– Саймон, прекрати жевать, – с притворной строгостью велела я, – это невежливо.
– А я вообще не слишком воспитанный парень, как ты могла заметить, – отозвался он, совершенно не смутившись, – а ты чего звонишь-то? Вспомнила о существовании телефона и теперь развлекаешься?
– Я нашла имя нотариуса, заверившего завещание дяди Кевина, – сказала я, подумав, что вряд ли мой телефон кто-нибудь прослушивает: я же не агент 007, фильм о котором я планирую в субботу посмотреть.
– Ну и кто это? – Саймон перестал жевать и явно заинтересовался.
– Некто мистер Герберт Трондайк, контора которого находится в Хоуптоне. Ридженс-сквер, 3.
Какое-то время трубка молчала, а потом я услышала слегка растерянный голос Саймона.
– Мэгги, ты уверена, что твой дядя заверил завещание именно у этого нотариуса?
– В смысле – уверена ли я? – изумилась я, старательно не обращая внимания на дурные предчувствия. – Ты можешь себе представить, что я придумала это? Я вообще до сегодняшнего дня не знала этого имени, да и о юристах Хоуптона имела крайне смутное представление. Я, конечно, предполагала, что они там есть… но не более того. А что с этим мистером Трондайком не так?
– Видишь ли, Мэгги, – начал Саймон, – мистер Герберт Трондайк – фигура, широко известная в узких кругах.
– Не тяни кота за самое дорогое, Саймон, – не выдержала я и услышала на том конце провода сдавленный кашель: видимо, приятель подавился тем, что потихоньку жевал. – Прости, но ты меня вынудил.
– Надеюсь, ты имела в виду хвост, – хихикнул пришедший в себя Саймон, – так вот насчёт мистера Трондайка… Он известен тем, что оказывает разного рода услуги людям, которые, скажем так, не всегда в ладах с законом. Понимаешь меня?
Дьявол! Дядя Кевин, ты что, не мог оформить завещание у какого-нибудь другого, обычного юриста?! Теперь Саймон вцепится в эту информацию, как питбуль – не отдерёшь. И непременно нароет что-нибудь лишнее, так сказать, порочащее светлый образ идеального джентльмена. Единственная надежда на то, что он не станет об этом распространяться.
– Мэгги, что могло связывать мистера Стюарта с этим человеком?
И куда только делась расслабленность, буквально только что сквозящая в каждом слове? Сейчас со мной разговаривал репортёр, вставший на след подобно охотничьей собаке. Хм… интересно, чего это у меня сплошные «собачьи» сравнения в адрес Саймона возникают?
– Откуда я могу это знать? Сам подумай: я имя этого мистера Трондайка сегодня услышала в первый раз, а дядя Кевин не обсуждал со мной подобные вопросы, как ты можешь догадаться.
– Это очень странно, Мэгги, – проговорил Саймон, – насколько я знаю, Трондайк никогда не работает с теми, кого не знает лично. Да, говорят, как профессионалу ему нет равных, он знает все лазейки, которые есть в законодательстве, и никто никогда не предъявлял ему претензий ни по какому поводу. Даже полиция не смогла ничего доказать, хотя все знают, что к Трондайку обращаются в основном не очень законопослушные граждане.
– Ты хочешь сказать, что дядя Кевин общался с юристом, работающим на бандитов?
– Ну… это слегка утрированно, но в целом верно, – подумав, вздохнул Саймон. – Ты не подумай, Мэгги, я не хочу сказать ничего такого про мистера Стюарта! Просто это очень странно, согласись.
– А мог он рассказать Александру Смоллу о завещании?
– Вообще-то, для таких, как он, репутация значит очень много… Но обстоятельства бывают разные, сама понимаешь.
– Я хочу с ним поговорить, – решительно заявила я, – на следующей неделе возьму день и съезжу в Хоуптон.
– Не спеши, Мэгги, давай я сначала попробую немного поузнавать по своим каналам, ладно?
– Хорошо, – согласилась я, – но мне кажется, что ничто не заменит личного общения.
– Дай мне неделю, – определился приятель и, торопливо попрощавшись, завершил разговор.
Глава 21
«– Бон джорно, Шеф!
– Ой, что было, Шеф, что было! Это было так интересно!»
© «Приключения капитана Врунгеля»
Следующие два дня прошли, как ни странно, относительно спокойно: днём я работала, постепенно делая своё рабочее место красивым и уютным, а вечерами разговаривала с Алексом Гилмером. Удивительное дело, но, судя по всему, ему действительно были интересны эти неторопливые беседы по телефону. Мы говорили обо всём: о карнавале, о погоде, о сортах чая и кофе, о книгах, о Лондоне, в котором Алекс часто бывал. Не касались мы только исключительно личных тем, за что я была мистеру Гилмеру чрезвычайно признательна.
Пару раз в библиотеку забегал Саймон, но ничего конкретного рассказать не мог, лишь многозначительно хмурился и делал вид, что вот-вот раскопает самую главную тайну Вселенной.
Поток желающих проголосовать стал меньше, но всё равно несколько человек в течение дня непременно заходили и опускали листочки в коробку.
Из важных событий можно было назвать только мою встречу с редактором «Новостей Блайзбери», мистером Льюисом Рейклингом. Как и велел Саймон, я пришла в редакцию через пару часов после начала рабочего дня, предварительно оставив на двери библиотеки сообщение о том, что ушла в администрацию по делам и скоро вернусь. И, между прочим, ни словом не соврала, так как редакция размещалась в здании администрации на последнем, третьем этаже.
Отыскав дверь с табличкой «Новости Блайзбери», я вежливо постучалась и услышала в ответ какое-то невнятное бормотание. Подождав на всякий случай немножко, я осторожно толкнула дверь и оказалась в большой комнате. К стенам жались несколько письменных столов, большая часть которых явно использовалась в качестве места для складирования хлама.
В углу разместился здоровенный стол, за которым сидел хмурый мужчина лет сорока пяти и мрачно смотрел на гору лежащих перед ним бумаг.
– Чего надо? – не поднимая головы, буркнул он.
Растерявшись от подобного приёма, я даже не сразу нашлась, что ответить, но потом очнулась и решительно направилась к столу.
– Мистер Рейклинг?
Услышав женский голос, редактор – а это наверняка был именно он – посмотрел на меня, вздохнул и даже поднялся из кресла.
– Чем могу?
Видимо, он настолько уставал от обилия слов в газете, что в жизни предпочитал короткие, на грани приличия, фразы. А с другой стороны, он в своём праве: не нравится – уходи.
– Здравствуйте, я Маргарет Стюарт, с вами по поводу меня договаривался Саймон Миллз.
Редактор смерил меня задумчивым взглядом, пожевал губами, пару раз вздохнул, но потом всё же указал мне на кресло возле своего стола.
Я присела, а мистер Рейклинг подпёр кулаком щёку и с выражением мученика ждал, что я ему скажу.
– Я хотела обсудить с вами возможность освещения в «Новостях Блайзбери» как самого литературного карнавала, который состоится в августе, так и этапов подготовки к нему.
– Например?
– Например, можно устроить лотерею, – начала я и заметила, как в глазах редактора мелькнула искорка интереса, – сейчас все голосуют за будущих членов жюри карнавала. Можно предложить угадать, кто войдёт в состав жюри, и тому, кто правильно назовёт хотя бы председателя и половину будущих судей, дать какой-нибудь небольшой приз. Уверена, люди захотят поучаствовать, даже те, кто обычно газету не покупает.
– Подробнее, – уже чуть более доброжелательно предложил мне мистер Рейклинг.
– Например, можно в газете напечатать таблицу, которую нужно вырезать и заполнить. А опустить её можно будет в ту же коробку для голосования. Так как это будет вырезка из газеты, мы точно не запутаемся.
– Любопытно, – мистер Рейклинг посмотрел на меня уже с неприкрытым интересом, – что ещё?
– Я договорилась с мистером Гилмером о том, что он станет главным спонсором нашего карнавала, и было бы здорово, если бы мы смогли опубликовать несколько статей по карнавальной тематике с ненавязчивым упоминанием мистера Гилмера. Думаю, он должным образом оценит подобную рекламу.
