Пепел и Мёд (СИ) - "Архимаг"

Юноша судорожно хлебнул из чаши и тут же брезгливо выплюнул воду прямо на белоснежные сапоги жреца.

— Что за мерзость? — прорычал Аймос, и земля под ритуальным залом мелко завибрировала в такт его гневу. — В этой воде слишком много солнца и гниющих листьев. В ней плавали лягушки! Нормальная вода должна быть холодной, темной и богатой минералами. Она должна течь на глубине трех миль под землей, а не собираться из луж! Вы что, поить меня отваром из тины вздумали?

— Да как ты смеешь! — взвизгнул жрец, теряя остатки эльфийского величия. — Это святотатство! Ошейник Послушания! Немедленно наденьте на него Ошейник! Он осквернен тьмой!

Дюжина эльфийских гвардейцев сорвалась с места, выставив копья. Из их рук вылетели светящиеся магические путы, пытаясь сковать движения строптивого призванного.

Аймос тяжело вздохнул.

— Как много шума от воробьев, — пробурчал он.

Юноша просто топнул ногой по каменной плите.

КРР-Р-РАК!

Каменные плиты под ногами гвардейцев раскололись мгновенно. Из образовавшихся трещин с ревом вырвались столбы перегретого пара и фонтаны жидкой багровой магмы. Ритуальный зал за долю секунды превратился в кипящий ад. Эльфийские копья расплавились еще на подлете, а золоченые доспехи гвардейцев начали стекать на землю.

Священное Древо Жизни, чьи корни под землей встретились с внезапно проснувшимся вулканическим очагом, обиженно зашипело, загорелось снизу и начало стремительно превращаться в огромный, очень дорогой древесный уголь.

Эльфы с визгом разбегались во все стороны, забыв про пророчества, Темного Властелина и вековое величие своего народа.

…Аймос лениво прошелся по дымящимся руинам. Его взгляд зацепился за уцелевший сундук. Пинком ноги он разнес кованую крышку, найдя внутри увесистый мешок золотых монет и пару пузатых глиняных бутылей с дорогим эльфийским вином.

— Пожалуй, это я заберу. Пойдет за извинения за испорченные сапоги, — пробасил юноша, закидывая мешок за плечо и подхватывая бутыли.

Он повернулся и неторопливо пошел прочь из горящего эльфийского леса. Перед ним расстилалась широкая, выжженная долина. На горизонте возвышался угрюмый пик действующего вулкана, окутанный черным дымом и грозовыми тучами. Именно там, согласно паническим рассказам эльфов, находилось логово Темного Властелина.

Аймос откупорил бутыль зубами, сделал долгий глоток и удовлетворенно хмыкнул. Напиток был сладким и терпким.

— Так, значит, этот ваш Властелин живет в вулкане… — пробормотал он вслух, шагая по каменистой тропе. — Вулкан — это хорошо. Базальт, сера и добротный жар. Наш человек. Наверняка у него там тоже куча проблем с логистикой, скелетами и вечной сыростью в подземельях. Надо наведаться к нему в гости, предложить выпить. Если окажется нормальным мужиком, быстро договоримся.

Юноша сделал еще один глоток, и на его лице снова появилось задумчивое выражение. Он посмотрел на серое небо нового мира.

«И всё-таки… кто же та женщина? — подумал он. — Этот запах тихих подземных вод… странно знакомый».

Эстро и Эгилия

Свет Искры, зажатой в ладони Эстро, начал стремительно разрастаться. Бьющий из нее слепящий белый луч пронзил тяжелый, пропитанный серой полумрак тронного зала, заставив багровую магму на стенах испуганно померкнуть. Пространство со стоном натянулось, и прямо над алтарем развернулась колоссальная трехмерная проекция.

— Этот фрагмент мы с Перчинкой перехватили на самой границе Бездны, — тихо произнес Эстро, не отводя взгляда от бурлящего белого сияния. — Исток Творения уловил тончайший ментальный след. Твой Аймос… он выжил. Но его душа улетела слишком далеко.

На глазах у ошеломленной Эгилии в воздухе соткался образ совершенно иного, чужого мира. Вековые исполинские деревья, перепуганные эльфы в порванных шелковых одеждах, дымящиеся руины какого-то храма… и юноша. Тонкий, бледный, с изящными чертами лица. Он выглядел как классический эльфийский принц из дешевого фэнтези, но держался с такой ленивой, тяжелой грацией, что это противоречие мгновенно бросалось в глаза.

А когда парень заговорил, его голос напоминал скрежет тектонических плит:

— Что за картонное тело? И почему в этом мире всё сделано из картона и соплей?

Эгилия медленно сделала шаг вперед. Ее ладони судорожно сжались, а багровые, светящиеся лавой трещины на ее лице на мгновение вспыхнули жаром. Она во все глаза смотрела на застывшую в воздухе проекцию.

— Он… он жалуется на прочность мебели, — прошептала Владычица Мертвых, и в ее голосе впервые за всё время прорезалось что-то живое. — И этот взгляд… Господи, он до сих пор хмурит брови точно так же, когда недоволен.

На экране тем временем эльфийский жрец поднес юноше золотую чашу со «Священной Водой Лесных Источников». Парень брезгливо принюхался, отхлебнул и тут же с отвращением выплюнул воду прямо на белоснежные сапоги старейшины.

— Что за мерзость? — прорычал он в проекции. — В этой воде слишком много солнца и гниющих листьев. В ней плавали лягушки! Нормальная вода должна быть холодной, темной и богатой минералами. Она должна течь на глубине трех миль под землей, во тьме, а не собираться из луж!

Эгилия судорожно вздохнула, прижав ладонь к губам.

— Он ищет меня… — ее голос сорвался на тихий всхлип. — Он помнит…

— Он помнит твой запах, Эгилия, — мягко подтвердил Эстро. — Его душа, даже запертая в новом теле без единого воспоминания, инстинктивно ищет ту самую холодную, чистую воду из темных земных глубин. Воду, которая пахнет тобой.

Вспышка проекции медленно угасла. Зал снова погрузился в привычный, давящий полумрак. И огонек надежды, только что так ярко полыхнувший в глазах Эгилии, начал стремительно тускнеть, уступая место ледяной реальности. Ее плечи бессильно опустились.

— Зачем?.. — тихо, с глухой горечью спросила она, поворачиваясь к Эстро. — Зачем ты показал мне это? Зачем дал эту глупую надежду?

— Это не надежда, а факт, Эгилия. Твой муж жив.

— Жив⁈ — Владычица Мертвых резко вскинула голову, и лава в её глазах тревожно запульсировала. — Он переродился на самом далеком краю мультивселенной, Эстро! Искать его там — всё равно что перебирать все песчинки на дне высохшего океана! И самое страшное… он меня не помнит. Для него я лишь смутное ощущение, фантомный запах прохладной воды. Сейчас он совершенно другой человек, у него новая жизнь, новые заботы. Тот Аймос, которого я любила, умер там, на полу моего замка. А этот мальчишка… он чужой. Он никогда не вернется.

Айсштиль, всё это время безмолвно стоявшая в кандалах у трона, вдруг сделала шаг вперед. Цепи со звоном натянулись.

— Он вернется, Эгилия, — твердо произнесла ледяная богиня. — Душа бога не меняется. Я знаю это по себе. Когда Осколок взломал мою Книгу Судьбы и переписал мои чувства, я тоже была чужой. Идеальной ледяной машиной для убийства. Но искра… искра истинной сути всё равно спасла меня. Аймос вспомнит тебя. Обязательно.

Айсштиль посмотрела прямо в пылающие глаза Императрицы Преисподней:

— Если цена его возвращения — моя вечная служба в этих чертогах, я согласна. Я буду сдерживать твоих демонов и замораживать грешников столько, сколько потребуется. Я приму любые твои условия. Только дай ему шанс. И дай шанс себе.

Эгилия перевела тяжелый взгляд с Айсштиль на Эстро.

— Вы сговорились, — глухо произнесла она. — Давите на жалость? На мои чувства?

— Я давлю на логику, Эгилия, — Эстро спокойно убрал Искру в карман. — Когда Громовержец расколол наши души на Осколки, мы тоже забыли всё. Но потом всё равно собрались вместе. Потому что божественные узы сильнее забытья. Аймос сохранил свою суть. И если объединим силы, мы найдем его. Рано или поздно.

Эгилия молчала. Она повернулась и медленно поднялась по ступеням к своему обсидиановому трону, ее лавовые следы с шипением испаряли влагу на полу. Владычица Мертвых долго смотрела на свои покрытые шрамами ладони, взвешивая всё, что услышала. Надежда была слишком большой роскошью для мертвых, но…