Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей

Руки сами потянулись к воротнику.

Непослушными, дрожащими пальцами он расстегнул первую пуговицу. Затем вторую. Третью. Воротник разошелся, и Александр впервые за этот бесконечный день смог вдохнуть полной грудью.

Он с силой дернул оторванный эполет, отрывая его с мясом, и брезгливо бросил в чернильную лужу. Символ власти, которой никогда не было. Мундир поддался тяжело, цепляясь пуговицами и орденами, словно отказываясь отпускать своего пленника. Александр сбросил его на пол, оставшись посреди разгромленного кабинета в одной влажной рубашке.

Император умер. Тот самодовольный болван, смотревший по утрам в зеркало и веривший в свою исключительность, остался лежать в луже чернил вместе со сброшенной золотой шкурой. На его месте остался просто человек. Испуганный, потерянный парень, натворивший страшных дел.

Перешагнув через мундир, Александр подошел к неприметному шкафу в углу. Личный сейф-гардероб. Охрана настояла на его установке много лет назад — на случай экстренной эвакуации. Наличные, поддельные документы, простая одежда. Он никогда не думал, что этот день настанет.

Дверца бесшумно открылась. Александр быстро, не глядя в зеркало, натянул тёмную водолазку и неприметную куртку без знаков отличия. В кармане куртки звякнули ключи от старой неприметной машины, пылящейся в служебном гараже. Императоры не водят сами, они ездят в бронированных кортежах.

Но он больше не был Императором.

В последний раз окинув взглядом руины своего кабинета, Александр повернулся и вышел через потайную дверь, не оглядываясь.

Служебные коридоры были пусты. Александр шел быстро, опустив голову. В темной куртке он походил на уставшего техника или сотрудника ночной смены. Никто не обратил на него внимания. Дворцовая гвардия охраняла парадные входы, даже не подозревая, что их правитель уходит через задний двор.

Машина завелась со второго раза, недовольно чихнув двигателем. Этот грубый механический звук показался Александру самым прекрасным из всего, что он слышал за день. Автоматические ворота поползли вверх, выпуская его в ночь.

Столица встретила его пугающей тишиной. После рева сирен и дальних отголосков взрывов улицы казались вымершими. Редкие прохожие жались к стенам, окна домов были темными. Город затаился в ожидании развязки. Александр гнал машину по широким проспектам, чувствуя себя призраком в собственной Империи.

Адрес Орлова он помнил наизусть. Старый, солидный дом в центре, третий этаж. Он часто бывал там ребенком, разглядывал коллекцию старинных карт, пил чай с вареньем. Потом визиты прекратились — статус не позволял.

Бросив машину во дворе, он вошел в темный подъезд. Лифт не работал. Александр поднимался по лестнице, и с каждой ступенькой сердце билось всё тяжелее.

На третьем этаже он замер. Дверь нужной квартиры была приоткрыта.

Александр толкнул створку и шагнул в темноту прихожей. Квартира казалась пустой, лишь из кухни на пол ложилась тусклая полоска желтого света. Он пошел на этот свет, не пытаясь скрываться — Орлов наверняка слышал его шаги.

Кухня была маленькой и старомодной. Орлов сидел за круглым столом, сгорбившись. Перед ним стоял наполовину пустой стакан с коньяком, рядом — и такая же почти пустая бутылка. Старик даже не повернул головы, когда Александр застыл в дверном проеме. Лишь едва заметно дернул плечом — он узнал, кто пришел.

Александр смотрел на седую, растрепанную голову, на опущенные плечи человека, который всегда держал спину прямо. На пальцы, вцепившиеся в стекло стакана, как в спасательный круг.

Это он его сломал. Своим высокомерием и паранойей.

Александр молча прошел к столу и сел напротив. Орлов продолжал гипнотизировать янтарную жидкость. Тишина стала невыносимой.

— Зачем пришёл? — голос Орлова звучал надтреснуто и сухо. — Арестовать? Гвардию привел?

— Нет.

— Тогда зачем?

Александр судорожно сглотнул. Всю дорогу он репетировал слова, выстраивал правильные фразы, но сейчас, глядя на разбитого старика, все заготовки рассыпались в прах.

— Я… — голос дрогнул, и он с трудом откашлялся. — Виктор Петрович…

Орлов горько усмехнулся.

— Надо же. Виктор Петрович. Вспомнил, как меня зовут. А всего пару часов назад я был предателем и выжившим из ума стариком.

— Я лишь…

— И что изменилось?

Горло свело спазмом. Александр не хотел плакать, только не здесь, но глаза предательски защипало.

— Я-я лишь хотел сказать, что… ты был прав, — выдавил он из себя сдавленным шепотом. — Во всём прав. Я всё разрушил.

Орлов медленно поднял голову. В его потухших глазах Александр увидел то, чего боялся больше всего — застарелую боль человека, чью преданность растоптали.

— Поздно, Саша, — тихо ответил Орлов. — Слишком поздно для извинений. Империю не склеить словами.

— Я-я знаю.

— Тогда зачем ты здесь?

Слезы всё-таки прорвались, покатившись по щекам, но Александру было уже плевать на то, как он выглядит.

— Потому что ты… ты единственный, кто заботился обо мне по-настоящему, — его голос ломался. — Не о Короне или власти, а… обо мне. А я потерял тебя по собственной глупости.

Орлов молчал, но в его взгляде что-то едва уловимо дрогнуло.

— Ты был мне вместо отца, — слова хлынули потоком, прорывая плотину многолетнего отчуждения. — После того, как его не стало… ты один не давал мне упасть. Ты держал меня. А я отплатил тебе… вот так.

Александр уронил голову на скрещенные руки и громко, жалко зарыдал, вздрагивая всем телом. Как обычный, запутавшийся парень, окончательно осознавший масштаб своей катастрофы.

Никто не прерывал его. Лишь спустя несколько минут скрипнул отодвигаемый стул, раздались шаги, и на его вздрагивающее плечо легла теплая, широкая ладонь.

Александр поднял мокрое лицо. Орлов стоял рядом. В его взгляде больше не было отчуждения — лишь бесконечная усталость и какое-то горькое прощение.

— Дурак ты, Сашка, — тихо произнес Виктор Петрович. — Такой же упертый дурак, каким был твой отец в молодости.

Старик тяжело вздохнул и сел обратно, но на этот раз на соседний стул, ближе к нему.

— Налить?

Александр, не доверяя голосу, лишь кивнул. Орлов достал из шкафчика второй пузатый стакан и щедро плеснул в него коньяка.

Они выпили в молчании, но теперь эта тишина не душила. Она была тишиной двух людей, сбросивших маски и уставших от лжи. Коньяк обжег горло, принося легкое, иллюзорное оцепенение.

— И-и что теперь? — глухо спросил Александр, глядя на дно стакана. — Армия обезглавлена. Экономика лежит. Заводы в руинах.

— Воронов мог бы взять Столицу еще сегодня вечером, — спокойно заметил Орлов. — Но не взял. Не задумывался, почему?

— Не знаю.

— А я знаю, — Орлов покрутил стакан в пальцах. — Потому что ему не нужна Столица в руинах. Ему нужна работающая инфраструктура.

Александр нахмурился, пытаясь включить отключившийся мозг.

— Он не хочет нас добивать, Саша. Он ждет либо, чтобы мы сами развалились, либо… пришли к нему договариваться. Но на его условиях.

— Сдаться?

— Не просто сдаться, — покачал головой старик. — Договариваться о полной капитуляции. Признать новые правила игры. Это разные вещи. У меня есть контакт, — добавил Орлов, заметив вопросительный взгляд Александра. — Фея, помощница Воронова. Она оставила мне закрытый канал связи после встречи на источниках. Сказала: «Если понадобится — звоните».

— И ты думаешь…

— Я думаю, что это наш единственный выход. Поехать туда вдвоём и поговорить с ним лично. Не как Император с бунтовщиком, а как проигравший с победителем.

— Он не станет со мной разговаривать, — Александр покачал головой. — После всего, что я ему наговорил…

— Станет, — усмехнулся Орлов. — Воронов — циник и прагматик. Ему плевать на твои слова и на уязвленную гордость. Ему нужен стабильный регион, который не обрушится в хаос гражданской войны. А для этого нужны мы.

За окном начало сереть. Ночь отступала, неохотно сдавая позиции бледному, холодному утру.