужественным человеком, чтобы отступиться.

— Или просто оказаться трусом, — не сдержался Егор.

Роан мягко улыбнулся и встал.

— Вы еще слишком молоды, Егор. Порывисты. Возможно, в чем-то наивны. Но далеко не трусливы. Поверьте, на своем веку я повстречал немало людей. Хороших и не очень, честных, отважных, искренних. И в то же время, я нередко сталкивался с мерзавками, подлецами и трусами… Так вот, к последней категории вы никак не относитесь.

Егор молчал. Он не смотрел на Шермера, старательно отводя глаза и уделяя все свое внимание штативу с капельницей. Он ждал. Все эти слова… Это просто слова. На деле же, Роан Шермер уже все знает и… Он знает даже больше, чем ему следовало бы знать.

Егор ожидал приговора.

— Выздоравливайте, Егор. Хочу сообщить вам, что в связи с последними событиями, занятия для вашей группы на некоторое время отменены. Дополнительные каникулы в начале семестра. Не могу пока сказать с уверенностью, когда вам будет можно снова приступить к учебе, но в любом случае вам необходимо полностью поправить свое здоровье. Огнестрельное ранение — это не шутки. Ну… вот собственно и все… Ах, да, — Шермер загадочно сверкнул глазами и улыбнулся, — Лиз передавала вам привет. Она рвалась навестить вас, но я не позволил. Надеюсь, вы меня за это простите, но… я слишком сильно испугался за детей и потому на все время каникул забрал их из Грайна. Сейчас они в столице и мне хочется надеяться, что вы, Егор, найдете время навестить их. И Стас и Светлана будут рады видеть вас.

— Ага, — отозвался Егор, вообще переставая понимать, что происходит. Впрочем, он особо и не задумывался сейчас над словами Шермера. Скорее, обреченно ожидал приговора. Такой человек, как Роан Шермер не сможет сделать вид, что ничего не произошло. Он все знает! И на сегодняшний день это и была самая большая проблема Гардова.

— Ну что же, — вздохнул Роан, — тогда, с вашего позволения я пойду. Всего доброго.

— И вам, — отозвался Егор, все еще ожидая, когда Шермер скажет то, для чего пришел. Ведь не может же быть того, что он закроет глаза на явное нарушение закона. Определенно не может!

Но Роан не спешил еще что-то говорить. Он неторопливо направился к выходу из палаты. Шел не спеша, помахивая черной папкой, в которой (а теперь Гардов был уверен в этом на сто процентов) находилось подробнейшее досье на одного слабого энергета, оказавшегося на поверку, сильным менталом. — Подождите! Что вы намерены делать дальше?

Роан замер у самой двери. Неторопливо обернулся и посмотрел на Гардова, чуть приподняв одну темную бровь.

— Что вы имеете в виду?

— Нуу… — Егор замялся, не зная, стоит ли вообще произносить свой вопрос вслух. — Как вы поступите? Вы же теперь знаете, что я не… что я… Да все уже об этом знают, я был неосторожен и…

— Стоп-стоп-стоп! — оборвал его Шермер, выставив вперед руку с папкой. — Для начала, хочу сказать, что не понимаю, что вы пытаетесь мне сейчас сказать. Ну и… не думаю, что некоторые особенности… ммм… скажет так, вашего взаимодействия с одаренным контрабандистом не стали достоянием широкой общественности. Грубо говоря, никто из ваших одногруппников ничего не понял. Дети были слишком напуганы и они все еще… не все пришли в себя, после случившегося.

Гардов молчал. Смотрел на Шермера широко распахнутыми глазами и… слов не находил. Это что же получается, никто не понял? Никто? И… И если судить по словам того же Роана, то и он… он тоже будет молчать? Правда?

Наверное, все эти мысли, чувства и надежды слишком ярко отобразились на лице Егора, потому что Шермер-старший улыбнулся и, покачав головой, произнес:

— Я не могу понять почему вы пытаетесь скрыть такой дар. Даже представить себе не могу, чем вы руководствуетесь в этом вопросе, но… скажем так, я уважаю ваше решение, Егор, хоть и не одобряю его. В нашей стране менталов с каждым годом становится все меньше. Они реже рождаются, да и из поколение в поколение, этот дар вырождается. По настоящему сильных менталов среди одаренных всего десять-пятнадцать процентов. Вы понимаете, как это мало? И именно поэтому, государство борется за каждого такого одаренного. Но… если вы решили похоронить свой дар, то… пусть это остается на вашей совести Егор. А с другой стороны, если вдруг когда-нибудь, вы решите, что способности, полученные вами от рождения, все же достойны того, чтобы их развивать и использовать, имейте в виду, как бы ни сложилась жизнь, ваша или моя, на мою поддержку вы всегда сможете рассчитывать. Такие люди мне нужны.