Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич

– Ну это же совсем другое дело!

– Пострадавшие от орочьих набегов коррезские поселенцы почему-то так не считают. И должен заметить, мистер Тайлер, – лейтенант повысил голос, – я как-то видел орочий набег… достаточно близко, чтобы начать разделять их точку зрения целиком и полностью.

– Однако избили тебя вовсе не «орки».

Тайлер закончил разборку трофейного револьвера и теперь, достав небольшую жестянку «кашалотового масла», аккуратно размещал на разложенных по тряпице деталях влажно поблескивающие капли. Странно, однако запаха рыбы при этом почти не ощущалось, присутствовала лишь легкая нота воска.

– Да и взрыв, – добавил Том, – явно не их лап дело.

– С первым согласен, второе спорно, – тут же возразил О’Шиннах, – от самого бомбиста вряд ли остались пригодные для опознания ошметки, а его подельники… пятна крови на листьях не имеют расовой принадлежности.

– Вообще-то как раз имеют, – сделав очередной глоток, снова вмешался в разговор брат Винсент, – конечно, основную долю ответственности за зеленый оттенок их кожи несет особый пигмент, но и структура крови отличается. Изменённая форма гемоглобина, больше эритроцитов, иной состав плазмы…

Судя по лицу Аллана, ему хотелось выкрикнуть что-то вроде: «Какие вы тут все умные!» с обильной добавкой специфических морских терминов. Однако все же он сумел сдержать эмоции, произнеся следующую фразу почти нормальным тоном.

– То есть, ты можешь уверенно сказать, кому принадлежали те пятна крови?

– Мог бы в своей лаборатории, – виновато развел руками Винсент. – Но в текущих условиях… увы.

– Тогда какого… – О’Шиннах осекся и скрипнул зубами. – Ладно, не будем продолжать.

– Возможно, полковник что-нибудь выяснит, – брат Винсент, а за ним и все мы дружно глянули в разбитое окно. Стоявшие у разбитой витрины «Цветка и чая» Кард и высокий джентльмен с пушистыми рыжими бакенбардами, нарядившийся, несмотря на тёплую погоду, в плащ-крылатку о чем-то тихо, но весьма экспрессивно спорили. Судя по почтительной вежливости, с которой обращались к джентльмену с бакенбардами прочие полицейские, полковник общался с тем самым суперинтендантом Октоном, про которого упоминал мой друг-инспектор.

– Можно и без лаборатории, – услышала я собственный голос, хотя вовсе не собиралась говорить, – и так все очевидно. Пятна крови орков через несколько минут уже стали бы выглядеть как бурые, сливаясь с землей. А человеческая кровь еще сохраняет красный оттенок. Там, откуда я подняла револьвер, лежал раненый человек.

– Хорошо, – после долгой паузы произнес лейтенант, – поверим эльфийскому зрению и знаниям. А что еще ты можешь сказать? Это действительно были студенты? Те самые «сойки», о которых ты рассказывала?

– Сойка птица певчая.

Теперь и я заработала персональный злобный взгляд Аллана: «такая умная, аж плюнуть хочется».

– Полагаю, – решил спасти положение Тайлер, – Фейри хочет сказать, что «сойки» выглядят скорее как агитаторы, чем боевики-бомбисты. Здесь же мы имеем дело с тщательно спланированной акцией. Трое сопровождающих избыточно для простой охраны. Скорее всего, сразу после взрыва они бы… удостоверились, что никто не выжил.

– И случилось это как раз после разговора Фейри с одной из «соек».

– После этого, не значит, вследствие этого, – процитировал брат Винсент одну из крылатых фраз Первой Империи. – Как ты сам недавно говорил, мы почти ничего не знаем о бомбистах. Слова, что кто-то распознал в них студентов… прости, но это совершенно не серьезно.

– Мальчик может узнать их.

– Лица кого-то виденного мельком с расстояния… сколько там было, двести футов или больше? Нет. И я согласен с Фейри, – Винсент махнул бутылкой в мою сторону, – что агитаторы и боевики вряд ли являются одними сущностями. Напротив, соображения элементарной конспирации требуют разнести эти виды подрывной деятельности как можно сильнее. Агитаторы публичны, все время на виду… собственно, если в их рядах нет агентов полиции, это может быть вызвано исключительно глубочайшей э-э… провинциальностью местных органов охраны правопорядка. Да и склад характера для обоих видов деятельности требуется разный. Учитывая же, – буль-буль-буль, – что в университете, как мы уже обсуждали, почти девять сотен учащихся, нет ни малейшей нужды совмещать подобные группы. Я бы скорее предположил, что боевая группа всячески дистанцируется от «соек» и выявить их по контактам будет… сложно.

– У них один разорванный в клочья и, минимум, один раненый, – напомнил Аллан. – Чем не след?

Винсент с очень задумчивым видом уставился на бутылку, наклоняя при этом голову в разные стороны – словно пытаясь понять, под каким углом удобнее читать надпись на этикетке.

– Зацепка довольно слабая, – наконец произнес он. –Здешний университет не имеет специализированной медицинской кафедры. Но предмет «ботаника и сравнительная анатомия» дает вполне приличные врачебные навыки. Сейчас ранняя осень, резкий суточный перепад температур, уже начинает гулять сезонная инфлюэнца, плюс уже известные нам конфликты с местными… можно предположить, что по разным причинам занятия пропускают человек семьдесят-девяносто. Быстро проверить их всех…

Грязно-белый кругляш влетел через разбитое окно, глухо простучал по ковру и замер неподалеку от стула брата Винсента. После чего в гостиной стало тихо и в этой тишине особенно громко

– Похоже, это не бомба! – решился озвучить общую мысль Тайлер.

– По крайней мере, не сработавшая бомба, раз мы до сих пор живы.

Брат Винсент, наклонившись, со второй попытки подхватил странный предмет. Осторожно перенес на стол, развернул обертку, после чего некоторое время непонимающе смотрел на предмет, по всем признакам напоминавший самый обычный булыжник. Затем перевел взгляд на смятый лист бумаги, разгладил его и, хмурясь, вслух прочитал:

«Мисс Эйри, нам необходимо срочно встретиться. Буду ждать в три после полудня у фонтана на площади святого Джулиания. Чарли Тинсмит». Гм… Фейри, кажется, это вам.

Глава 16

В которой Фейри Грин повышает голос

На более официальном наречии площадь именовалась «Святого великомученика Джулиана Ботеколибского, осьмнадцатому его чуду с подобающим смирением посвященное». Надпись об этом «с подобающим смирением» высекли на каменной табличке, а оная со временем треснула и без всякого смирения покрылась толстым слоем птичьего помета, почти скрывшего буквы.

Злые, преимущественно эльфийские, языки утверждали следующее: Джулиан, в тот момент совершенно еще не святой, просто нес из таверны (и внутри себя) амфоры с вином, одну из которых вследствие подпития уронил и разбил. Будучи сильно расстроен этим фактом, будущий святой несколько раз ударил в землю посохом, изрыгая при этом подобающие случаю выражения. Ну а через несколько месяцев местные жители заметили, что на месте ударов образовалась лужа и решили выкопать колодец. В более официальной версии, разумеется, никакие амфоры не фигурировали. «Приде великая сушь» и святой, вознеся молитву, расколол ударом посоха дикую скалу, пробудив чудесный источник – не только утоляющий обычную жажду, но также исцеляющий духовные раны. Особое мнение имели гномы, педантично уточнявшие: скалы, хоть дикой, хоть домашней, в тех краях не водилось, даже с небольшими валунами имелись проблемы. Но пробить землю посохом до водоносного слоя хоть пьяному, хоть трезвому действительно потянет на чудо.

Строитель здешнего фонтана, разумеется, придерживался канонической версии. Поэтому святой Джулиан одну руку воздевал к небесам, а палкой во второй долбил камень. Из пробитой дыры явственно пахло болотом и тухлыми яйцами. Магистрат подключал фонтан к городскому водоснабжению только на летние месяцы, что меня вполне устраивало. Не запах болота и сероводорода, конечно же, а отсутствие желающих набрать воды. Судя по утоптанной тропинке, совсем недавно тут происходило настоящее паломничество. А сейчас никого, лишь одинокая эльфийка присела почитать книгу, дело совершенно житейское. Одна, совсем одна, никого нет рядом. С недавних пор люди вообще уверены, что мы способны читать и засыпать в любой позе и в любое время, дай только шанс. Хоть вниз головой, зацепившись коленями за ветку. В книжке же написано, буквами. Ох уж эти сказки, ох уж эти сказочники…