Моя Академия 12 (СИ) - Син Евгений

Состояние дает о себе знать. Эликсир еще не действует, а послеобеденный кофе в любом случае поможет продержаться до вечера. Ближайший час Генрих Олегович занят, поэтому наша прогулка прекрасно впишется в расписание.

— А давай, — соглашаюсь. — Предлагаю прогуляться до посёлка. — Думаю, свежий воздух тожеа поможет немного прийти в себя.

Выходим из Академии, и сразу чувствую себя немного лучше. Погода на улице как раз для прогулки: безветренно, но свежо. Не мы одни решили проветриться за стенами замка, все скамейки вокруг заняты.

А вот возле кафешки в поселке почти никого нет. Берём два кофе на вынос.

— Перекусить не хочешь? — спрашиваю Олесю.

— Снова восстановитель? — улыбается девчонка. — Возьми мне что-нибудь небольшое, за компанию.

Так и делаем. Беру себе несколько кусков пирога — их наконец-то стали продавать порционно. Олесе покупаю небольшое, но очень симпатичное пирожное-эклер.

— Берите-берите, пломбирные у нас нарасхват. Сверху посыпаны белым шоколадом, внутри воздушный крем, — говорит продавец, а я оглядываю практически пустое помещение и полную витрину.

— Весь ажиотаж начнется вечером, — поясняет парень за стойкой. — Но пирожные свежие, только сегодня внесли в меню.

Олеся полностью одобряет мой выбор, и мы неспешно прогуливаемся до парка, который строят целители. Строительство не стоит на месте, и вдоль дорожек и над беседками уже появляются светильники и лампочки.

— Вечером тут будет очень уютно, — замечает Олеся.

— И так подумает половина нашей Академии, — смеюсь. — Наверняка тут будет не протолкнуться.

— Можем как-нибудь проверить, — предлагает девчонка, а я молча киваю.

Мне нравится смотреть за тем, как разрастается территория замка. Судя по словам Майи, как только они закончат пробный проект, такой же парк построится недалеко от центрального входа в Академию. И вот тогда можно приходить в дальний без всяких проблем: большинство студентов предпочтут более близкое место.

Час проходит как одна минута. Не замечаю, как заканчивается стакан кофе и вся купленная еда. Странно, но чувство голода никуда не исчезает.

— Снова хочешь есть? — догадывается Олеся.

— Ага. Не думал, что так быстро, — подтверждаю.

— Ларик, тебе надо срочно отдохнуть, — советует девчонка. — Организм уже начал задействовать резервные силы. Пока поддерживаешь себя едой, он продолжает работать, но если переваривает с утроенной скоростью — это звоночек. Я сейчас читаю много книг по целительству, и глава про восстановители, можно сказать, основа.

Доходим до замка, и снова ловлю тревожный взгляд.

— Обещай, что закончишь сейчас все свои дела и сразу вернешься в комнату, — просит Олеся. — Без геройств. Пусть мир немного подождет.

— Постараюсь, — отвечаю. — Сейчас только забегу на пять минут к директору и сразу в комнату.

Провожаю девчонку на наш этаж и, не заходя в свою каморку, поднимаюсь на директорский этаж. Дверь в кабинет полуоткрыта. Подхожу ближе.

— Орлов? Заходи! — произносит Генрих Олегович, хотя, если он как обычно сидит за столом, то вряд ли может меня видеть.

— Здравствуйте, я хотел спросить по поводу… — не успеваю договорить.

— Знаю-знаю, меня уже предупредили, — с интересом в глазах прерывает меня директор. — Давай, показывай, чего принёс?

Достаю костяные пластины и раскладываю на столе перед Генрихом Олеговичем.

— Одну оставил Пилюлькину, да? — тут же уточняет он.

— Ну да, для изучения, — подтверждаю.

— Я бы на твоем месте не раскидывался этим. — Генрих Олегович берет со стола бархатный мешочек и достает увеличительное стекло. Видимо, его тоже подготовил заранее, как только получил сообщение от Пилюлькина. — Сделанного, конечно, не воротишь, но если в следующий раз найдешь что-то подобное и не будешь знать, что с этим делать, сразу приходи ко мне.

— Понял, — киваю. — Из этих костяшек можно собрать что-то годное?

— Не просто годное, Орлов! — не скрывая удовольствия произносит директор. — Если оставишь мне эти, как ты сказал? Костяшки? Так вот, если оставишь их мне на несколько дней, то сделаю для вашей группы очень хороший комплект накопителей. Пригодятся в любом бою, на охоте или на выходе. Собственный резерв — это, конечно, хорошо, но дополнительный запас никогда не помешает.

— Согласен, — киваю. — Думаю, ребята оценят. Особенно Макс — у него с подобным материалом особая связь благодаря земной стихии.

— Я еще подумаю, как именно использовать твою добычу, — задумывается Генрих Олегович. — Если придумаю что-нибудь особенное, возможно, понадобится чуть больше времени на изготовление.

— Без проблем, мы не торопимся, — отвечаю ему. — Кстати, хотел узнать у вас по поводу Аглаи.

— Почему я не предлагаю ей практику, а мучаю теорией и тестами? — слово в слово проговаривает мой вопрос директор. — С этой девочкой всё не так просто. У неё специфический талант. И перед тем, как подобрать для неё программу, мне приходится откинуть пару десятков обучающих планов — они все не подходят. Тут нужен индивидуальный подход. Аглае наверняка кажется, что её недооценивают. Но самое забавное, что здесь всё в точности до наоборот. Я уже почти подобрал подходящий план занятий. Девочка нетерпелива, и понять её можно. Знаешь, Ларион, я бы на твоем месте ничего бы ей не говорил. Пусть первая практика станет для нее приятным сюрпризом.

— Разве нельзя дать ей какое-нибудь легкое задание, чтобы немного отвлечь от этих мыслей? — предлагаю.

— Самая сложная работа в случаи Аглаи не со способностями. Способности есть, — поясняет директор. — Тут другая проблема — её темперамент. И мы уже начали потихоньку его испытывать. Так что попрошу не вмешиваться в рабочий процесс, — шутливо говорит Генрих Олегович, но понимаю, что на самом деле это не просьба.

Только собираюсь задать еще пару не таких важных вопросов, как меня будто вышибает из собственных мыслей. Чувствую главного бесёнка, но очень разрозненно — будто его растащили на три равных части. Первым делом пугаюсь — вдруг кто-то из преподов выловил его в замке и уничтожил каким-то незатейливым способом. Но нет — тут другое. Замираю и прислушиваюсь к ощущениям. Три небольшие пульсирующие точки и одна большая — надо срочно вернуться в комнату и разобраться, в чем дело.

— Орлов, ты в порядке? — обращается ко мне директор, заметив как пропадаю в собственных мыслях.

Глава 20

Назначаю старшего

— Да, Генрих Олегович, всё нормально, — киваю. На меня накатывает слегка некомфортное состояние. Неожиданно. До этого момента всё время ощущал Икоря где-то на втором уровне сознания, но не обращал на него внимания. А сейчас, когда на мгновение потерял его — точнее, не потерял, а что-то изменилось — на меня быстрой волной выплескивается тревога.

Не успеваю скрыть свою секундную реакцию, и ловлю заинтересованный взгляд директора. Он уже успел меня продиагностировать — и это я тоже заметил.

— Похоже, ничего серьёзного, — говорит Генрих Олегович. — Орлов, мой тебе совет, не надо себя так загонять. Иди лучше отсыпайся. Пластину оставляй мне — я её протестирую. И к Германычу не носи: Академия выкупит всё, что останется, то же самое с когтями. Пару дней подождешь?

— Без проблем, — отвечаю и чувствую, как накатывает усталость. Разрозненные сигналы трех слабых разумных точек мелькают на фоне и заставляют обратить на себя внимание.

— Всё, давай, иди, — с неожиданной теплотой в голосе произносит директор. — На тебя больно смотреть. Отоспись и приди в себя.

— Спасибо, Генрих Олегович. — Откланиваюсь и ухожу к себе.

Мои мысли действительно заняты немного не тем. Стараюсь разобраться в ощущениях. Точка внимания, которая была характерна для Икоря так и остаётся. Несколько секунд дезориентации, и я снова чувствую мелкого бесенка. Он в полном порядке. Правда, сейчас Икорь ускакал куда-то сильно далеко от Академии — наверное, именно поэтому меня и выбивает. Хотя, нет…