Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Алмазов Игорь

— Вадик мне говорил, что его стартап — это какое-то мобильное приложение, — вспомнил я.

Гриша довольно закивал головой.

— Это наша легенда, чтобы идею никто не украл! — заявил он. — А то сейчас откроют до нас, а на такой маленький город два компьютерных клуба вообще не нужны!

Ну, наверное, логика в этом есть.

— Ладно, а в чём суть этого вашего компьютерного клуба? — спросил я. — Компьютеры же у всех почти есть сейчас.

— Да ты не понимаешь, — замахал руками Гриша. — Компы, может, и есть, но игры они не все тянут. А игры выходят сейчас всё более и более навороченные. Не у всех хватает денег на мощные компьютеры и приставки для таких игр, особенно у школьников. А в клуб можно прийти, заплатить за час и поиграть на топовом железе. Плюс атмосфера, общение, турниры. Это сейчас очень популярно в больших городах. А в Аткарске такого пока нет.

Ну, я в этом разбирался мало, но звучало и в самом деле логично.

— Только давай осторожно, — предупредил я Гришу. — Бизнес-план составьте, все риски оцените и прочее.

— Всё будет, — довольно кивнул друг. — Мне кажется, белая полоса у меня начинается.

— Рад за тебя, — кивнул я.

В самом деле, очень радовался за друга. Он молодец.

Мы ещё немного поговорили о наших делах и отправились спать.

Утро четверга началось по стандартной схеме. Подъём, тренировка, душ, завтрак. Утренние упражнения постепенно занимали всё больше времени, потому что у меня повышалась выносливость. И это не могло не радовать.

А к ранним подъёмам я привык, ничего страшного.

Гриша вон зато никак к этому привыкнуть не мог. Попытался запустить в меня подушкой, но я ловко уклонился. И всё-таки растолкал его. Стартапы стартапами, а детей в школе тоже надо охранять.

Мы позавтракали, и я отправился на работу.

— Саня! Привет! — уже на подходе к поликлинике раздался знакомый голос.

Ко мне со всех ног бежал сияющий Колян.

— Доброе утро, — усмехнулся я. — Ну что, как дела?

— Я ходил к Савчук, — он остановился рядом со мной, пытаясь отдышаться. — И мне дадут целевое! Я буду поступать в Саратовский медицинский по целевому, представляешь?

— Рад за тебя, — улыбнулся я. — А что с экзаменами?

— Сейчас, — торопливо кивнул он.

Несколько мгновений помолчал, окончательно восстанавливая дыхание.

— В общем, я так-то выпускник колледжа медицинского и мог пройти в университет по внутренним экзаменам, — начал объяснять он. — Но тогда я не смог бы поступать по целевому. А без него у меня куда меньше шансов. Поэтому мне нужно будет сдавать в этом году ЕГЭ со всеми школьниками.

Что-то я слышал об этом «ЕГЭ». Единый государственный экзамен, такие были по всем предметам.

В моём мире такого не было, разумеется.

— Ну, значит сдашь, — кивнул я. — Только готовиться к ним надо.

— Это я понимаю, — вздохнул Колян. — Биология ещё ладно, а вот химия… У меня с ней всегда проблемы были. Я бы к репетитору пошёл, но денег сейчас лишних нет.

Ох и не нравится мне, куда он ведёт.

— Поэтому, Сань, помоги мне! — закончил Колян. — Ты же сдавал химию! Ты знаешь, что там и как надо учить. Всего одно занятие в неделю, умоляю! Я без тебя не подготовлюсь.

Так, сейчас середина марта. Насколько я знаю, эти экзамены сдают в июне. И Колян хочет за три месяца, занимаясь раз в неделю, подготовиться? Самоуверенно.

— Колян, вот у меня вообще времени на это нет, — честно сказал я. — Ни раза в неделю, ни раза в месяц. Сейчас я ещё и исполнять обязанности заведующего терапией в поликлинике буду. Так что извини, но тут помочь не смогу.

Колян заметно погрустнел.

— Но сам я точно не сдам, — запереживал он. — Вот зачем для поступления в университет этот ЕГЭ дурацкий! Люди по два года готовятся. Как мне теперь?

Я понимал, о чём он. Если не сдаст ЕГЭ в этом году — у него будет ещё целый год на подготовку. Но терять этот год он, разумеется, не хотел.

— А проходной балл там высокий на места по целевому? — спросил я.

— В том году было двести пятьдесят баллов, — ответил Колян. — Это русский, химия и биология. Математику надо просто базу сдать, она не считается.

Я кивнул головой. Относился к рентгенолаборанту уже как к младшему брату и сейчас снова захотел ему помочь. Просто по-человечески.

— Я подумаю о твоей проблеме, — пообещал я ему. — Дай мне пару дней, постараюсь что-то придумать.

— Ты лучший! — снова просиял тот. — Не представляешь, как буду тебе благодарен! Я так хочу поступить!

Мы дошли до поликлиники, Колян отправился в рентген-кабинет, а я к себе. У меня в кабинете суетилась Лена.

— Доброе утро, — кивнула она мне. — Так, карты вот все на сегодня приготовила, бланки вот на столе, журналы потом заполню сама. Справишься?

— Да справлюсь, — усмехнулся я. — Что за паника? Я же без тебя тут как-то работал.

— Знаю, но всё равно неспокойно, — призналась она. — Не хочу ни в какую аптеку идти, что за срочность вообще?

Я прекрасно знал, что там за срочность, но Лене этого решил не рассказывать. Это было не то, чем можно поделиться.

— Иди спокойно, пациенты будут в надёжных руках, — усмехнулся я.

Лена кивнула, взяла свою сумку и отправилась в аптеку. Я же включил компьютер, открыл МИС. Пора начинать приём.

Первой зашла женщина лет сорока. Внешний вид у неё был весьма необычный. Округлый, выпирающий вперёд живот, массивная грудь и тонкие непропорциональные ноги и руки.

Когда она повернулась закрыть дверь, под затылком на шее я заметил характерную выпуклость — жировой валик. «Бизоний горб». Кожа лица у женщины была красной, с багровым оттенком. На щеках виднелись сосудистые звёздочки.

Она тяжело уселась на стул.

— Здравствуйте, — кивнула она. — Лавцова Марина Владимировна.

Я кивнул, открывая медицинскую карту в МИСе. Одновременно обдумывал случай. Похоже на классическую картину синдрома Кушинга. Ожирение туловища, тонкие конечности, круглое лицо, горб на шее. Но сначала опрос.

— На что жалуетесь? — спросил я.

Она вздохнула, потом начала говорить. Медленно, с паузами.

— Доктор, всё плохо, — сказала она. — Я уже не знаю, что делать. За последний год очень сильно поправилась. Набрала двадцать килограммов. Раньше весила шестьдесят, а сейчас восемьдесят. Ем я мало, даже на диетах сидела. Но всё равно толстею. Причём странно, живот растёт, грудь растёт, лицо опухло. А руки и ноги худые остались.

Это я заметил с самого начала.

— И давление, — продолжила Марина Владимировна. — Раньше всегда было нормальное, сто двадцать на восемьдесят. А сейчас постоянно высокое. Сто семьдесят, сто восемьдесят. Таблетки пью, а не помогает.

Она замолчала, перевела дыхание. Я кивнул, записывая.

— Ещё что-то беспокоит? — спросил я.

— Слабость, — сказала пациентка. — Ужасная слабость, мышцы как ватные просто. Встать со стула не могу, по лестнице еле поднимаюсь. А ведь раньше я активная была, на работу ходила, по дому управлялась. Сейчас прихожу домой — падаю на диван и лежу. Сил вообще нет.

Я продолжал записывать жалобы. Да, картина классическая.

— А ещё кожа, — добавила Марина Владимировна, поднимая свитер и показывая живот.

Я внимательно посмотрел на её живот. На коже были широкие растяжки — стрии. Но не обычные бледные, какие бывают после беременности или резкого похудения. Эти были багровые, фиолетовые, широкие, до сантиметра шириной. Располагались вертикально, от рёбер вниз.

Классические стрии при синдроме Кушинга из-за истончения кожи и распада коллагена.

— Понятно, — кивнул я. — А месячные как? Регулярные?

— Нет, — покачала головой Марина Владимировна. — Пропали, уже полгода нет. Я думала, климакс начинается. Но в сорок два рано, наверное.

— Хорошо, — кивнул я. — А волосы? Не замечали изменений?

Она покраснела, замялась.

— Доктор, это… стыдно, — сказала она. — Но у меня… усы выросли. И на подбородке волосы. Я их выщипываю, бреюсь. Но они снова растут: жёсткие, тёмные, как у мужчины.