Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ) - "Afael"

Дипломатическая победа, — подумал он с удовлетворением. — Чистая, элегантная победа.

Он не знал что именно ему возвращают. Не знал, что Тарханов навсегда заперт в собственном теле, способный только смотреть и осознавать, но не способный пошевелить и пальцем. Не знал, что Соколов превращён в живой контейнер для токсичных отходов, что каждая капля некроза, вытянутая из земли Котовска, проходит через его сознание и тело, причиняя бесконечную агонию.

Он узнает это завтра, когда санитары откроют двери вертолёта и увидят то, что осталось от двух генералов.

Но это будет завтра.

А сейчас он пока чувствовал себя «победителем».

Воронов направился к двери, и Орлов понял, что переговоры окончены.

Не было ритуального рукопожатия, не было обмена любезностями о надежде на дальнейшее сотрудничество, не было даже формального прощания. Просто человек, или кто бы он там ни был… решил, что разговор исчерпан, и пошёл к выходу.

— Подожди, — окликнул его Орлов. — Как нам связаться? Напрямую?

Вопрос был практичным и после сегодняшнего дня им предстояло много взаимодействовать. Передача генералов, оформление документов на техникум, поставки черенков «Пожирателя». Нужен был канал коммуникации, желательно без посредников и бюрократических проволочек.

Воронов остановился у двери, чуть повернув голову.

— Через секретаря.

И щёлкнул пальцами.

Воздух рядом с Орловым замерцал, сгустился и из ниоткуда появилось существо, которое заставило Премьер-министра усомниться в собственном рассудке.

Фея. Настоящая, живая фея с полупрозрачными крылышками, которые мерцали в солнечном свете. Она зависла на уровне его глаз, и Орлов машинально отметил, что на ней надет крошечный деловой костюм, на носу очки в тонкой оправе, а в руках папка с документами.

— Ваше Превосходительство, — фея произнесла это официальным тоном секретаря, который провёл годы в приёмных высоких начальников. — Визитка.

Она протянула ему что-то — крошечный прямоугольник, который при приближении к руке Орлова развернулся в полноразмерную голографическую карточку. Имя, контакты, логотип — всё как положено и по протоколу.

Орлов смотрел на летающую бюрократку и чувствовал, как что-то внутри него тихо ломается.

Он повидал многое за свою карьеру. Магов, которые швыряли молнии, тварей, прорывавшихся через разломы, артефакты, способные стирать города с лица земли — всё это укладывалось в страшную картину мира, но понятную.

Фея в деловом костюме с папкой и в очках не укладывалась никуда.

— Часы приёма — с девяти до восемнадцати по местному времени, — продолжала существо, поправляя очки деловитым жестом. — Для срочных вопросов есть отдельный канал, помечен красным. Злоупотреблять не рекомендую — Хозяин не любит, когда его отвлекают по пустякам.

Она сверилась с чем-то в своей папке.

— Также напоминаю, что документы по передаче территории техникума должны быть готовы к завтрашнему утру. Хозяин не любит, когда сроки срываются. Вопросы?

Орлов открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

Посмотрел на Воронова, который стоял у двери с выражением лёгкой скуки. Посмотрел на фею, которая терпеливо ждала ответа, помахивая крылышками.

— Нет, — выдавил он наконец. — Вопросов нет.

— Превосходно! — фея улыбнулась — профессионально, как улыбаются секретари, которым платят за вежливость. — Приятного дня, Ваше Превосходительство. Хозяин, я закончила.

Она исчезла так же внезапно, как появилась. Просто с мерцанием в воздухе испарилась, оставив после себя лишь несколько искорок и визитку в руке Орлова.

Воронов кивнул — то ли Премьеру, то ли пустому месту, где только что была фея — и вышел из кабинета.

Дверь закрылась с мягким щелчком.

Орлов стоял посреди чужого кабинета с визиткой в руке и смотрел в пустоту.

Фея, — крутилось в голове. — У него секретарь — фея. Да ещё в деловом костюме, с очками и папкой. И она даже назначила мне часы приёма.

Он тихо рассмеялся смехом человека, который только что понял — мир гораздо безумнее, чем он думал.

Глава 16

Кассиан

Я вышел из кабинета, и первое, что увидел — Гужевого.

Мэр стоял в приёмной, вжавшись в стену рядом с секретарским столом. При виде меня он вздрогнул, втянул голову в плечи, но в его глазах уже появилось что-то похожее на облегчение. Он думал, что выжил. Думал, что Премьер его отмазал, что Лорд-Протектор уедет восвояси, а он останется на своём месте.

Наивное насекомое.

Орлов спас его тело. Договорился о неприкосновенности, выторговал жизнь в обмен на землю и обещания. С точки зрения человеческой политики — разумный компромисс, который устроил всех.

Но я не человек и мои компромиссы выглядят иначе.

Вредитель должен быть обезврежен. Нет, не уничтожен — это было бы нарушением сделки, а я держу слово, но лишён способности вредить в будущем. Иначе какой смысл в наказании, если преступник может повторить преступление на следующий день?

Я остановился напротив Гужевого.

Он сжался ещё сильнее, пытаясь вдавиться в стену, словно надеялся просочиться сквозь штукатурку и исчезнуть. Его губы зашевелились — наверное, хотел что-то сказать, но выдавить из себя ничего не мог.

Я посмотрел ему в глаза.

Формирование ментальной закладки заняло три секунды — сложная конструкция, вплетённая прямо в лимбическую систему, туда, где рождаются желания и страхи. Гужевой ничего не почувствовал — для него это было просто мгновение неприятного зрительного контакта, от которого по спине побежали мурашки. Он даже не понял, что я сделал.

Установка была простой: деньги — это грязь. Чужое — это боль. Взял — отдай.

Теперь каждый раз, когда он попытается взять взятку, подписать откат или запустить руку в чужой карман, его тело будет реагировать так, словно он сунул эту руку в кипяток. Судороги, тошнота, мигрень, от которой хочется биться головой о стену. И единственный способ прекратить агонию — вернуть то, что взял. До последней копейки.

Я позволил себе едва заметную улыбку, одними глазами.

— Живи с этим.

И пошёл дальше, не оборачиваясь.

За спиной послышался то ли всхлип, то ли вздох облегчения. Гужевой, наверное, решил, что легко отделался.

Наивный. Он ещё не знал, что я только что превратил его в самого честного чиновника в Империи.

Это было справедливо и полностью соответствовало букве моего соглашения с Орловым.

Лина ждала меня у лестницы, прислонившись к перилам. Глеб стоял чуть поодаль, контролируя коридор. Лисицкий топтался рядом, бледный и потерянный.

— Всё? — спросила Лина, отлипая от перил. — Мы закончили?

— Закончили.

Она бросила взгляд через моё плечо — туда, где остался Гужевой.

— А с этим что?

— Ничего, — я двинулся к выходу. — Он больше не проблема.

Лина хмыкнула, явно не удовлетворённая ответом, но расспрашивать не стала.

Мы вышли из мэрии под серое небо Северного, сели в машину и двинулись.

«Аурелиус» мягко покачивался на ухабах просёлочной дороги, унося нас прочь от Северного.

Я держал горшок с «Пожирателем» на коленях, изучая растение при тусклом свете, пробивающемся сквозь тонированные стёкла. Листья, ещё недавно упругие и налитые силой, теперь потускнели, несмотря на то, что я влил в него крупицу магии. Стебли потеряли характерный фиолетовый отлив, побледнели до болезненной зелени. Корневая система — я чувствовал её состояние через тонкую связь, установленную ещё в кабинете Гужевого — была истощена почти до предела.

Этот идиот держал уникальный организм, питающийся тёмной энергией, в кабинете, где единственным источником магии был дешёвый артефакт климат-контроля. Всё равно что посадить рыбу в песок и удивляться, почему она дохнет.

Но потенциал оставался. Я видел его в структуре клеток, в паттернах энергетических каналов, в том, как растение жадно впитывало каждую каплю силы, которую я в него вливал. Дайте ему заражённую, пропитанную некрозом землю Котовска, и оно оживёт за считанные дни. Разрастётся и окрепнет.