Два лика Новогодья - Веймар Ника

Послышался звук папиных бряцающих ключей. Входная дверь скрипнула, и в зал вошли родители.

За ними, маленькая и сгорбленная, вошла бабушка. Она несла в руках клетчатую сумку, набитую до отказа, и смотрела себе под ноги, будто боялась споткнуться.

Квартира, и так заставленная детскими вещами, книжными стеллажами до потолка и гигантским угловым диваном, съежилась еще сильнее.

– Мама, садись.

Бабушка опустила авоську на пол, села на край дивана, не снимая пальто, и сложила руки на коленях. Раньше Пашка не замечал, какая у нее сухая кожа, вся покрытая темными пятнышками.

– Давай переоденемся, и я тебя укрою.

Мама говорила с бабушкой громко и четко, как в рекламе йогурта, а та смотрела куда-то в сторону и молча жевала беззубым ртом вафлю. Крошки сыпались на новый, купленный специально к ее приезду плед.

«Как будто она не человек, а большой непослушный ребенок», – подумал Пашка и тут же испугался этой мысли.

Бабушка была бабушкой. Она разрешала смотреть мультики до самого вечера и всегда готова была пожарить ему блины. Хоть три раза в день.

А теперь бабуля сидела, и в ее глазах плавало что-то мутное и далекое, будто она все время кого-то искала за твоей спиной.

– Андрюш, ну помоги же! – Мама сгребла в охапку бабушкины узлы и коробки. – Паш, не крутись под ногами! Иди посиди с бабушкой.

Андрей издал долгий, страдальческий вздох, но сунул смартфон в карман. В прорези остался болтаться брелок – толстенькая зеленая фигурка с грустным лицом. Криппер, подаренный дядей Колей в прошлом году.

Пашка тогда выл целый вечер, потому что тоже такой хотел. Но Андрей, пряча драгоценность в кулак, свысока изрек: «У тебя, Пашка, даже ключей от дома еще нет. Вот будут ключи – будет и брелок. Договорились?». А сам на чехол от телефона повесил. Чтоб каждый день Пашку дразнить.

Паша пристроился на диван рядом с бабушкой, уловил запах мятной мази и чего-то кислого и почесал нос.

– Здравствуй, бабушка.

Та подняла глаза и тихо спросила:

– Ленечка, мандарины купили? На Новый год без мандаринов нельзя.

Паша кивнул, хотя не понимал, как связаны мандарины и Новый год. Их ведь покупали и летом. Кто такой этот Ленечка Пашка тоже не знал.

Вечером, после ужина с гречневой кашей, которую бабушка ела молча и очень медленно, родители уложили ее на диван. Старушка сразу свернулась калачиком и закрыла глаза, но Паше показалось, что она не спит, а просто лежит, слушая, как в квартире скрипят полы и тихо разговаривают взрослые.

Мама сняла со стены старый календарь с зеленым питоном в красной шапочке и повесила новый, с лошадкой. Смысла календаря Пашка не понимал, все равно им никто не пользовался. Но каждый год перед праздниками папе на работе выдавали новый, и Пашка до сих пор хранил дракона, вырезанного из одного такого.

Пашка снова подумал про подарки.

– Мам, а когда Дед Мороз придет? – спросил он, усаживаясь на ковер перед телевизором.

– Ночью, – уверенно заявила мама.

– Как же я хочу его увидеть! – мечтательно произнес Пашка. – Хоть бы одним глазком!

– Все, дети, пять минут мультиков и спать.

Едва она вышла, Андрей хмыкнул и пробормотал обидное:

– Малышня. Тебе уже шесть, а ты в сказки веришь.

– Ты что, шутишь? – Пашка понял, что оттопырил нижнюю губу, хотя плакать не хотел. Вот честно, не хотел. – Не придет?

Он замер в ожидании, с надеждой глядя на брата, и тот неожиданно смягчился:

– Ну, если честно, я его в детстве видел. Так что может и придет. Ты ж стишок выучил… Позовешь и…

Бабушка вдруг зашевелилась. Ее голова медленно повернулась,мутные глаза нашли Андрея и остановились на нем. Губы, обведенные глубокими, как трещины, морщинами, шевельнулись:

– Спи, дитятко, не шуми… – прошипела она тихо.

Пашка кинулся за пультом и выключил в телеке звук.

– Что, бабуль? – Андрей насторожился.

– Дед идет из‑под горы… – ее голос стал чуть громче. – По сугробам, по лесам, по замерзшим небесам…

Паше стало не по себе. Бабушка смотрела не на них, а куда-то в стену.

– Он идет, и тень длинна, за спиной его – луна… Он заглянет в каждый дом, станет дымом за окном…

– Ба, ну хватит, – засмеялся Андрей, но смешок получился нервным. – Это ты нам колыбельную перед сном решила спеть?

Бабушка резко дернула головой. Взгляд ее на миг прояснился, стал острым и страшным. Она уставилась прямо на старшего внука, и Паше показалось, что она узнала Андрея.

– Белый иней, черный след, – выдохнула она. – Карачун идет на свет. Кто глядит – того возьмет. Кто зовет – того найдет. Не зови, деда. Ой, не зови…

Последние слова тяжело повисли в тишине. Паша съежился, по телу побежали мурашки. На кухне крякнул и затих холодильник.

Андрей снова фыркнул:

– Ну и страшилка. Спасибо, бабуль, новогоднее настроение обеспечено. Пойдем спать, малой.

Пашка лежал, уставившись в потолок.

– Андрей, – прошептал он. – Спишь?

– Нет. Чего тебе?

– А принеси молока с печеньками, – попросил Пашка и закусил губу. Только бы не отказал – самому-то идти страшно. – Пожалуйста.

– Ты что, голодный? Мы ж только что ели.

– Ну, Андрю-ю-шенька, – протянул плаксиво Пашка.

– Ладно, – зашуршало одеяло, и брат пошел на кухню.

Вернулся он с тарелкой Орео и стаканом молока. Пашка сглотнул слюну.

– Ну, – Андрей упер руки в боки. – Иди ешь. Кружку твою не нашел.

– Я уже не хочу, – соврал Пашка.

– Обманщик ты, – хмыкнул Андрей. – Признайся, ты это для Деда Мороза просил.

Пашка захихикал, а брат подошел к окну. Стекло было черным, в нем отражалась только тусклая полоска ночника.

– Чего ты?

– Ничего. Просто… – Андрей приложил ладонь к холодному стеклу. – Интересно, а если этого деда позвать по-настоящему, он правда придет?

– Ты чего? Бабка же сказала…

– Бабка у нас, извини, не в себе. Ерунду всякую придумывает. – В голосе брата слышался вызов. Если уж Андрей что-то задумает… После такого им обычно здорово доставалось. – Ну-ка, Дедушка Мороз… Или Ка-ра-чун… – произнес он по слогам. – Покажись, если ты есть. Мы ждем. Очень хотим тебя увидеть. Приглашаем, так сказать.

Он прошептал это в стекло, и Паше показалось, что за окном что-то глухо хрустнуло. Как будто огромная ветка сломалась под тяжестью снега.

Андрей вернулся в кровать.

– Все, спи. Шутка.

Но Паша не мог уснуть. Он лежал и смотрел в потолок, где от фонарей с улицы ползали желтые пятна. И тихо, про себя, повторял бабушкины слова: «Белый иней, черный след…»

Мороз скрипел за окном. Стекло, как будто снаружи на него подышали, вдруг покрылось густым, колючим узором.

Паша сел на кровати. Андрей уже спал, повернувшись к стене.

И тогда Пашка разглядел расплывчатые пятна. Он, затаив дыхание, присмотрелся. Это были не просто пятна. Из мутной белизны проступали очертания больших, очень больших животных с огромными, ломаными ветками на головах. Они двигались, мотая косматыми головами, а от тел их валил пар, как от паровоза в мультике.

«Лоси», – подумал Пашка. – «А должны быть олени или лошади».

– Андрей, – прошептал Паша. – Андрей, проснись.

– Мм? – брат повернулся, протирая глаза. – Чего опять?

– Смотри, – таинственно прошептал Паша, указывая пальцем.

Андрей нехотя приподнялся на локте и посмотрел. На его лице сначала отразилось привычное раздражение, но он быстро сполз с кровати и подошел ближе, прилипнув лбом к холодному стеклу.

– Дыши, – скомандовал он Пашке. – Быстро!

Паша подбежал и, встав на цыпочки, изо всех сил выдохнул на стекло рядом с братом. Теплый влажный воздух растопил на мгновение колючий иней, образовав мутное круглое окошко. Андрей протер его рукавом пижамы.

За окном, в синей мгле зимней ночи, стояли сани. Не яркие, красно-золотые, как на открытках, а какие-то темные, грубые, будто сбитые из черных досок. И перед ними топтались те самые лоси. На картинке в энциклопедии они были красивые, а эти… У этих рога были похожи на голые, кривые деревья после пожара, и казалось, они шевелятся сами по себе.