Снегурочка (СИ) - Денисов Константин Владимирович

— Да нет, просто Алик продолжает творить чудеса… — сказала Алиса.

— Ну, раз он такой кудесник, может быть просто не мешать ему? — предложил Шторм.

— Мне кажется, что это не тот случай! — возразила Алиса.

Пока шёл этот разговор, я постепенно удалялся по дорожке, и что они говорили дальше, уже не слышал.

Окрестности снова потряс утробный вой, идущий из недр горы. Самого Карачуна видно практически не было, только кусочек его белой туши слегка колыхался над кратером.

Как резко иногда может меняться ситуация и настроение. Для меня всё перевернулось вверх тормашками и потеряло смысл. В теории Рита, конечно, могла быть ещё жива. Но только в теории. Если бы она была знакома с Ингой, мамой Лизы, обладающей даром «локатор», то можно было бы попросить ту сказать, жива ли Рита и где находится. Но они были не знакомы. Так что найти мою русалку, даже если она жива, будет довольно проблематично. Но хуже всего то, что ей реально будет практически невозможно выжить в этом городе. А тем более добраться до Крыма — это вообще утопия.

Конечно, можно узнать у ребят, в каком именно месте она их оставила, и оттуда начать поиски…наверняка я именно так и поступлю… проблема была в том, что внутри было чувство потери, и осознание, что произошло непоправимое.

Наверное, я просто понимал, что ни в какой Крым Рита не собиралась, а она просто ушла в никуда. Это был жест саморазрушения. Эдакий ненавязчивый суицид. Когда человек не убивает себя в прямом смысле, но просто перестаёт думать о будущем и ставит себя в такое положение, из которого уже вряд ли выберется. Вроде и не покончил с собой, а нет человека.

Я очень хорошо это понимал, потому что сейчас чувствовал и делал примерно то же самое. Я не собирался умирать, но по мере приближения к горе, ощущение, что я вряд ли переживу сегодняшний день, крепло глубоко внутри.

И самое ужасное было то, что это меня не пугало, а даже доставляло какое-то болезненное удовольствие. Я испытывал какой-то странный азарт! А что будет, если совсем отключить инстинкт самосохранения и пойти ва-банк?

Где-то в уголке сознания я понимал, что ничего хорошего. Однако это меня не останавливало. Я продолжал упрямо шагать к горе, в жерле которой продолжала ворочаться гигантская туша Карачуна.

Меня немного беспокоило, что остальные могут попереться за мной, чтобы помочь… но здесь уж как получится. Я и так всё время живу с оглядкой на других и решаю чужие проблемы. Могу я хоть раз сделать то, что хочется мне самому? А сейчас я хотел идти к горе!

Возле самого подножия, среди огромных глыб льда я увидел Снегурочку, которая хлопотала возле Юки-Онны. Японка лежала на плоском ледяном осколке и, судя по всему, была жива, хотя и заметно пострадала. С самой Снегурочкой всё вроде бы было в порядке. Она умудрилась как-то безболезненно пережить тот хаос и обрушения, которые здесь происходили.

Увидев меня, Снегурочка распрямилась и некоторое время просто стояла и смотрела, как я иду мимо них. Поравнявшись, я ей кивнул. Она кивнула в ответ, по-прежнему ничего не говоря.

Пройдя мимо девочек, я подошёл к горе и поставил ногу на небольшой ледяной уступ.

— Ладно! — сказал я и начал восхождение по склону наверх. На спине я чувствовал взгляд Снегурочки. Больше никого живого рядом не ощущалось.

— Ладно! — сказал я ещё раз, продолжая карабкаться вверх по склону.

19. Карачун

Снегурочка осталась где-то внизу, скрытая от меня глыбами льда, коих на пути было великое множество. Я пробирался не без проблем среди нагромождения огромных ледяных валунов.

Снова пришла мысль, что если всё это начнёт таять, здесь случится катаклизм районного масштаба. Слишком уж много замёрзшей воды накопила здесь эта ледяная тварь.

Ещё было очень интересно, насколько она разумна. Какое-то сознание у неё есть, это точно. Да и по рассказам очевидцев и разговорам со снегурочками складывалось такое впечатление. Только сомневаюсь, что она обладает именно человеческим разумом. Вряд ли получится сесть с ней рядышком и обсудить сложившуюся ситуацию. И дело здесь вовсе не в размерах.

Плана у меня тоже никакого не был. Совсем! Вообще! Ноль! Я просто хотел дойти туда, куда шёл. Даже оставляя в недоумении своих друзей, которых я только что и с таким трудом нашёл, я ещё не знал, что полезу на гору. Я просто делал то, что считал нужным именно в этот момент, не заглядывая в будущее даже на минуту.

Плыл по течению, куда несла меня «река» сложившихся обстоятельств… или, наоборот, против течения… всё это слишком сложная философия, а я мыслил сейчас максимально просто.

Известие о произошедшем с Ритой сузило моё сознание, практически отключило анализ, и я упрямо лез вперёд на каком-то автопилоте. Причём были очень большие сомнения, что этот самый автопилот ведёт меня куда-то с определённой целью. Я просто плыл без руля и ветрил.

И сейчас моё внимание привлёк самый большой раздражитель в округе. Вот к нему я и шёл, чтобы… чтобы…

Просто шёл, и всё!

Понятно, что справиться с такой тварью, встретившись нос к носу, я не сумею… но, с другой стороны, она малявку вроде меня может и вовсе не заметить.

Такие незамысловатые и даже, можно сказать, примитивные мысли крутились у меня в голове, пока я карабкался всё выше и выше.

О Рите я сейчас не думал. О своих друзьях тоже. Ни о старых, ни о новых. Ни об огненных птицах, ни о снегурочках. Да даже про Карачуна не думал. Всё это фоном проносилось в моих мыслях, особо их не перегружая.

Продолжая двигаться в этом мысленном тумане, я, наконец-то, выбрался на край кратера.

Вид передо мной открылся удивительный, хотя это слово и не переедет всего того, что я увидел даже частично.

Гора в результате последних событий, как я и говорил, потеряла уже две трети высоты. Осталось нижнее основание, которое было самой массивной частью. То, что осталось, само по себе было огромным. Но и кратер в середине срезанной вершины был тоже громадным. Он занимал почти всю поверхность усечённой горы. И в этом огромном кратере сидел не менее огромный Карачун. Да, частично мы его уже видели, так что размер был в целом понятен. Но теперь, когда он оказался передо мной, так сказать, «в полный рост», впечатление было значительно сильнее.

Тварь сидела в яме кратера как гигантский паук с множеством ног. Он как будто чего-то ждал. А может быть, к чему-то готовился, ведь «вылупили» его из горы не мы, он сам вылез. Мы, возможно, просто спровоцировали его активность. Потом ещё Феникс догрузил своим взрывом. В общем, спокойная жизнь Карачуна сегодня закончилась.

Получив несколько чувствительных ударов, он засел в кратере, но сейчас, глядя на него, я не чувствовал, будто он боится. Наоборот, от него исходила какая-то злобная агрессия, но сдерживаемая до поры до времени.

Я подумал, что уже темнеет и день прошёл как-то слишком быстро.

— Стоп! — потряс я головой, — сейчас ведь утро!

Да, день выдался насыщенным, напряжённым, но он был в самом разгаре. Я не знал, сколько сейчас времени, но до вечера было ещё очень далеко!

Я посмотрел наверх и увидел, что над нами как будто собирается ураган! Огромное чёрное облако начинало закручиваться воронкой. Пока что оно находилось очень высоко и на тех, кто на земле, никак не влияло, но что-то мне подсказывало, когда эта хреновина дозреет, она опустится вниз. А какие последствия у этого будут, даже представить страшно.

Я увидел падающую с неба снежинку. Потом ещё одну. Потом третью… потом они начали идти уже как полноценный снег. И это был не финал, это был только анонс, предвестник того, что грядёт.

— Что, сучок, решил использовать против нас климатическое оружие? — крикнул я Карачуну.

С того момента, как я поднялся на край кратера, тварь не проявила ко мне никакого интереса. Возможно, я правда был слишком мелкой целью. Но это пока! Если я попробую его ужалить, он наверняка меня заметит. Правда, вот, одного точного удара лапой может вполне хватить, чтобы размазать меня по льду.