Я несколько минут подышал прохладным воздухом у колодца, затем разогрел еду, неторопливо поужинал и помыл за собой посуду. Ополоснув лицо холодной водой, наконец вернулся в спальню. Крох и Люмин ждали меня на прежнем месте, прижавшись друг к другу. Я разделся, скинул сапоги, лёг на край кровати и осторожно приобнял обоих.
Зацелоп тут же подсунул голову под мой подбородок, а Крох, дёрнув лапой, закрыл чёрные глаза.
Заснуть удалось далеко не сразу. Я лежал, слушая их мерное дыхание, а в голове крутились картинки: лавовое поле, припорошенная чернотой шерсть Шипа, золотая марка на каменном столе, чёрные радужки глаз Кроха и светящийся синий узел под корнями Стражника.
Где‑то за окном зарычал зверь, через несколько секунд отозвался второй, и в этой перекличке мне показалось, будто они пытались меня о чём‑то предупредить.
Глава 20
Я распахнул глаза за мгновение до того, как первый луч солнца коснулся подоконника. На лице ощущалось мягкое тепло: одно длинное ухо зайцелопа лежало на моей щеке, а второе свешивалось на лоб, слегка подрагивая.
Повернув голову, я увидел Люмина, раскинувшегося поперёк подушки, и Кроха, свернувшегося клубком у моего бока.
Я осторожно повёл плечом, освобождая руку.
– Подвинься, ушастый, – прошептал я.
Люмин фыркнул, перекатился на бок и с возмущением сунул нос под лапу.
Опустив босые ступни на прохладный пол, я невольно поёжился, быстро накинул рубаху, натянул сапоги и потёр шею.
До выхода осталось мало времени, так что нужно немедленно взяться за работу.
На цыпочках я вышел в коридор, аккуратно прикрыл за собой дверь и направился в погреб. Решив первым делом обогатить корм, протянул руку к ближайшему шарику, прикрыл глаза и принялся за дело. Энергия потекла ровной струйкой, как вода из наклонённого кувшина, и вскоре я напитал сотню порций. Затем немного передохнул, разминая пальцы и прикидывая, сколько корма взять с собой в Лес.
Лучше перестраховаться и захватить двухнедельный запас для Люмина и Кроха, но и про Крамеров забывать не стоит – мало ли кто‑нибудь из их зверей заразится чужеродной энергией.
Я потёр висок, глядя на шарики.
У каждого приручителя по зверю, плюс мои питомцы – итого пять мохнатых. На две недели это семьдесят порций. Немало… Такими темпами я заберу небольшую часть обогащенного запаса, оставив Элиану с гулькин нос.
«А что, если… – я нахмурился, – взять не только обогащённые?».
Ну конечно! Захвачу на первый день пути три порции улучшенного корма, а остальные – обычного. Их я смогу насытить энергией в Лесу, как только восстановится запас маны!
– Ляпота, – произнёс я себе под нос и принялся перетаскивать шарики наверх.
Разложив всё на кухонном столе, принёс новый ранец и приступил к укладке. Шестьдесят восемь порций плотно легли в охлаждаемый отдел, но, что немаловажно, поместились, а две оставил на столе.
Застегнув клапан, приподнял ранец за лямку и хмыкнул. Хоть поклажа и стала тяжелее, но с таким весом я смогу нормально передвигаться, тем более что с каждым днём ноша будет становиться легче.
Затем я вернулся в погреб, захватил остатки еды и, зайдя на кухню, заметил в дверях жмурящегося Люмина, а из‑за его пушистого бока выглядывающего… Кроха.
Сердце ёкнуло, я положил еду на стол и тут же активировал восприятие.
Голубые каналы ярко светились, а чёрные не пытались ни выйти наружу, ни пробиться через стенки. Мне на миг показалось, что Крох полностью здоров: дыхание было спокойным, а шерсть гладкой.
Я медленно опустился на корточки и выдохнул с таким облегчением, словно с моих плеч наконец скинули мешок муки.
– Ты у меня молодец, – тихо сказал я.
Крох подошёл, ткнулся влажным носом в мою шею и спокойно взглянул на меня, мол, всё нормально, хозяин, отставить панику.
Улыбнувшись, я погладил его между ушей, затем поднялся и сходил в спальню за мисками, стоявшими у изголовья кровати. Пока мыл их у колодца, звери устроились у стола и уставились на меня с жалостливым видом. Люмин даже глубоко вздохнул и опустил уголки губ.
– Балбес, – обронил я, ставя перед ними миски с кормом.
По кухне сразу разнеслось громкое чавканье, будто рядом завтракали два взрослых мужика. Я улыбнулся и принялся разогревать еду, поглядывая на мохнатых. Крох ел быстро, но аккуратно, а Люмин умудрился как‑то запульнуть кусочек под стол, тут же сунуть нос под столешницу, отыскать его и с невинным видом вернуться на место.
Переложив еду с котелка в тарелку, я налил в кружку воды из кувшина и присел на табурет. Ел неспешно. Крох, позавтракав, прилёг у моей ноги, а Люмин, уморительно хрюкая, до блеска вылизывал пустую миску.
Закончив с трапезой, я перемыл всю посуду, наполнил флягу колодезной водой и закрепил её к ранцу. Затем направился к столу в главном зале, где вчера оставил обновки, и переоделся.
Выйдя в коридор, закинул ранец на плечи, затянул разгрузочный пояс и поправил лямки. Люмин с Крохом уже ждали у двери, я подошел к ним и на миг обернулся, вспоминая, не забыл ли что‑то важное.
В доме царила тишина, редкие пылинки танцевали в лучах солнца.
– Мы обязательно вернёмся, – тихо пообещал я и толкнул створку.
Улица встретила нас прохладным утренним воздухом. Я запер замок и, спрятав ключ во внутренний карман, двинулся в сторону второго Спуска.
Район Отверженных неохотно просыпался. У пекарни сонная женщина в розовом платке вытащила деревянной лопатой первые булки из печи, и запах горячей выпечки поплыл по всему переулку, заставив меня невольно сглотнуть.
Из‑за поворота показалась телега торговца рыбой. Пожилой возчик в промасленном фартуке подгонял тощего толстошкура, двигающегося с выражением философского безразличия ко всему сущему.
– Пошевеливайся, старина, – уговаривал он. – До рынка ещё три улицы, а ты плетёшься, будто камни везёшь.
Толстошкур моргнул и сделал очередной неспешный шаг, мол, твоя рыба никуда не денется, дай насладиться утренней тишиной.
Когда мы подошли ко Второму спуску, солнце уже показалось из‑за крыш. Я замедлил шаг и нахмурился.
В прошлый раз мы с Корвинами отстояли здесь немалую очередь, а сейчас… по пустой мостовой ветерок гоняет клочок сухой соломы, а у ворот скучает лишь четвёрка стражников.
– Странно, – обронил я и остановился шагах в двадцати от массивных створок.
Стражники, скользнув по мне взглядом с ног до головы, занялись своими делами. Один из них прислонился к стене и уставился в небо, второй выудил из кармана яблоко и с наслаждением захрумкал, а двое других скрылись внутри крепости.
«Похоже, слухи о том, что Лес сходит с ума, уже вовсю гуляют среди добытчиков», – подумал я.
Минуты потянулись долго. Люмин поначалу тыкался носом в мой сапог, но, устав ждать, прилёг у ног. Крох сидел неподвижно, лишь изредка поворачивал уши, прислушиваясь к шороху вокруг.
Я мельком глянул на стражников. Тот, что жевал яблоко, повернулся к товарищу и, кивнув в мою сторону, что‑то тихо сказал. Второй лишь пожал плечами, а я сделал вид, что не заметил.
Наконец, из‑за поворота показались три фигуры.
Впереди неторопливо двигался приземистый Тибор с покачивающимися косицами в такт шагам. За ним следовали Иннар с длинным хвостом чёрных волос и расслабленный Эрек, держа руку у пояса.
Все трое были в добротной походной одежде, а за их спинами высились большие ранцы со скатанными снизу спальными мешками. У Иннара на бедре виднелся тонкий крюк на длинной верёвке, у Эрека покачивался нож в потёртых кожаных ножнах, а у Тибора… Ничего.
Однако рядом с ними не было зверей. Сперва я удивился, но почти сразу вспомнил: питомцев B‑класса и выше запрещено выпускать на улицы города. Значит, приручители держат своих друзей в подпространственных карманах.
Вскоре тройка остановилась в шаге от меня.
– Прости, что заставили ждать, – произнёс Тибор с лёгкой хрипотцой. – Задержались в Ассоциации.
