Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич

– Не надо так. Есть другой способ.

Любимого средства обморочных дамочек у меня под рукой не нашлось, но «ликер железа» сработал ничуть не хуже пресловутых «нюхательных солей». Паренек закашлялся, щеки порозовели, а взгляд хотя бы частично сфокусировался… на моих ушах. Не до конца сфокусировался. Контузия, возможно сотрясение мозга, если его взрывной волной бросило прямо на эту стенку.

– Голова цела? Помнишь что-нибудь?

– Я их видел, – неожиданно прошептал мальчишка, – Лу еще сказала, мол, студентики по девкам пошли, у неё глаз намётан, хотя они по-простому были одеты, не по форме своей, с этими шапчонками дурацкими. Трое стоять остались, а один вперед пошел, с большой коробкой. А ему навстречу двое «сеточников»… должно быть слышали, что Лу сказанула или сами чё-то такое… один в сторону шагнул и плечом толкнул, так, что коробка упала. Тогда и бахнуло. А че вы мне за дрянь под нос все суете? Кислым воняет.

– Извини, – только сейчас я осознала, что еще держу открытую склянку, – «сеточники», это рыбаки, верно? – мальчуган кивнул, – хорошо. Скажи, ты любишь пирожные? Свежие, с заварным кремом…

– Почём я знаю? – с неожиданной обидой отозвался мальчишка, – господская еда, нам такое не светит! Вон дылда зеленая, – он попытался указать на орчанку, но не смог поднять руку, – завсегда нас от витрины гоняет, даже поглядеть не дает.

– Они ж своими рожами по ней грязь размажут, а мне потом…

– Потом, Карза, – хозяйка кафе отодвинула свою помещицу и села на корточки рядом с мной, – а ты хотел бы попробовать господскую еду? Говорят, у настоящих лордов есть даже специальный слуга для пробования, дегустатор.

– Он все-все должен пробовать?

– Хороший вопрос, – женщина умело изобразила озадаченность, – скорее всего, нет. Некоторые кушанья и напитки плохо сочетаются между собой.

– Ага, знаю, – серьезно кивнул паренек, – Я как-то на рынке пару яиц спёр, а Лу рыбеху жирнючую, так нас потом прямо вот наизнанку вывернуло. А еще…

– Хватит уже тут рассиживаться, – не выдержала орчанка и, схватив за воротники не только парнишку, но и собственную хозяйку, дернула вверх. – Пока будете болтать, на кухне все остынет, двери-то нараспашку. Айда…

Вместе с женщиной они буквально утащили паренька, зажав его между собой. Несколько раз он оглянулся, но как-то неуверенно, словно не понимая, что или кого пытается высмотреть.

А я пошла вперед. С каждым шагом запах становился все сильнее, словно ёршиком прошлись по носоглотке, хотя дымиться воронка уже перестала. Настолько близко к месту взрыва трупов не было. По крайней мере, целых, а вглядываться в разбросанные вокруг головешки совершенно не хотелось.

«Трое стоять остались, а один вперед пошел», сказал мальчишка. Где они могли стоять? Старый каштан еще вчера не выглядел настолько лысым, должно быть, листву сорвало взрывом. А до взрыва дерево давало тень, защищая от режущих глаза лучей солнца. К тому же, местным жарким летом люди наверняка приучаются перемещаться от одного тенистого укрытия до следующего и ранней осенью привычка еще может оставаться…

А еще у каштана, в отличие от клёна, почти не бывает красных листьев. Бывает, что края листьев подсыхают быстро, становясь коричнево-бурыми, когда середина еще не вся перекрасилась в золото, оставаясь желто-зеленой. Но вот красноватые пятна для них нетипичны. К тому же ударная волна должна была сдуть эти листья, смести лучше самого дотошного дворника. Но почему-то не смела.

Сделав еще шаг, я вдруг зацепилась взглядом за странный металлический отблеск среди золотистой желтизны. Расшвыряла носком ботника листву…

…и отпрыгнула в сторону, как от ядовитой змеи. Хотя почему «как»? Револьвер с длинным граненым стволом выглядел опаснее любой змеи.

***

Револьвер Спиллдрека и Барргрима, – полугном в два касания вынул барабан, лезвием складного ножа сбросил капсюля с брандтрубок и теперь выкручивал тем же ножиком разнокалиберные винты. Занятие, требующее изрядной сосредоточенности, как и мои попытки выдуть дымное кольцо правильной круглой формы. Получалось пока не очень, но сам процесс позволял освободить голову от прочих мыслей.

– Из серии «дешево и сердито». У флотских, особенно водоплавающих, остро стоит проблема коррозии. Хорошее гномское покрытие или нержавеющий сплав стоит дорого, а военные и особенно казначейские чиновники любой страны всегда хотят взять побольше, но заплатить поменьше. Вот пара ушлых подгорных ребят и придумали отливать из «пушечного сплава» рамку целиком. Изготавливается быстро, дешевле, чем стальная поковка и не ржавеет на море и в облаках. Тридцать шесть сотых дюйма маловато, но на флот обычно троллей с орками не берут, а гоблинам хватит. Ствол октогональный, сиречь, восьмигранный, с нарезкой. Что забавно, – Тайлер с четким щелчком отделил скобу, – первоначально данную конструкцию предлагали как раз Их Лордствам, но аранийские флотоводцы отказались.

– Проявив несвойственное им обычно здравомыслие, – прокомментировал с дивана О’Шиннах, – обычно адмиралы на блестяшки клюют лучше рыбы. Должно быть, не сошлись в размере взятки, ну или Фоалхоф предложил больше.

Аллан оказался единственным, кто успел не только умыться, но и переодеться в чистое – пусть даже белая рубашка из тонкого камбрика на фоне разбитых окон и гулявшего по комнате осеннего ветра смотрелась несколько дико. Впрочем, содержимое пузатой черной бутылки с кремовой этикеткой если не согревало, то уж точно создавало иллюзию тепла – и лейтенант уже «согрелся» не меньше, чем на полпинты.

– В любом случае, – полугном заглянул в ствол «на просвет», – Коррез, как раз решивший сформировать дополнительные части «морских мушкетеров», охотно закупил несколько тысяч этих револьверов. Тогда как раз приключилось очередное обострение из-за стычек в южных колониях…

– Четвертый Фаржский инцидент.

– …и коррезцы посчитали, что им важно вооружить абордажников хоть какими-то револьверами быстро, чем хорошими, но потом.

– Не слишком ли много в этой истории оружия из Корреза? – подал голос брат Винсент.

Боевой монах утащил в угол один стул и карточный столик. Сейчас там одиноко стояла бутылка джина, только не пузатая, как у Аллана, а с прямыми боковыми гранями. Упрекать его никто не стал – если мы пытались помочь тем, у кого еще имелся шанс на спасение, то Винсент обращался к тем, у кого шансов уже не оставалось. И то – Марилена сразу по возвращении поднялась наверх и заперлась в комнате. Нашей с ней комнате, но ломиться внутрь я не пыталась, судя по доносившимся сквозь дверные филенки звукам ей нужно побыть одной.

Наверное, в использовании аранийцами алкоголя как противошокового средства все же имеется какой-то смысл. Жаль, я не запомнила, какую бутылку притащил мне Тинсмит.

– По бумагам наверняка проданного через какую-то мелкую конторку в Брантвене, – лейтенант попытался резко сесть и тут же болезненно скривился, едва не выронив бутылку. – Ох… в любом случае, оружие не след, а так, тень следа. Никто не будет даже задавать неловкий вопрос коррезскому послу. Не последнюю очередь по той простой причине, что к Арании у него может найтись ничуть не меньше вопросов.

– Арания, – возразил Тайлер, – никогда не поддерживала коррезких анархистов.

– В самом деле, Том? Не думаю, что мы даже за всю Ночную Гвардию можем уверенно сказать подобное. Что уж говорить про множество прочих конторок, расплодившихся в нашем богоспасаемом отечестве. Конечно, поддержку явных анархистов общественность не одобрит, если узнает. Но всегда можно найти каких-нибудь чуть более благопристойно выглядящих борцов за права женщин, рабочих, крестьян, полевых мышей, наконец и передать им, исключительно в благотворительных целях, некие суммы. Наконец, в южных колониях торговля с племенами является сугубо частной деятельностью, в которую правительство Её Величества вообще не считает для себя возможным вмешиваться. Равно как и не считает необходимым следить, что именно попадает к дикарям под видом «торговых ружей».