Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария

Полина выдохнула и перевела дух. Руки все еще дрожали, в ушах звенело.

— Все кончено? — тихо спросила она.

— На сегодня, — ответил Игорь, убирая пистолет. — Но ненадолго.

Он вышел из машины, огляделся. К нему уже шли медведи, кивали, хлопали по плечам. Жанна легко и грациозно, как балерина, подплыла к ним.

— Игорь Борисович, вы в порядке?

— Благодаря вам, боярыня.

— О, мне? Благодаря Ярославу. А я всего лишь выполняла долг. Это вы — гражданское лицо, а я при исполнении, иначе не могла, — хитро, истинно по-лисьи, улыбнулась она. — Пользуясь случаем, выражаю благодарность вашей прекрасной супруге. Я слышала, это она разоблачила шпионку. Эту чертовку теперь допрашивают в Отделе. Возможно, наконец-то удастся прижать Озимого.

— Я просто... — Полина неловко вышла из помятой машины и покраснела. — Я почувствовала запах, а потом поняла, что в букете не дельфиниум. Аконит.

— Чутье флориста, — кивнула Жанна. — Возможно, это и не магия. Или же это чутье истинной? Не самая сильная магия, но иногда самая полезная.

Она отошла, вернувшись к своей машине, и Полина вдруг увидела Кони. Та стояла у одной из машин, бледная, с перевязанной рукой, но живая. Смотрела на Игоря и выглядела… как побитая собака. В глазах ее отражалась странная смесь бесконечного чувства вины и облегчения. Полина не поняла, с чего бы так. Вероятно, это было связано с давним противостоянием Лиги Фантомов и Волковых-Борейских. Хорошо, что последние годы хотя бы Лига не беспокоила.

— Кони! — Полина подбежала к подруге. — Ты тоже отстреливалась?! Ты как?

— Жива, — Кони улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Руку царапнуло, ерунда. А ты? Испугалась?

— До смерти.

— Ничего, привыкнешь. Такая уж у нас жизнь теперь. — Кони посмотрела на Игоря. — Он хороший. Он справится.

Полина хотела спросить, что значит этот взгляд, но Кони уже отвернулась.

— Едем. — Игорь подошел к ней, взял за руку.

— В пентхаус?

— Нет. — Он покачал головой. — Пентхаус больше небезопасен. Мы переезжаем в коттедж отца. Семейное гнездо.

Полина подняла на него глаза. Ей не хотелось покидать город, оказываться в изоляции, в «золотой клетке», в бункере, в крепости — словом, отрезанной от мира.

— Там магия рода держит магический щит, — пояснил Игорь. — Обычным бандитам туда точно не пробиться. А еще... там есть оранжерея.

— Ты… ты заметил, что я люблю цветы? Что мне рядом с ними… лучше. — Полина потупилась. Наличие оранжереи делало вынужденное переселение чуть более приятным.

— Конечно! И запомнил, как ты с ними постоянно говорила. Распоряжусь, чтобы все перевезли в коттедж. И фикус моего имени. Разместишь как раз в оранжерее, отвлечешься.

Полина улыбнулась, но тут же поняла, что предложение Игоря все еще звучит как начало осадного положения.

— Значит, ты меня запираешь.

— Временно. — Игорь сжал ее пальцы. — Все закончится быстро. Я найду Озимого, я разберусь с ним, и ты будешь свободна.

— Свободна? — переспросила она. — Или просто выпущена из клетки?

— Полина, пока эта война с Озимым не закончится, я не могу позволить тебе работать или ходить без охраны. Ты для него — цель. Он знает, что ты — моя слабость.

— Слабость? — Полина выдернула руку. — Я думала, я — твоя истинная.

— Ты и есть моя истинная. — Голос его стал тише. — Именно поэтому ты в опасности.

Полина замолчала. Она смотрела на него, на его усталое лицо, на тени под глазами, на то, как он сжимает кулаки, чтобы не сорваться. Она знала, что он прав. Знала, что он боится за нее. Знала, что он хочет защитить. Знала, что… у нее нет силы. Но в душе все равно клокотала досада.

— Что же ты, запрешь меня в коттедже? — спросила она. — А как же помощь отделу маркетинга? А как же обещание не расставаться?

— Посмотрим. — Игорь вздохнул. — В любом случае, я думаю, нам лучше перебраться в родовое поместье. Там безопасно. И... — он помолчал, — там ты сможешь заниматься цветами в оранжерее.

— Золотая клетка, — устало повторила Полина. — Но с цветами.

— Временно, это временно, — повторил он. — Все закончится быстро.

Она хотела возразить, хотела сказать, что устала быть жертвой, что хочет сама решать свою судьбу. Но слова застряли в горле. Потому что Игорь смотрел на ее с невыносимой заботой и тревогой.

— Хорошо, — послушно сказала Полина. — Я поеду.

— Спасибо. — Игорь выдохнул с облегчением, как будто боялся, что она откажется и сбежит. Будто он отпустил бы ее! Будто она могла теперь сбежать, когда все существо хотело приникнуть к нему и никогда не уходить.

Он взял ее за руку и повел к новой машине, поданной кем-то из клана. Полина шла, смотрела на широкую спину Игоря, на то, как он оглядывается, проверяя, все ли в порядке. И думала о том, что она все еще бессильна. Все еще слабая волчица без дара, без силы, без возможности защитить себя.

Рядом с Жанной, которая своей магией скинула две машины в реку, она чувствовала себя крошечной мышью. Рядом с Бешеным, который рвал крыши голыми руками, — букашкой.

— Я не хочу быть только жертвой, — прошептала Полина, садясь в машину.

— Ты не жертва, — ответил Игорь, садясь рядом. — Ты — мое спасение. Сегодня ты спасла меня.

— Но я не могу сражаться, — сказала она. — Я не могу защитить себя. Я даже магии не чувствую.

— Возможно, однажды почувствуешь, — ответил он. — А пока... позволь мне защищать тебя.

Полина кивнула. Они поехали за город в тишине, за окном только проплывали фонари шоссе. Полина вздыхала и думала о том, что ее жизнь изменилась навсегда. И о том, что, может быть, это не так уж плохо — быть чьей-то слабостью. Быть истинной. Возможно, эта слабость делала их обоих сильнее.

— Все будет хорошо, — сказал Игорь, доверительно сжимая ее руку и кратко целуя в губы.

Полина не ответила. Она смотрела в темноту за окном и ждала, какие еще испытания подкинет им эта странная новая жизнь.

Глава 12. Его женщина

Коттедж семьи Волковых-Борейских встретил их тишиной и запахом старого дерева.

«Какой коттедж?! Это же самый настоящий дворец!» — Полина вошла в огромную прихожую и замерла, оглядываясь по сторонам. Она никогда не была в таких домах. Даже когда были живы родители, Полина не довелось посещать богатых особняков глав кланов оборотней, а все знакомые жили в обычных квартирах. Здесь же все дышало роскошью, но не той, современной, стеклянно-бетонной, к которой она начала привыкать в пентхаусе Игоря. Здесь роскошь была другой — старомодной, основательной, пропитанной временем и памятью поколений. Каждая деталь, каждая трещинка на панелях из темного дерева и мраморных колоннах, каждый скрип половицы наборного паркета говорили о том, что этот дом помнит историю рода Волковых-Борейских. Не просто помнит, но пережил ее вместе с ними с давних-давних времен.

Судя по стилю архитектуры, особняк, возможно, уцелел даже во время пожара 1812 года. Хотя, безусловно, множество раз реставрировался и модернизировался. Но все равно это место хранило дух величественной старины.

Полина чувствовала себя здесь чужой. Еще более чужой, чем в пентхаусе. Потому что пентхаус был просто дорогим жильем. А этот дом оказался наделен... душой. Душой клана, в который она вошла по контракту, но который, казалось, уже принимал ее. Принимал по-настоящему.

«Да перестань ты! — шикнула волчица в душе. — Ты истинная Игоря! Это судьба! Тебя приняли в клан по-настоящему».

Впрочем, легче от этого не становилось. Все равно Полина переминалась с ноги на ногу и неловко сцепляла руки в замок за спиной, озираясь по прихожей. Здесь все дышало историей, каждая вещь хранила что-то из великого рассказа о Волковых-Борейских — потемневшие от времени дубовые панели на стенах, старинные гравюры с волчьими мотивами, камин, в котором еще тлели угли, несмотря на ранний час. Пол был выложен широкими досками, скрипевшими под ногами, а под потолком висела старинная люстра из темного металла, отбрасывающая причудливые тени на стены. А еще по стенам и за окнами просматривались хитрые едва уловимые узоры охранной магии, незримые для обычного человека.