Испытание (СИ) - Баранников Сергей

Мне было искренне жаль Милану, но лучше бы она не приходила. Так в памяти навсегда осталось бы приятное воспоминание о девушке, в которую я когда-то безответно был влюблён. А своим поведением она испортила все воспоминания о себе.

Когда я вышел из подъезда, Лера уже ждала меня внизу.

— Что это за сумасшедшая промчалась здесь пару минут назад? — удивилась девушка.

— Моя старая знакомая, — отмахнулся я, не желая вдаваться в подробности, но похоже, что такой ответ не оставил мне иного выбора.

— И часто старые знакомые бывают у тебя дома?

— Во-первых, не у меня дома, я её даже на порог не пустил. А во-вторых, твоя подружка зорко проследила, чтобы на твою территорию не ступала чужая нога, так что можешь быть спокойна.

Такой ответ Леру всё равно не устроил, поэтому всю дорогу до бассейна мы провели в тишине. Но уже на обратном пути девушка прокрутила ситуацию в голове и успокоилась. Этой ночью Ильменская осталась у меня, а утром мы вместе отправились каждый в своё отделение. По дороге я слушал истории о том, с какими пациентами приходится работать в детском отделении и не мог сдержать улыбки. Да, тоже бывает тяжело, но с детьми всё иначе. Наверно, куда сложнее работать даже не с детьми, а с их родителями.

— Представь, забегает в процедурную обезумевшая мать и требует, чтобы мы срочно спасли её ребёнка. А у нас процедура идёт. Разумеется, мы решили, что малышу плохо, меня отрядили на осмотр, готовят реанимационную, захожу в палату, а он спит.

— Может, потерял сознание? — начал я выстраивать версии.

— Нет, Костя. Ребёнок просто спит. А мать устраивает истерику из-за того, что ребёнок спит на час дольше обычного. Пришлось направить волну успокоительной энергии сначала на мать, а потом успокаивать ребёнка, который проснулся от криков и не понимает что происходит.

— Но бывают ведь и забавные случаи? — не сдавался я.

— Полно! — заулыбалась девушка. — На той неделе привезли к нам мальчишку, который отправился в путешествие по Светлице в ванной. Парень задраил все сливные отверстия, вытесал ветку, как весло, и отправился в плавание. Удивительно, что вообще смог дотащить ванну до воды. Чисто случайно его заметил патрульный катер в двенадцати километрах ниже по течению от Градовца и доставил к нам в отделение для осмотра.

— Обошлось? — с надеждой поинтересовался я.

— Да. Парнишка продрог, но держался молодцом. Говорит, хотел доплыть до моря и доказать всем, что он — настоящий моряк.

За разговорами я не заметил как мы добрались до больницы, и пришло время прощаться. Ещё пару минут мы постояли обнимаясь, а затем разбежались каждый в своё отделение.

Распахнув дверь в ординаторскую, я вмиг уловил царивший там упаднический настрой. Катя устала от постоянных операций, и даже выходные не особо спасали. Нина Владимировна была погружена в отчёты, а Марина занималась уборкой в шкафу. Ключников вообще ещё не явился. Не удивлюсь, если намеренно опаздывает, чтобы позлить Бревнова.

— Сарычева, Тихомирова, в операционную! — скомандовал Павел Васильевич, заглянув в ординаторскую, и с чувством собственного превосходства бросил на меня довольный взгляд.

Ничего, пусть идут. У меня и здесь работа найдётся. Кто сказал, что процедуры — это скучно и неэффективно? А ведь целителей ценят именно за умения обезболить, снять отёчность и воспаление, наполнить жизненной энергией и ускорить регенерацию. Всё это пригождается во время процедур, поэтому я не особо много терял без операций. Пусть Бревнов тешит себя мыслью, что победил. На самом деле, мы ещё посмотрим кто в итоге окажется в выигрыше.

После обхода мы отправились на процедуры, но ситуация не выходила у меня из головы и мешала сконцентрироваться на работе.

— Ай, больно! — вырвал меня из состояния задумчивости недовольный крик пациента.

Ассистировавшая мне медсестра медленно срывала перевязку с раны, причиняя мужчине нестерпимую боль. Внутреннее зрение уже подсказывало мне, что пациент на грани обморока и вот-вот свалится со стула.

— Алла, что вы делаете? — поинтересовался я у медсестры и мгновенно подскочил к пациенту. Волна жизненной энергии уже протекала по его энергетическим каналам, поддерживая бедолагу в сознании.

— Да присох, негодяй! — пыхтела женщина. — Никак не хочет отрываться.

— Так размочите! Зачем вам расходники выделяют?

— Ой, да что он, не потерпит? — отмахнулась она.

— Делайте как я вам говорю, иначе завтра вы здесь работать уже не будете.

— А ты кто такой, чтобы мне угрожать? Младший целитель, которого даже на операции не берут! — вспыхнула женщина. — Верно говорят, что с Егором Алексеевичем вы распустились и совсем отбились от рук.

— Я сделал вам замечание, потому как вы нарушили порядок проведения процедуры. Мы должны оказывать превосходный уровень помощи без боли и неудобства, а из-за вашего халатного отношения к работе пациент едва не теряет сознание, процесс заживления нарушается и все усилия идут насмарку. Если будет нужно, я пойду к Удаловой, и тогда она точно сделает так, что вы вылетите. Хотите проверить?

— Знаешь что? Раз такой умный, так сам и проводи процедуру! — выпалила женщина, поднялась и вышла из процедурной.

Ничего, справлюсь самостоятельно. А если ситуация повторится, приведу угрозу в исполнение. Я совершенно не чувствовал себя Бревновым, потому как медсестра совершала грубую ошибку, издеваясь над пациентом и вместо того, чтобы послушать моего совета, решила показать характер. Сначала поговорю с Михайловной, чтобы вразумила свою коллегу, а если дежурная медсестра не справится, придётся повышать ставки. Увы, прыгать через голову Бревнова и идти сразу к главной целительнице больницы.

Я осторожно размочил бинты, удалил присохшую корку, обработал рану с помощью дара, очистил её ватным тампоном, смоченным в специальном растворе. А вот с бинтовкой у меня вышли трудности. В прошлой жизни я неплохо бинтовал, но в другом теле вся ловкость куда-то растерялась, мышечная память подвела, и получалось у меня паршиво.

— Костя, давай я, — вмешалась Марина, видя, что у меня не особо получается забинтовать рану.

Семенюта также попала в немилость, как и Ключников, поэтому ребята сидели в процедурной. Бревнов решил, что из них всё равно не получится достойных целителей, а потому совершенно не тратил на них свои усилия, лишая стажёров возможности получать драгоценный опыт.

Сарычева лично попросила меня давать ребятам больше возможностей проявить себя, и я не видел никаких проблем с этим. Именно сейчас был тот случай, когда мы могли справиться самостоятельно.

— Спасибо, Марин, ты умничка! — похвалил я девушку за прекрасно выполненную работу.

— Ты там за словами следи, а то я начинаю ревновать, — с наигранным недовольством вмешался Макс.

— Ой, молчи уже, горе-ревнивец! — поморщилась девушка. — Как мимо очередная юбка промелькнёт, вмиг забудешь как меня зовут и помчишься за ней.

— А что я могу поделать? Гормоны, — развёл руками Ключников.

— Настоек попей специальных, чтобы свои гормоны успокоить, — принялась инструктировать Семенюта, но замолчала, потому как открылась дверь, и в процедурную вошла Михайловна.

— О, и вы от Бревнова сбежали? — рассмеялся Макс. — Присоединяйтесь к нашему обществу изгнанных.

— Кто-то из вас контактировал с больным, которого на операцию повезли? — задала вопрос медсестра, пропустив мимо ушей шутку Ключникова.

— Как нам контактировать, когда Бревнов нас и на пушечный выстрел не подпускает к операционной? — ответил я.

— Вот и хорошо.

— Что ж хорошего? — удивилась Марина.

— А то, что наши в приёмном прошляпили у пациента брюшной тиф. И вскрылось это только во время операции, когда целители начали диагностику.

— Погодите, это то, что я думаю? — расплылся в улыбке Макс.

— Теперь все, кто был в приёмном отделении и в операционной, находятся на карантине, пока не будет сделано два независимых анализа с разницей в двадцать четыре часа.