Нарушенная магия (ЛП) - Холмберг Д. К.

— Мой отец не придерживался традиций, — осторожно сказал я. — Он собирал малоизвестные техники и адаптировал их. Большее из того, что я знаю, я узнал от него, но у него были... связи. Люди, которые подходили к разрушению иначе.

— У этих связей есть имена?

Я покачал головой.

— Он не делился со мной. Мой отец не был силён в представлениях.

Она внимательно посмотрела на меня, явно взвешивая мой ответ.

— Твой подход на складе был особенно эффективным. Такое перенаправление энергии не почерпнёшь из книг.

— Я импровизирую, — пожал я плечами. — Когда стандартные методы не работают, ты либо адаптируешься, либо умираешь.

— Вот что меня беспокоит, — ответила она. — Импровизация без должного понимания может быть опасной. Для всех участников.

Подтекст был ясен: она думала, что я использую техники, которые не до конца понимаю, возможно, полученные от кого-то, у кого есть такие же способности, как у меня. Это была не вся правда, но так было безопаснее, чем если бы она заподозрила, кто я на самом деле.

— Чего ты от меня хочешь, Элисон? — тихо спросил я.

— Просто ясности. И осторожности. — Она выпрямилась. — У нас есть работа. Сеть распространения Камней Цветения сама себя не раскроет.

Когда она открыла дверь, чтобы уйти, я принял решение.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказал я. — Есть один человек, который может знать больше об этих кристаллах. Я встречусь с тобой в конференц-зале сегодня днём.

Она помолчала.

— Что за человек?

— Мой отец.

— Тот, с кем ты не общаешься, и у кого есть загадочные техники?

— Да. Он. — Я не мог сдержать дрожь в голосе.

Она помедлила, явно взвешивая потенциальную ценность информации против риска выпустить меня из поля зрения.

— Хорошо, — наконец сказала она. — И я ожидаю подробный отчёт обо всём, что ты узнаешь.

Я кивнул, уже планируя, чем поделюсь, а чем нет.

Пока я шел к выходу, в голове у меня царил хаос. Элисон была слишком близка к истине, её расследование было слишком тщательным, а мотивация, слишком личной. Мне нужны были ответы, о Дворах, о сети наблюдения, нацеленной конкретно на морфов, о том, почему всё это происходит именно сейчас.

Я всё ещё слышал его голос из той ночи, когда мне было десять. "Они придут за тобой, Кэл. Когда это случится, не верь никому, кто скажет, что пришёл помочь". Двадцать лет спустя его предупреждения наконец-то обрели смысл.

Что бы ни происходило, я устал быть между двух огней, не понимая почему. Я слишком долго бегал и прятался.

Иногда, чтобы двигаться вперёд, нужно вернуться к человеку, который научил тебя прятаться от мира, пока мир не прекратит охотится на тебя.

Глава 15

Мой отец жил в двадцати милях от города, в районе, о котором давно забыли. Однотипные ранчо с выцветшим виниловым сайдингом и потрескавшимися подъездными дорожками тянулись вдоль улиц, названных в честь деревьев, которые никто не удосужился посадить. Это было место, куда американская мечта отправлялась на покой, чтобы жить на пособие по социальному обеспечению.

Пока я ехал по Оуквуд-лейн, в памяти всплывали воспоминания густые, липкие, которые невозможно смыть. Как папа учил меня распознавать знаки фейри, когда мне было восемь. Как он будил меня в три часа ночи, чтобы я попрактиковался в энергетическом экранировании. Как я в одиннадцать лет случайно использовал морфинг, впитав статический заряд от телевизора, и как на лице папы отразился ужас, который я принял за гнев.

Наша последняя ссора до сих пор звучала у меня в голове. Мне было двадцать два, я только окончил колледж и был полон решимости жить своей жизнью.

— Ты не можешь прятаться вечно, — сказал ему я. — Агентство не охотится за нами. Дворы больше не представляют реальной угрозы. На дворе XXI век, а не Средневековье.

Его ответ был холодным и окончательным.

— Из-за твоего невежества тебя могут убить. Или, что еще хуже, из-за него могут погибнуть другие. Когда это случится, не приходи ко мне плакаться.

Я и не пришел. Пять лет я держался в стороне и лишь изредка писал ему сообщения. Иногда он отвечал.

Дом № 1478 выглядел так же, как и все остальные в квартале, может, даже хуже. облупившаяся краска, заросший газон, провисшие водосточные желоба. На подъездной дорожке стоял ржавый пикап рядом с коллекцией садовых гномов, побитых непогодой. Для любого проходящего мимо соседа он выглядел как одинокий старик, который сдался.

Я знал, что это к лучшему.

Я припарковался позади грузовика и немного посидел, собираясь с духом. Обветшалый внешний вид был продуманным ходом, тщательно созданной маскировкой. Каков отец, таков и сын. Мы оба жили за фасадами.

Когда я подошёл к входной двери, мои чувства обострились. Двор был не просто заросшим, он был засажен растениями со стратегическим смыслом. Среди сорняков попадались паслён, аконит и другие растения с магическими свойствами. То, что выглядело как лужайка, на самом деле было защитным периметром, пикси-стражи, привязанные к глиняным гномам. Конечно.

Одна из них слегка повернула голову, когда я проходил мимо. Жуткие маленькие создания.

Я поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась раньше, чем я успел коснуться ее костяшками пальцев.

— Ты опоздал, — сказал мой отец.

Фрэнк Дрекслер выглядел старше своих пятидесяти восьми лет. Его седые волосы были коротко подстрижены, как у военного, а лицо избороздили морщины скорее от беспокойства, чем от времени. Его осанка оставалась безупречной, как на плацу, это осталось с тех времен, когда он служил в армии, до того как его завербовало Агентство. На нем были выцветшие джинсы и фланелевая рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими мускулистые предплечья. Несмотря на возраст, он, вероятно, все еще мог надрать мне задницу.

— Я не знал, что меня ждут, — ответил я, борясь с желанием выпрямиться.

Он хмыкнул и отошел в сторону, пропуская меня.

— Думаешь, я не знаю, что происходит в городе? Заходи, пока тебя никто не увидел.

Контраст между внешним видом дома и его интерьером, как всегда, был разительным. Снаружи: запустение и разруха. Внутри: безупречная организация и современная система безопасности. Стены гостиной были заставлены книжными полками с редкими томами по теории магии. В углу стоял оружейный сейф, хотя я знал, что в нем хранится не только огнестрельное оружие. На мониторах отображались камеры наблюдения, установленные по всему дому.

И повсюду, защитные меры: руны, вырезанные на дверных косяках, хрустальные массивы на подоконниках, круги сдерживания, нарисованные на деревянных полах. Я вырос, думая, что такой уровень паранойи, это нормально. Только уехав, я понял, что большинство людей не обставляют стены холодным оружием и не держат в каждой комнате аварийные сумки.

— За тобой следили? — спросил он, проверяя мониторы.

— Нет. — Я опустился на кожаный диван, притворяясь, что мне все равно. — Хочешь верь, хочешь нет, но я кое-чему научился благодаря твоим бесконечным тренировкам.

— Очевидно, недостаточно. — Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — Иначе тебя бы здесь не было. А значит, у тебя проблемы.

Я ненавидел его за то, что он так легко меня раскусил. Он всегда так делал.

— Неблагой Двор охотится на морфов, — сказал я, минуя любезности, которых ни один из нас не хотел. — Они создали сеть наблюдения по всему городу. Люди умирают.

— И ты только сейчас это выяснил? — Он подошёл к буфету и налил в стакан виски на два пальца. Мне не предложил. — Они охотились на морфов ещё до начала письменной истории. Единственное, что изменилось, это их методы.

— Ты мог бы меня предупредить.