Лесной Дозор 3 (СИ) - Вольт Александр

Но сегодня, когда я вышел из душа, дотащил ноющие ноги до кровати и только было прикрыл глаза, ощутив долгожданную мягкость подушки, из смотровой комнаты раздалась требовательная трель ретранслятора.

Сначала я просто скрипнул зубами. Затем мне мучительно захотелось накрыть лицо подушкой и громко от души заорать на весь бункер.

Но вместо этого я просто молча встал, сбросил с себя плед и, шаркая босыми ногами, побрел в смотровую. Ноги отзывались на каждый шаг тупой ломотой, откат звериной силы никуда не делся и напоминал о себе с каждым движением. Опуститься на табурет сил уже не нашлось. Я так и остался стоять над столом, стянул с крючка наушники, прижал их к ушам и пододвинул к губам пластиковый микрофон, даже не потрудившись взглянуть на цвет мигающей лампочки на панели.

— Четвертый дозорный слушает, — просипел я.

— Егор! — раздался в динамиках звенящий от паники голос Наиры. — У-ук исчез.

Я как стоял, опершись ладонями о край стола, так и остался стоять. Воздух застрял где-то на полпути к легким. В голове сразу завихрились тревожные мысли, наскакивая одна на другую.

Исчез? У-ук? Как такое вообще возможно? Почему?

Да, где-то в глубине души, с самого того момента, как мы притащили этого иномирного карапуза в бункер, я подсознательно предполагал, что рано или поздно он может выкинуть подобный фокус. Дети, особенно обладающие силой перемещаться сквозь пространство, не сидят на месте. Но… но что могло спровоцировать этот прыжок прямо сейчас?

Ведь мелкий ясно дал понять, что прыгает исключительно в моменты сильнейшего испуга или дикой боли. Чтобы заставить его исчезнуть, нужно было напугать его до полусмерти.

Вот от этой мысли у меня и похолодело в груди. Одно дело шкодливый малец, сбежавший гулять от скуки. Совсем другое дело — дитя, которое перепугали до прыжка в чужом запертом доме.

— Погоди, — я тряхнул головой, отгоняя лишние догадки, и задал самый важный вопрос. — Ты сама в порядке? Тебя никто не тронул?

— Да, я в норме, да! — голос эльфийки сорвался на высокую ноту. — Но он пропал! Испарился!

— Бункер цел? Дверь, окна? Следы взлома есть?

— Да, да, все нормально! Все целое! — выпалила она в микрофон. — Ты слышишь, что я говорю⁈ У-ука нигде нет!

— Да слышу конечно, не кричи, — я выдохнул сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой тон звучал максимально ровно и успокаивающе, потому что паника в нашем деле помощник скверный. — Так, никуда не уходи и ничего руками не трогай. Я сейчас приду.

Про руки я сказал не для красного словца. Ежели в бункере побывал чужой, то каждая мелочь на своем месте могла о нем рассказать. А напуганный человек первым делом начинает метаться по дому, хвататься за вещи и затаптывать все, что можно затоптать.

Я отщелкнул тумблер связи, сорвал наушники с головы и небрежно бросил их на стол. Сонливость слетела как по щелчку пальцев.

Плакаться на усталость можно сколько угодно, только беда не спрашивает, выспался ты или как. Собрался и пошел. Так меня учил дед Тимофей, так я учил Игорька и помощника Пашку, и правило это работало в любом из миров одинаково.

Одевался я так быстро, как не одевался, наверное, со времен срочной службы в армии. Влез в штаны, натянул свитер, сунул ноги в ботинки, даже не тратя времени на шнуровку, просто туго затянул липучки. Куртку накинул на ходу, застегивая молнию уже в тамбуре. Автомат закинул на плечо чисто по инерции.

Я спрыгнул с крыльца и в два широких шага оказался у прислоненного к стене гравиборда, пнул его ногой, чтобы сбить налипший снег, и вскочил на доску.

Двигатель загудел, и доска сорвалась с места, задрав нос.

Я летел сквозь ночную тайгу, не жалея старых турбин. Луна заливала снег бледным светом, отбрасывая длинные уродливые тени, которые сейчас казались мне похожими на тянущиеся когти.

А мозг все это время продолжал перебирать варианты. Как он ушел? И главное — зачем?

У-ук боялся прыгать. Это было фактом. Он жаждал колбасы, тепла и безопасности, которую нашел в бункере Наиры. Чтобы он сорвался с места, его должны были напугать до состояния животного ужаса. Кто мог проникнуть в запертый бункер дозорной? Снова рейнджеры? Или представитель Даздраила? Очередная попытка похищения «суженой»?

План у меня тем временем складывался сам собою по накопленному опыту из прошлой жизни. Первым делом обойти бункер кругом и прочитать снег. Пороша с вечера лежала свежая, нетронутая, и любой гость, хоть на своих двоих, хоть на гравиходе, наследил бы как следует.

Ежели вокруг бункера чисто, значит, снаружи никто не приходил. А ежели снаружи никто не приходил, то пугало мелкого что-то изнутри. И вот про это «изнутри» думать мне не хотелось сильнее всего.

Вопросов была тьма, а ответов — ни одного. Одно я знал наверняка: если мелкий прыгнул, находясь в состоянии паники, то сейчас он снова превратился в гигантского монстра с оленьим черепом. И где он вывалится из подпространства и кого разорвет первым делом, предугадать невозможно.

Скреблась во мне и другая мысль, совсем уж стариковская. Ведь это я приволок дитя к Наире. Я решил, что у нее безопаснее всего, я уговорил, настоял. Взял на себя ответственность и не углядел. Вины своей я покуда не знал, может, ее и вовсе не было, только сосало у меня под ложечкой ровно так же, как в тот давний день, когда Пашка ушел один проверять дальние рубежи и пропал до темноты.

Я заложил крутой вираж, чудом не задев обледенелый ствол, и вылетел на просеку, ведущую к бункеру эльфийки. Гравиборд выбросил из-под себя снежный фонтан и резко затормозил у знакомого бетонного крыльца.

Снег перед входом я окинул взглядом еще с доски. Наирины следы от крыльца, полосы от ее гравиборда, мои старые вмятины у стены. Пассивка услужливо подсветила давность каждой отметины, и свежих чужих среди них не нашлось. Легче мне от этого не стало ни на грамм. Полный круг вокруг бункера я отложил на потом, сперва следовало глянуть на живых.

Я спрыгнул на снег, даже не глуша двигатель доски, и в два прыжка взлетел по ступеням. Пальцы сжались в кулак, и я трижды ударил костяшками по толстому металлу двери. Содранная кожа под бинтом отозвалась злым жжением.

Засов лязгнул почти мгновенно. Створка распахнулась, впуская меня в теплое помещение, пропитанное запахом трав.

Наира стояла посреди тамбура. Лицо эльфийки было белым как полотно, скулы заострились, а в широко распахнутых голубых глазах плескалась паника, будто она не бывалая дозорная четвертого сектора, повидавшая многое, а маленький напуганный ребенок, увидевший огромного ядовитого паука на подушке. Грудь ее часто вздымалась, пальцы нервно теребили край домашней майки.

Я быстро зашел внутрь и шагнул к ней, вглядываясь в бледное лицо напарницы.

Прежде чем заговорить, я выдохнул поглубже и согнал с собственного лица всю тревогу, потому что второго паникера эта ночка бы попросту не выдержала.

Я стянул шапку, сунул ее в карман и сделал шаг к ней.

— Начинай с самого начала. Что случилось, — произнес я низким, ровным голосом, стараясь погасить панику одним своим тоном.

Наира судорожно сглотнула.

— Я… я вернулась с тракта, — заговорила она сбивчиво, перескакивая с мысли на мысль. Губы ее дрожали. — Зашла внутрь. Сняла куртку. Пошла на кухню, достала колбасу, как мы и договаривались. Позвала его. А в ответ тишина. Я все перевернула вверх дном! Каждый шкаф, каждую полку, под кроватью, в кладовой! Нигде нет!

— Так мы ж его на столе оставляли! — сказал я, указывая на пустую столешницу в глубине кухни.

— ДА ЧТО ТЫ⁈ — вскрикнула она, резко вытянувшись в лице. Щеки ее пошли красными пятнами от нервного напряжения. Она тоже вскинула руки, указывая на мебель. — А Я УЖ ПОДУМАЛА, ЧТО НА ПОТОЛКЕ. НО КАК ВИДИШЬ, ЕГО ТАМ ТОЖЕ НЕТ.

Я послушно задрал голову и посмотрел на потолок. Бетонные перекрытия, тусклый плафон лампы, серая краска, местами пошедшая мелкими трещинами. И никакого У-ука.

Язвит, значит. Вот и ладно. Покуда человек ершится и огрызается, он в строю и при разуме. Всерьез я начал бы беспокоиться, ежели бы девка затихла и уставилась в стену.