– Я вам верю, Михаил Дмитриевич. Если получится, я буду вашим вечным должником.
– Тогда извольте завтра вызвать сюда нотариуса, и мы оформим сделку. А теперь я вас покину, меня ждут на ужин в другом месте.
И Захребетник захромал к выходу, улыбаясь сам себе.
Глава 29
Схватка двух екодзун
Утром, когда мы все сидели за завтраком, в столовую заглянул лакей Николая Теодоровича.
– Барин, – недоуменно позвал он. – Там, это… Барышня приехали.
– Что‑о? – вскинув брови, отозвалась вместо Николая Теодоровича Шамаханская. – Какая ещё барышня? Что ей угодно?
– Ей угодно Михаила Дмитриевича. – Лакей посмотрел на меня. – Да просили, чтобы поскорее, потому как карету отпустить надо.
– Ты кого‑то ждёшь, Миша? – удивился Зубов.
– Ага, – сообразил я. – Забыл предупредить, извините! Сюда обещала заехать по дороге в Москву моя двоюродная сестра. Она ненадолго, никого не стеснит. Не возражаете? – Я посмотрел на Шамаханскую.
– Твоя сестра? – восхитился Зубов, не позволив Шамаханской даже рта раскрыть. – Да ещё бы кто‑то возражал! Я уверен, что она красавица.
Он сорвался с места и понёсся встречать «сестру» впереди меня.
* * *
– Не очень‑то вы торопитесь мне навстречу, Михаил Дмитриевич, – проворчала Норд, когда я подошёл к карете. – А говорили, что дело у вас срочное! Заплатите кучеру. Я договорилась, что рассчитаюсь на месте.
– Э‑э‑э, – сказал Зубов вместо приветствия, во все глаза глядя на Норд.
– Мы знакомы? – Она сдвинула очки на кончик носа и тоже уставилась на него.
– Знакомься, Гриша, – поспешил вмешаться я. – Это Мария. Она приехала, чтобы помочь нам вывести Шамаханскую на чистую воду. Я представлю её как свою сестру, чтобы усыпить бдительность. Смотри не проговорись!
– Я – могила! – заверил Зубов.
Он продолжал смотреть на Марию, явно силясь припомнить, где её встречал. Но, судя по всему, так и не вспомнил.
– План у меня уже готов, – понизив голос, сообщила Мария.
– Что за план?
Я, расплатившись с кучером, отпустил карету.
Но обсудить планы нам не дали. Прибежала Шамаханская и впилась в Марию взглядом так, словно надеялась рассмотреть, что у неё внутри.
– Разрешите представить, Римма Романовна – это моя сестра, – непринуждённо сказал я. – Она заехала навестить меня. Надолго не задержится.
– Ни в коем случае! – подтвердила Норд. – Я очень спешу. Заглянула буквально на часок, давно не видела брата. Соскучилась.
– Вы живёте не в Москве? – настороженно спросила Шамаханская.
– В Москве.
– А почему же так редко видитесь с братом?
– О, я очень занята работой. Михаил не рассказывал? Я писательница! – Норд горделиво вскинула голову. – Собираю материал для нового романа. Главная героиня – женщина нелёгкой судьбы. Несмотря на её удары, она сумела преодолеть все преграды, стать богатой и знаменитой! Мой роман ждут не дождутся в издательстве. А я – увы, – Мария горестно вздохнула. – Никак не могу встретить женщину, чья судьба была бы настолько интересна, чтобы лечь в основу романа. Хотя издательство готово заплатить этой женщине хорошие деньги.
– Сколько? – хищно спросила Шамаханская. Глаза её загорелись.
– О, размер гонорара будет зависеть от увлекательности истории. А что, у вас есть кто‑то на примете?
– Римма Романовна сама – женщина чрезвычайно интересной судьбы, – сообразив, в чём заключается план, подыграл Норд я. – Когда она рассказывала мне о ней, я рыдал навзрыд.
– Да ты что? – изумился Зубов. – А почему ты мне ничего…
– Ах, прошу вас, расскажите! – перебила Зубова Норд.
Она бросилась к Шамаханской, ухватила её под руку и повела на террасу.
Там, не спрашивая разрешения, Норд уселась в одно из кресел, извлекла из своего объёмистого ридикюля блокнот, занесла над ним карандаш и застыла в выжидательной позе.
– Ах, мне, право, неловко, – зажеманничала Шамаханская.
– Тысяча рублей, – объявила Норд. – Не меньше.
Глаза Шамаханской засветились ещё ярче.
– Сколько‑сколько? – охнул Зубов. – Послушайте, уважаемая Мария! А истории мужчин вас не интересуют? Я бы уступил за недорого. Можно сказать, практически даром, всего‑то за пять сотен!
– Не мешай, Григорий, – огрызнулась Шамаханская. – Барышня ясно сказала: ей нужна история женской судьбы! А вы, мужчины, что вообще можете в этом понимать?
– Рассказывайте, – поторопила Норд. – Как вас зовут, где вы родились? Кто ваши родители?
Шамаханская поджала губы.
– Меня зовут Римма Романовна Шамаханская. Я редко кому открываю эту тайну, но вам, так и быть, скажу. Я родилась в Париже. Имена своих родителей называть не буду, мне нелегко вспоминать об их безвременной кончине. Мы жили в фамильном замке в окружении фруктовых деревьев и зелёных холмов. Англия потрясающе красива в любое время года!
– Англия? – машинально переспросил я. Припомнив заодно, что в прошлый раз в рассказе Шамаханской фигурировал не замок, а дом с белыми колоннами.
Норд сверкнула на меня глазами. Шамаханская кивнула.
– О, да! Англия, Париж! Город моего детства. Мне так хотелось бы когда‑нибудь снова там побывать.
Зубов пренебрежительно махнул рукой.
– Ай, да что вы там не видели, в Париже? Англичанишек?
– Не перебивайте, Григорий Николаевич, – строго сказала Норд. – Римма Романовна, продолжайте!
Она смотрела на Шамаханскую с таким живым интересом, что я уже сам был готов поверить в сбор материала для написания книги.
Шамаханская продолжила рассказ. Поведала о безвременной кончине родителей и о том, как она осталась одна‑одинёшенька. Норд при этих словах вполне натурально прослезилась и достала из ридикюля платок. По части умения морочить людям головы эти две аферистки друг друга, безусловно, стоили.
– Так‑так, – поддержала Шамаханскую Норд. – И что же было дальше? Как вам удалось вынести этот тяжёлый удар?
На сей раз оказалось, что Шамаханская стала певицей. Знаменитой на весь свет, разумеется, а как же иначе? Но будучи человеком необычайно скромным, выступала она не под своим именем, взяла сценический псевдоним. И пела всегда только в маске.
– Ха, – воскликнул Зубов. – Так это что же, в кафе‑шантане в саду «Аквариум» выступали вы? Помню, была там одна в маске. До того аппетит… Гхм.
Шамаханская скромно потупилась.
– Из‑за неё ещё товарищ мой, поручик Ливнев, вызов получил от какого‑то пехотинца, – продолжил Зубов.
– О, да, – подтвердила Шамаханская, – дуэли из‑за меня случались постоянно! Буквально каждый день по три, а то и по пять.
– … Да только Ливнев стреляться не стал, – со смехом закончил Зубов. – Сказал, что ежели пехотинцу так приспичило, то пусть забирает эту певичку со всеми потрохами, а он себе в мюзик‑холле другую актриску присмотрел. Тоже с вот такими… гхм. В общем, закончилось тем, что они две бутылки коньяка распили да к цыганам поехали.
Шамаханская разгневанно сверкнула глазами.
– На людей, подобных этому твоему товарищу, я никогда даже не смотрела! Ох, да если бы вы только знали, какие мужчины за мной ухаживали. Какие подарки бросали к моим ногам!
– А какие это были мужчины? – немедленно вцепилась в Шамаханскую Норд.
Та поджала губы.
– Я не могу называть имена, они слишком известны.
– Ничего, можно без имён. Позвольте мне угадать: однажды вы решили вверить свою судьбу кому‑то из этих мужчин. Так?
– О, да. – Шамаханская картинно поднесла ладонь ко лбу. – Я была юна, наивна и слушала своё сердце, а не разум. А он был красив, как картинка в журнале! И дарил мне чудесные подарки.
– Какие? – снова быстро спросила Норд и перелистнула блокнот на новую страничку. – Я не хотела бы вас утомлять, но это очень важно! Читателям чрезвычайно интересны детали. Чем больше деталей, тем лучше будут покупать книгу.
