Вспомнив зелёный купол под потолком Гильдии, я вздохнул. Неплохо было бы обзавестись такой же защитой прямо здесь: спишь себе спокойно, а тебя охраняют…
– Решено, – твёрдо произнёс я вслух.
Вот только лиане не помешала бы высокая и прочная опора, чтобы она могла цепляться усиками и тянуться вверх. В голове мгновенно сложилась картинка: высокая массивная прямоугольная рама из толстого металлического профиля, внутри которой по диагонали пересекаются прочные кованые прутья в палец толщиной, образуя ромбовидный узор. Купить готовое изделие вряд ли получиться, а вот заказать… Вполне.
– Команда, подъём, – позвал я, поднимаясь. – Сходим в гости к кузнецу.
Крох мгновенно встал и выжидающе посмотрел на меня, Люмин же даже не пошевелился.
– Ушастый.
Зайцелоп нехотя приоткрыл один глаз и, обведя двор сонным взглядом, вяло перекатился на живот. Поднявшись на лапы, он зевнул, потянулся и поплёлся за мной с видом: «Ладно, ладно, иду».
Вспомнив, что так и не вынул зелье «Быстрая росянка» из ранца, я подхватил его, спустился в погреб и поставил в нишу склянку. Затем закинул лямку на плечо и направился со зверями на улицу.
В районе Отверженных царило особое размеренное спокойствие, лишь у соседнего дома двое мальчишек гоняли по мостовой ком из тряпок, похожий то ли мяч, то ли голову поверженного дракона. Судя по их крикам, скорее на второе.
– Уйди с дороги, мелкий! – пискнул один.
– Сам уйди! – отозвался второй и с размаху плюхнулся в лужу, оставшуюся от разлитого кем‑то ведра. Пару секунд он молча посидел, а затем выдал: – Вот теперь точно никуда не уйду!
Обойдя лужу, я двинулся дальше. Люмин же замер, приподнял длинное ухо и принялся с интересом наблюдать, как из грязной воды поднимется мокрый и крайне довольный собой малец.
– Пойдём, – позвал я ушастого.
Зайцелоп глубоко вздохнул и уныло взглянул на меня. Ему явно хотелось остаться и поучаствовать в весёлой дворовой потасовке, а не плестись с вредным хозяином по делам.
Через двадцать минут дорога вывела меня к проулку, в котором пахло копотью и калёным железом. Кузница Рикарда, как всегда, дышала жаром: из открытого проёма вырывалось ровное гудение горна, а над крышей подрагивал воздух, искажая линии черепицы.
Я шагнул внутрь и невольно прищурился от слепящего света. Бело‑жёлтый зев печи в центре помещения пожирал воздух, а рядом, налегая всем весом, молодой человек размеренно раздувал мехи. Подмастерье выглядел куда крупнее, чем при нашей прошлой встрече, превратившись из тощего подростка в крепкого широкоплечего парня.
– Генн, – пробормотал я, приподнимая брови.
Заметив меня, он бросил мехи, слегка толкнул мастера локтем и кивнул в мою сторону.
Рикард обернулся. Маленькие глубоко посаженные глаза скользнули сначала по мне, а затем перетекли на Кроха, задержавшись на нем чуть дольше.
– Подросла зверюга, – буркнул кузнец вместо приветствия.
– Подрос, – согласился я.
Крох демонстративно отвернулся, мол, мне совершенно неинтересно мнение посторонних людей. Люмин быстро оценил обстановку: бабочек нет, морковок нет, перспектив никаких – и от безысходности плюхнулся на мой сапог.
Рикард шагнул к лохани с водой, сполоснул лицо и вытер тряпицей.
– С чем пожаловал? – спросил он. – Опять инструмент поточить?
– Нет, – я поправил ремень. – Нужна решётка.
– Какая ещё решётка?
– Опора для растения, – я приподнял руку и начал чертить пальцем в воздухе. – Высотой в полтора моих роста, и шириной в две длины ног. Массивная прямоугольная рама, внутри которой переплетутся прутья толщиной в палец, образуя ромбовидный узор. Снизу два вертикальных упора под глубокое вкапывание, чтобы вся конструкция намертво стояла в грунте.
Кузнец озадаченно поскрёб бороду, что‑то прикидывая.
– Что это за растение такое, для которого нужен целый забор?
Я чуть помедлил, а затем ответил:
– Лиана с Третьего слоя.
Рикард присвистнул и переглянулся с Генном.
– Лиана, значит, – кузнец подошёл к верстаку, взял уголёк и набросал на куске бересты схему. – Так?
Я наклонился над наброском и кивнул.
– Да.
– Работа простая, – Рикард провёл угольком по линии упора, – но металла уйдёт много, так что стоить будет три серебряные марки.
– Идёт. Когда будет готово?
– А чего тянуть, – кузнец повёл подбородком в сторону пустой стены. – Заказов сейчас негусто, так что к вечеру, думаю, управимся и привезём.
Я моргнул.
– Так быстро?
– Справимся, не переживай, – уверенно бросил Рикард.
Генн, не дожидаясь команды, принялся подтаскивать к наковальне длинные железные прутья из угла помещения.
– Греем! – буркнул кузнец.
Подмастерье, выдохнув, навалился на мехи, и пламя в горне вспыхнуло ярче, разгораясь с новой силой.
Я отсчитал три серебряные марки и положил их на ладонь кузнеца. Тот без лишних слов сунул монеты в карман штанов и сразу же повернулся к наковальне.
– До вечера, – сказал я в его широкую спину, перед которой уже летели первые багровые искры.
– Угу, – отозвался кузнец.
Постояв ещё секунду, я вышел на свежий воздух. На улице Люмин отряхнулся и, с укором глянув на меня, мол, что мы там так долго делали, поскакал вперёд.
Районы постепенно менялись. На небольшой площади знакомый однокрылый каменный грифон всё так же ронял из клюва тонкую струю воды в чашу фонтана, а возле него вновь восседал старик с трубкой, который встретился мне, когда я впервые оказался здесь по пути за растениями.
У двери Гильдии нас встретил запах земли и сырого мха. На крыльце дремал жирный коричневый жук, подозрительно похожий на старого знакомого.
Толкнув створку, мы зашли внутрь и едва не врезались в парочку травников, несущих пустые горшки. У окна, видимо, ученица старательно что‑то выводила на листе пергамента, но, заметив мой взгляд, растерянно моргнула, покосилась на мохнатых и, поспешно отведя глаза, вновь уткнулась в свои записи.
Я улыбнулся и направился к лестнице. Через несколько минут оказался в коридоре второго этажа и постучал в дверь кабинета Крейна.
– Заходите! – отозвался знакомый голос, и я потянул створку на себя.
Крейн стоял у подоконника с маленькой медной лейкой, поливая крошечные саженцы. На нём был длинный фартук с пятью карманами, и из каждого что‑то торчало: лоскут ткани, маленький совок, бечёвка, какая‑то непонятная штука с деревянной ручкой и даже, вроде бы, огрызок чёрного хлеба.
Травник обернулся и, увидев меня, расплылся в улыбке.
– Эйден! – он поставил лейку на подоконник. – Какая приятная неожиданность. Чаю?
– Спасибо, не сегодня, – я закрыл за собой сворку и шагнул вглубь кабинета. – Я по делу.
– Понял, – он отряхнул ладони о фартук и указал рукой на стул у письменного стола. – Прошу.
Я присел. Крох устроился у левой ноги, а Люмин плюхнулся справа.
– Слушаю вас, – Крейн опустился напротив и сложил руки на коленях.
– Я согласен на обмен.
В кабинете на пару секунд повисла тишина. Теодор откинулся на спинку стула и выдохнул так, будто всё это время задерживал дыхание.
– Эйден, – наконец произнёс он, – вы даже не представляете, как сильно меня обрадовали.
Травник тут же подобрался и потёр ладони.
– Цветок принесли?
– Нет, – ответил я.
Улыбка на лице Крейна на миг погасла, как у ребёнка, которому сказали, что купили подарок, но спрятали до дня рождения.
– Подумал, – я почесал затылок, – что вы захотите сами его срезать.
Лицо травника тут же озарилось восторгом.
– А вы умеете приятно удивлять, – отозвался он, резво поднимаясь. – Тогда, если вы не против, предлагаю выйти прямо сейчас.
– Не против.
Крейн шагнул к стеллажу и достал большую шкатулку, обитую тёмным деревом, с серебряными накладками по углам. Когда он открыл её, я увидел внутри, на бордовой бархатной подкладке, серебряные ножницы, и… Совсем крохотный ледяной камень, прикреплённый к крышке с помощью тонких нитей!
