И вот тут неожиданно возникло препятствие. Взглянув на моё приглашение, меня повели не во дворец, как я рассчитывал, а сразу в Зелёный театр – строение, расположенное на приличном расстоянии от него. То есть во время фуршета непринуждённо осведомиться у прислуги, где здесь покои заморского гостя, не получится. Более того – во дворец придётся пробираться скрытно, чтобы не вызвать подозрений.
Если я наткнусь на Одоевского или ещё кого знакомого, что скажу? С какой стати Михаил Скуратов, будучи приглашённым на спектакль, во время этого спектакля шатается по дворцу? Нет, так дело не пойдёт. Нужно заранее выяснить, куда идти.
Вокруг Зелёного театра – открытой сцены и нескольких рядов «зрительного зала» – были расставлены столики. Сновали официанты, предлагая напитки и закуски.
Перед сценой готовился к спектаклю оркестр. Нарядная публика рассредоточилась у столиков. Кавалеры расточали комплименты дамам, дамы обмахивались веерами. Июльскую духоту поругивали, но сходились на том, что, слава богу, нет дождя, хоть и небо в тучах. Иначе спектакль не состоялся бы.
Я, высмотрев у одного из столиков шапочных знакомых по гонкам, взял бокал шампанского, подошёл к ним и присоединился к беседе. А сам поглядывал по сторонам – ждал появления Лизы и Агнессы Леопольдовны. Был уверен, что такое мероприятие они не пропустят, и как в воду глядел.
Только вот беда: Лиза и Агнесса появились вместе с вдовствующей государыней Евдокией Алексеевной. И что‑то мне подсказывало, что отходить от внучки бабушка не собирается.
«А ещё чует моё сердце, что лучше бы тебе этой предприимчивой бабуле на глаза не попадаться, – вмешался Захребетник. – Сначала ты её любимого ювелира извёл, потом астролога. И слухи о том, что к смерти Лопухина причастен, до неё наверняка доходили. Если увидит здесь, с неё станется придумать повод и выставить тебя от греха».
«Да, согласен».
Я переместился так, чтобы от зоркого глаза вдовствующей государыни меня загораживали знакомые по гонкам. А сам изо всех сил старался привлечь внимание Лизы, и в конце концов мне это удалось. Скользя по стоящим возле столиков гостям дежурно‑приветливым взглядом, Лиза заметила меня.
Я помотал головой: не подавай виду! Лиза поняла, чуть заметно кивнула и отвернулась. Вскоре я увидел, как она говорит что‑то Агнессе. Отлично!
Агнесса оказалась матёрой конспираторшей. Она дождалась самого удачного момента – когда после звонка колокольчика, возвещающего начало спектакля, зрители начали рассаживаться.
Вокруг уже темнело, над сценой загорелись яркие лампы. Агнесса всплеснула руками, встала со своего места и отошла. Вдовствующая государыня, которую отвлекла разговором Лиза, на неё не смотрела.
Агнесса остановилась рядом со мной – я сел с краю в самом последнем ряду, – и уронила веер. Наклонились мы за ним одновременно.
– Где находятся покои Виттельсбаха? – быстро спросил я.
– Западный коридор, первый этаж, – нимало не удивившись и не тратя времени на расспросы, так же быстро ответила Агнесса. – Голубые парадные покои, это с правой стороны.
– Благодарю.
– Удачи.
Агнесса подняла веер, выпрямилась и прошла мимо меня.
Виттельсбаха я, разумеется, тоже видел – вдовствующая государыня усадила его рядом с Лизой. Сегодня носатый пижон был одет в сюртук бледно‑жёлтого цвета.
Я скрипнул зубами.
«Не бесись, – одёрнул Захребетник. – Чем дольше он там просидит, тем лучше. И сразу в его комнаты не беги. Вдруг Его Высочество любимый лорнет позабыли или ещё что‑нибудь».
Я выждал четверть часа. Виттельсбах сидел как приклеенный, смотрел на сцену и ни за какими лорнетами бежать определённо не собирался.
Пора! Я поднялся с места и пошёл к дворцу.
* * *
За то время, что я провёл в Царицыно, успел изучить все входы и выходы из дворца. Сейчас уверенно направился к оранжерее. В ней уже никого не должно быть, а примыкает строение к западной галерее.
«Цветов нарви!» – осенило Захребетника, когда мы шли через оранжерею.
«Зачем?»
«Виттельсбаху подаришь… Да шучу! Рожу спрячешь за букетом».
Идея мне понравилась. Я взял лежащие тут же садовые ножницы и вскоре стал обладателем пышного букета белых роз. Одет я был не в мундир, а во фрак, лица за цветами не видно – идеальная маскировка. Впрочем, когда я оказался в нужном коридоре, прибег уже к помощи Захребетника. Совершенно не обязательно кому‑то видеть, как в покои заморского принца входит посторонний человек.
Почти четверть часа мне пришлось выжидать, притаившись за колонной, пока две стоящие в коридоре дамы закончат обсуждать предстоящую свадьбу какой‑то Зизи. Они перемыли кости этой барышне, её жениху, будущей свекрови и тестю, после чего вспомнили, что опаздывают на спектакль и разошлись по своим покоям прихорашиваться, чтобы успеть хотя бы ко второму действию.
Когда дамы ушли, коридор опустел. Захребетник метнулся к покоям Виттельсбаха и положил руку на замок.
«Ого, – прокряхтел он. – Кем бы ни был этот парень, ему определённо есть что скрывать. Защита стоит крепкая и мудрёная».
Разобравшись с замком, Захребетник проник в покои. Слугу Виттельсбаха, сопровождающего принца, я видел в театре, наткнуться на него мы не опасались. Букет Захребетник бросил у входа, на столик для корреспонденции, и решительным шагом направился в гостиную.
Он окинул хищным взглядом стены, обитые голубым шёлком, мебель из чёрного дерева, бархатные шторы и изящные светильники.
«Ну что?» – не удержался я.
«В этом комнате ничего подозрительного нет. По крайней мере, на первый взгляд. Идём дальше».
Дальше оказался кабинет, в него можно было пройти из гостиной. Тоже ничего подозрительного. Солидный стол с богатым письменным прибором и настольной лампой, книжный шкаф, кожаный диван и даже телефонный аппарат на стене.
На столе всё было разложено в идеальном порядке. Писчая бумага, почтовая, конверты, пресс‑папье. То ли хозяин кабинета убеждённый педант, то ли он сюда попросту не заглядывает. Как приготовили всё к его визиту, так и стоит нетронутым.
«Вроде тоже чисто. Идём в спальню», – решил Захребетник.
Для того чтобы оказаться в спальне, нужно было пройти через гостиную. Захребетник вернулся туда, и в этот момент в двери заскрежетал ключ.
В гостиной скрыться было негде. В кабинете тоже. Захребетник бросился в спальню.
«Давненько у меня не было повода прятаться под кроватью!» – гоготнул он.
Но в спальне оказалось, что есть вариант получше: к этой комнате, помимо уборной, примыкала гардеробная. Здесь вдоль одной стены на двухуровневых вешалках висели сюртуки и рубашки, а противоположная стена была поделена на открытые ячейки, в которых стояла обувь, лежали шляпы, шейные платки, перчатки и галстуки.
Разнообразие гардероба Виттельсбаха впечатляло. Захребетник при виде него присвистнул.
«Вот, Миша! Учись, как надо готовиться к сватовству – если собираешься жениться на принцессе. Не то что у некоторых: один‑единственный парадный мундир, и тот Зубов в кабаке забыл».
Торцевая стена гардеробной была занята огромным зеркалом. Я думал, что Захребетник попробует спрятаться среди висящих на вешалках костюмов – по моим прикидкам, там роту солдат можно было разместить, – но он решительно направился к зеркалу и надавил ладонью на его правый край.
Я почувствовал лёгкое воздействие магии. Овальное зеркало повернулось вокруг своей оси, открывая пространство позади себя. Захребетник так, словно не сомневался в результате, шагнул в образовавшуюся нишу и вернул зеркало в исходное положение.
«Откуда ты знал, что здесь можно спрятаться?» – изумился я.
«Да так… Было дело, – ухмыльнулся Захребетник. – Приятно видеть, что за двести лет в дворцовых гардеробных ничего не изменилось! А особенно приятно, что сквозь зеркало можно наблюдать за происходящим. Если этот павлин дверь не закроет, конечно».
