Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Алмазов Игорь

Я сделал небольшую паузу.

— Но самое главное — улучшить условия труда, — заявил я. — Снизить вибрацию, использовать виброзащитные перчатки и обувь. Сократить продолжительность работы с вибрирующим оборудованием до шести часов в смену. Делать регулярные перерывы каждые два часа по десять-пятнадцать минут.

Максим Николаевич вздохнул.

— Не знаю, согласится ли руководство, — сказал он. — У нас и так кадров не хватает. Если ещё и рабочий день сокращать…

— Никуда не денутся, — отрезал я. — Я составлю вам заключение, опыт уже имеется. Так, пока что посидите в коридоре, я приму остальных по профосмотру и вернусь к вам.

— Хорошо, — тот кивнул и вышел в коридор. Я решил для начала отпустить остальных работников, чтобы не тратить их время.

Но симптомы вибрационной болезни нашлись и у второго, и у третьего.

Из десяти человек они нашлись у семи. Так, это уже очень плохо.

Боли в спине, головные боли, онемение рук, тошнота, головокружение, нарушение сна, дрожание пальцев. Всё это было симптомами вибрационной болезни от общей вибрации.

С таким я ещё не сталкивался.

Перечислил Лене, какие им всем надо сделать направления, а сам пошёл к Жидкову.

— О, Александр Александрович в гости решил прийти, — обрадовался инфекционист. — К нашему шалашу, как вы, молодежь, говорите.

Да никто так не говорит.

— Владимир Фёдорович, я к вам по поводу сегодняшней комиссии, — ответил я. — У семи работников я выявил вибрационную болезнь. Раньше с таким не сталкивался, максимум у одного-двух были проблему.

— У железнодорожников? — спросил Жидков. — Это плохо.

— Подозреваю, их условия труда оставляют желать лучшего, — сказал я. — И с этим надо что-то делать.

Жидков задумчиво покачал головой.

— И что вы предлагаете? — спросил он.

— Составить официальное заключение от профкомитета, направить его руководству, — ответил я. — Указать на выявленные случаи профессионального заболевания. Потребовать улучшения условий труда, снижения вибрации, установки виброзащитных сидений в технику, выдачи специальных перчаток и обуви, сокращения рабочего времени, обязательных перерывов. Это их обязанность.

— Как бы проблем из-за этого не было… — ответил инфекционист. — Всё-таки РЖД — это серьёзная организация. А мы фактически обвиняем их в некачественном оборудовании и нарушении норм безопасности.

— То, что они серьёзная организация, не значит, что они могут плевать на здоровье своих сотрудников, — отрезал я. — Владимир Фёдорович, бумагу нужно составить именно вам и отнести Савчук. Такого уровня вопросы решает председатель по комиссиям. Я только приложу все свои осмотры и заключения.

Он снова немного помолчал, побарабанил пальцами по столу.

— Хорошо, я сделаю это, — наконец кивнул он. — Вы правы, если у семи из десяти работников — это серьёзно.

Мы составили с ним документ, я дополнительно принёс ему свои осмотры, и он отправился к Савчук.

Я же вернулся к себе, объяснил работникам ситуацию. Многие из них и сами были рады наконец разобраться с подобным состоянием.

Лена раздала всем направления к неврологу. Вот Савинов-то развлечётся, к нему сразу семь железнодорожников придёт. Но это его работа.

После этого мы продолжили наш обычный приём.

Остаток прошёл спокойно, даже удивительно. К вечеру я окончательно выбился из сил. Лена сегодня тоже устала, так что мы решили не задерживаться и сразу идти домой.

И на улице нас встретил Чердак собственной персоной. С перебинтованной головой, но довольно бодрый.

— Саня, брат! — радостно выкрикнул он. — А вот и я!

Лена аж вздрогнула от неожиданности, а я только усмехнулся. Да, Чердак умеет эффектно появиться.

— Выписали уже? — поинтересовался я.

— Да, только на перевязки сказали ходить! — отозвался он. — А так уже дома, матушка вовсю откармливает меня. Саня, я спасибо хотел снова сказать. Ты спас меня.

— Ерунда, это моя работа, — отмахнулся я. — Только больше в драках не участвуй.

Хотя кому я это говорю? Мои слова всё равно до адресата не дойдут, Чердак без драк — не Чердак.

— Тот матч переиграли, кстати, — заявил он. — Два-ноль в нашу пользу. Вот так-то с Аткарском шутки шутить! Слушай, а ты уже домой? Давай подвезу?

— А тебе можно за руль? — уточнил я. — Сотрясение же.

— Да у меня крепкий кочан, чего мне будет? — хмыкнул тот. — Даже эта тётя-невролог сказала, что можно ездить уже, всё равно мозгов меньше не станет!

Я на всякий случай проверил его праной. Да, и правда он в порядке. Что ж, тогда отказываться не буду, я и в самом деле ужасно устал сегодня.

— Только сначала медсестру мою завезём, — сказал я. — Лена, садись, не бойся.

Мы сели к Чердаку, он включил музыку, и мы поехали. «Бэнг чучука бэнг еду по Москве качу» орало из динамиков. Что это за песня вообще, что за чучука⁈

Лучше и не спрашивать.

Завезли Лену, потом Чердак отвёз меня. Я напоследок ещё немного влил ему праны, чтобы он скорее поправился, попрощался и пошёл домой.

Поднимался по лестнице и уже мечтал об ужине и сне. Сегодня как раз моя очередь спать на диване. Добрался до двери и удивлённо уставился на ручку.

Какого чёрта на неё надет Гришин носок⁈

Глава 17

Я удивлённо уставился на дверь, на которой был надет Гришин носок. Это что вообще за приколы, зачем так делать?

Позвонил в звонок. За дверью послышался какой-то шум, но открывать никто не спешил. Только минуты через две дверь приоткрылась, и высунулась лохматая голова Гриши.

— Саша, ну ты чего⁈ — возмущённо воскликнул он. — Носок не увидел?

— Эм… Увидел, — отозвался я. — А зачем ты его повесил?

Теперь Гриша уставился на меня так же удивлённо, как я до этого смотрел на носок.

— Саш, ты в каком мире живёшь? — хмыкнул он. — Если носок на ручке двери весит — значит, я с девушкой!

Ну просто великолепно!

— А нельзя эсэмэску написать было? — спросил я. — Или ты хотел, чтобы весь подъезд в курсе твоих кодировок был⁈

— Да я спешил, там вообще не до эсэмэсок было, — замахал он руками. — Саш, друг, ну прошу, погуляй где-нибудь ещё часик.

Часик⁈ Во даёт.

— Ладно, час у тебя есть, — вздохнул я. — Но в следующий раз чтоб такого не было! Предупреждай заранее!

Он радостно тряхнул головой и скрылся за дверью. Так, у меня час. К бабе Дуне сегодня сил идти нет, да и живёт она далековато, пешком минут тридцать в одну сторону. Так что не вариант.

Пока думал, всё-таки снял этот злополучный носок с ручки. А то что вообще люди подумают!

И тут снизу раздались голоса. По лестнице поднимался Илья и его мама, Алевтина Сергеевна.

— Так что разумеется, мой оленёнок, пока выгоднее жить вдвоём, — настоятельно говорила Алевтина Сергеевна. — Ты ведь и готовить не умеешь! Ой, Сашенька, здравствуй!

— Добрый вечер, — улыбнулся я, глядя на хмурого Илью и радостную Алевтину Сергеевну. — Как у вас дела?

— Да вот, переехала сегодня, — бодро ответила та. — В квартире столько дел до понедельника, мой слонёнок вообще не умеет убираться и готовить.

— С готовкой у него плохо, он однажды приготовил кекс, куда забыл положить сахар, и пришлось его выкинуть, — сочувственно кивнул я.

Бумагин хотел прожечь меня взглядом, но у него не получилось. Алевтина Сергеевна ахнула.

— Птенчик, ну нельзя же угощать других некачественными кексами, — всплеснула она руками. — Особенно такого хорошего доктора. Саша, а вы чего тут стоите?

Да к нам друг девушку привёл.

— Ключи забыл, а друг только через час будет, — ответил я. — Думаю вот, куда пойти.

— Так пойдёмте к нам, — тут же ответила она. — Я вас ужином накормлю в знак благодарности! Вы не представляете как я рада, что снова буду работать. Даже не понимала, как мне этого не хватает.

— Спасибо за приглашение, — я решил не отказываться.

Во-первых, альтернатив у меня не было, во-вторых, выражение лица Ильи во время этого разговора — бесценно.