Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс

Дядя покраснел от злости. Ещё бы — графом Воронцовым император назвал меня, а не его.

Но у Ярослава Игоревича не было ни единой возможности выказать своё возмущение, так что пришлось его проглотить.

— Говорите, — повелительно сдвинул брови император.

Дядя нехотя подчинился:

— Ваше Величество, я пришёл к вам с просьбой разрешить мне выйти из рода Воронцовых и вступить в княжеский род Долгоруковых. По закону крови я имею на это право, моя прабабушка до замужества носила титул княжны Долгоруковой. Михаил Александрович согласен меня принять.

— Благодарю вас, Ярослав Игоревич, — кивнул император и посмотрел на Долгорукова: — Что скажете вы, Михаил Александрович?

— Я с радостью приму Ярослава Игоревича в свой род, как только возглавлю его, — важно ответил Долгоруков.

На меня он не смотрел, но я и без того чувствовал его насмешливое презрение.

Так вот что они задумали… Ну‑ну.

Император тем временем повернулся ко мне.

— Просьба весьма необычная, — спокойно сказал он. — Неудивительно, что мне нужен совет. Что скажете, Александр Васильевич? Стоит ли мне уважить просьбу вашего дяди?

— Ваше величество! — запротестовал Ярослав Игоревич, но император лёгким движением руки остановил его.

— Ситуация действительно необычная, — кивнул я. — Вы позволите мне поговорить с Ярославом Игоревичем?

— Прошу вас, — согласился император.

Прежде чем заговорить с дядей, я глубоко вдохнул и пообещал себе во что бы то ни стало остаться в рамках приличий.

— Ярослав Игоревич, вы можете рассказать о причинах вашего неожиданного решения?

— Ты отобрал у меня моё законное наследство! — прорычал дядя. — Какие ещё причины тебе нужны? Воронцовы не ценят и не уважают меня. Что ж, я не навязываюсь. Мы всегда были чужими по духу, а теперь станем чужими и по крови.

Он как будто заранее репетировал эту обличительную речь.

— Вы хорошо подумали? — участливо спросил я. — Обратного пути не будет, надеюсь, вы это понимаете.

Дядя резко тряхнул головой:

— Не нужен мне никакой обратный путь. Я не собираюсь подчиняться тебе, понял?

— Вполне, — кивнул я. — Что ж, больше у меня нет вопросов.

— Вы готовы дать мне совет, Александр Васильевич? — поинтересовался император.

— Готов, Ваше Величество. Князь Долгоруков всё равно не сможет принять моего дядю в свой род, пока не станет официальным главой. Так вот, я предлагаю вам дать Ярославу Игоревичу последнюю возможность подумать. Скажем, до дня церемонии. Если к моменту окончания церемонии дядя не изменит своего решения, я советую вам разрешить ему переход. Воронцовы никого не собираются удерживать силой.

— Я не передумаю, — сжав кулаки, громко произнёс дядя. — Никакое время на размышление мне не требуется.

— Это решать мне, — холодно заметил император, обращаясь к Ярославу Игоревичу. — Я могу вовсе запретить вам смену рода. Но, пожалуй, последую совету Александра Васильевича. Я приглашу вас к себе после церемонии и объявлю своё окончательное решение. Всего хорошего, господа.

Тон императора не оставлял никаких сомнений — встреча была окончена.

Князь Долгоруков уловил это и поднялся из кресла.

— Спасибо, что приняли нас, Ваше Величество. До свидания!

— Ты и здесь умудрился всё испортить, — прошипел дядя, проходя мимо меня. — Мерзавец!

Когда они скрылись из виду, император сочувственно улыбнулся мне:

— Теперь вы понимаете, почему я сказал, что вы умеете приходить вовремя?

— Понимаю, Ваше Величество, — усмехнулся я. — Но вы ещё не знаете, насколько вовремя я к вам пришёл.

— Присаживайтесь, не стойте, — пригласил государь. — Если хотите, я прикажу принести вам другое кресло.

— Я не суеверен, — отмахнулся я и сел в кресло, которое минуту назад занимал князь Долгоруков.

— Вы не пожалеете о своём решении? — поинтересовался император. — Воронцовы действительно готовы отпустить своего родственника?

— Разумеется, — кивнул я. — Насильственно мил не будешь. Интересно только, на что рассчитывает дядя?

— Его надежды не сложно угадать, — усмехнулся император. — Михаил Александрович молод, наследников у него пока нет. А к тому времени, как они появятся, ваш дядя рассчитывает стать незаменимым. Роль главы рода ему не светит — с этим он уже смирился. Но он надеется остаться хотя бы вторым человеком после главы.

— Амбиции, — вздохнул я. — А ведь он давно уже взрослый. Ладно, не мне его судить. К тому же может случиться так, что через несколько дней его решение не будет иметь никакого значения.

— Почему? — заинтересовался император.

— Это связано с важным делом, по которому я к вам пришёл, — усмехнулся я.

— Так, говорите скорее.

— Дело в том, что вас пытаются бессовестно надуть, ваше величество, — честно сказал я. — Вам подсунули не того главу.

— Что это значит? — изумился император.

— Сегодня ночью мы с Никитой Михайловичем и господином Рябушинским поймали на Смоленском кладбище необычного призрака, — ответил я. — Этот призрак как две капли воды похож на Михаила Александровича Долгорукова.

Император непонимающе потряс головой:

— Повторите, пожалуйста.

— Призрак Михаила Александровича Долгорукова сейчас находится в камере управления Тайной службы.

— Но как такое может быть? Он ведь жив! Мы с вами только что его видели.

— Понимаю ваше удивление, — кивнул я. — Сейчас я вам всё объясню.

Я подробно изложил императору свою версию случившегося. Его Величество слушал меня, не перебивая.

— Если ваша догадка верна, то у меня возникает множество вопросов, — хмуро сказал он. — Почему князь Долгоруков просто не убил своего племянника?

— Он не мог рисковать, — объяснил я. — Ему нужно было живое и невредимое тело. Аптекарь Кауфман сказал мне, что яд, которым отравили младшего Долгорукова, действует только на призраков. Откровенно говоря, нам очень повезло: ведь призрак мог и не появиться вовсе. Но князь Долгоруков и здесь подстраховался. Промедли мы ещё два‑три дня, и призрак исчез бы окончательно.

— Потрясающая авантюра, — покачал головой император. — Александр Васильевич, мне нужно время, чтобы всё это переварить. Скажем, минут десять. Давайте пока выпьем чаю.

— Я бы предпочёл кофе, — сказал я.

— Кофе так кофе, — покладисто согласился император.

Молчаливый слуга принёс мне кофе с молоком, а императору — чай с жасмином, и поставил на стол вазочку с печеньем. Несколько минут мы молча наслаждались нежарким летним днём. В пруду лениво плескалась рыба, из‑за ограды Летнего сада доносились весёлые голоса.

— Люблю этот дворец, — вздохнул император. — Здесь слышно, как бьётся сердце города.

Его реплика не требовала ответа, поэтому я промолчал.

Император сделал ещё глоток чая и заговорил о деле:

— Мы ведь не можем доказать, что это и в самом деле призрак Михаила Александровича Долгорукова?

— Не можем, — согласился я. — Документов у призрака нет, а внешнее сходство не является доказательством. Мало ли кто на кого похож. Да и магию иллюзий нельзя сбрасывать со счетов.

— А что говорит сам призрак? — поинтересовался Его Величество.

— Почти ничего. Просит, чтобы мы его пощадили и называет меня убийцей и мучителем.

— Никакой благодарности за спасение, — понимающе кивнул император. — Очень похоже на князя Долгорукова. Но это тоже не доказательство.

Он взял из вазочки печенье и стал задумчиво крошить его на стол.

— Я не могу отменить церемонию, — сказал он. — Даже отложить её нельзя, сразу поползут нехорошие слухи. Что будем делать, Александр Васильевич? Может быть, устроить князю и призраку очную ставку? Сделаем это неожиданно. Вдруг князь не выдержит и во всём сознается?