Предпочитаемый облик: отсутствует.
Салли хмыкнула. Разумеется, отсутствует. Что это за загадка, если любой сможет понять, КТО перед ним.
Зарегистрированные облики: высокий, очень худой человек с совершенно лысой головой, неприятная старуха, книжник с длинной седой бородой, рыжий кот огромного размера, рыцарь в черных доспехах, многоголовая змея…
Эти сведения в поисках демона тоже никому помочь совершенно не могут: это те облики, что принимала проекция демона. Сейчас он призван во плоти, облик приобретен один-единственный.
Типичное поведение…
Ритуал изгнания…
Слова изгнания…
Тоже вещь бесполезная. Салли уже закрывала брошюру, как вдруг ее взгляд зацепился за последнюю строчку.
Цель демона: власть над миром.
Девушка заморгала. Власть над миром? Власть над МИРОМ?
Она перелистала книжку еще раз. История… Предпочитаемое направление… Типичное поведение… Везде о Кивасигасе говорилось только одно: загадки, тайны и секреты, тайны, секреты и загадки, секреты, загадки и тайны… Его и призывали-то обычно для того, чтобы разобраться в сложной ситуации. Например, случай из описанных в разделе «История призывов»: исследователи заброшенного города Акромали в джунглях Северного Этана наткнулись во дворце правителя города на подземелье, закрытое вратами с хитроумной системой шифрозамков, и защищенное мощными заклинаниями от взлома. Среди исследователей был демонолог, поэтому родилась идея призвать демона тайн и загадок, чтобы принудить того подобрать коды к замкам. И он справился. Правда, за раскрытыми вратами оказалась не сокровищница — на что надеялись расхи… исследователи — а всего лишь помещения гарема. Так что разочарованным хитрецам досталась в качестве утешения только богатая коллекция нижнего белья.
Везде и всегда имя Кивасигаса соединялось только с загадками. Откуда власть над миром? Как можно было сделать вывод, что он к ней стремится?
Салли хмыкнула, положила брошюрку на пол и щелкнула по магическому шарику-светильнику, погружая комнату в темноту.
Власть над миром… Надо же…
* * *
Зазвенели колокольчика дверного звонка. Голован Дункельхайст, владелец маленького ломбарда на задворках Тенебрума, замер, раздумывая: открывать или сделать вид, что его здесь уже нет.
Нелегальная торговля всем тем, что официально запрещено к продаже — дело очень выгодное (а считать голованы умели), даже если вычесть расходы на взятки полиции, таможне и налоговой, дань криминальным баронам, и потери от ограблений. Однако последний пункт Дункльхайста раздражал. Во-первых, их невозможно было вычислить, что чрезвычайно затрудняло перспективы получения прибыли в текущем месяце.
Во-вторых, голован не любил, когда его били.
Колокольчики прозвенели еще раз. Довольно мирно.
— Кто там? — подал наконец голос продавец.
— Добрый вечер, господин Дункельхайст, — тихий голос, казалось, попадал сразу в мозг, не затрудняясь преградами в виде двери и барабанных перепонок, — Мне нужен мой обычный товар.
— Сейчас, сейчас… — голован поежился, разгоняя невольно пробежавшие по спине мурашки, и залязгал замками.
Этот клиент приходил уже в третий раз. Платил щедро, но каждый визит надолго выбивал Дункельхайста из колеи. Уж больно… пугающим… был покупатель.
Дверь открылась, и упомянутый покупатель беззвучно прошел в лавку.
Белая куртка-балахон с капюшоном, низко надвинутым на лицо, черные лайковые перчатки. Тихий, шелестящий голос, почти шепот. Голован так ни разу и не смог ни узнать, как выглядит клиент, ни понять какого он возраста.
— Мне, — разнесся по полутемной лавке все тот же жутковатый шепот, — нужно одно снадобье. Desperata virtute. Нет ли у вас чего-то подобного?
— Вам повезло. Только вчера один незнакомец продал мне порцию вещества, которое называл именно так.
Ритуальный вопрос — ритуальный ответ. Клиент знал, что никакого незнакомца не существовало в природе, продавец знал, что клиент это знает. Даже полиция, случись ей оказаться в лавке, прекрасно бы все знала. Однако забавная игра в видимость соблюдения закона требовала, чтобы продавец делал вид, что не торгует запрещенными препаратами, а просто совершенно случайно нашел требуемое в завалах товара.
— Вот, держите, — в длинных тонких пальцах голована заблестела пробирка с золотистой переливающейся жидостью.
Desperata virtute. Эликсир отчаянной смелости. Выпив его, самый отчаянный трус отважно выйдет на поединок с кем угодно, хоть с демоном, хоть с гигантом. Причем, что немаловажно: эликсир не туманил мозг, заставляя просто не видеть опасность или считать ее неважной. Он просто отключал страх, позволяя хладнокровно анализировать ситуацию. Но, так как в этой жизни за все нужно платить, такая плата взималась и за использование Desperata virtute. И речь не только о деньгах. После окончания действия препарата страхи нападали на человека с даже большей силой, чем до его приема. Нет, можно было, конечно, выпить его еще раз… И еще… И еще… Но с каждой порцией будущий приступ страха становился все сильнее и сильнее. Через неделю непрерывного применения человека, после окончания действия, привело бы в ужас буквально все окружающее. Через две недели человек просто умрет. От страха.
И, судя по количеству, закупаемому этим клиентом, он хлещет его вместо чая по утрам…
— Прошу прощения, — Дункельхайст все-таки имел сердце, даже два, как и у любого голована, — но вы знаете…
— Разумеется.
Голован мысленно махнул рукой. Каждый человек сам выбирает себе дорогу в ад.
— Если какой-нибудь незнакомец вдруг, случайно, принесет мне еще такого же эликсира…
— Нет необходимости. Это последняя порция. Но я не прощаюсь…
Дункельхайст вздрогнул от невольно пробежавшего между лопатками холодка. На прилавок с легким перестуком опустился столбик золотых монет. Продавец быстро смахнул его в ящик стола. Как недвусмысленно дал понять клиент еще в самый первый свой приход — этим золотом может заинтересоваться полиция. Лучше его пока «придержать»…
— До свидания.
Дверь захлопнулась. Голован опустился на стул, чувствуя, что пропитанную потом рубашку придется стирать. Хорошо хоть штаны стирать не надо…
* * *
Темнота висела над Тенебрумом, низко-низко, чуть отсвечивая багровым. Уличные фонари старались изо всех сил, но все, на что они были способны -это осветить самих себя, ну и, может, пространство прямо под собой. Большая часть улиц скрывалась в глубокой тени.
Белая фигура в мешковатой куртке-балахоне, с низко надвинутым капюшоном, стелилась в темноте улиц, похожая на несомый ветром клочок тумана. При звуке шагов редких патрульных она пряталась в совсем уже мрачных переулках, затаивалась в узких щелях между домами, продолжая приближаться к своей цели.
Академии Демонологии.
Подойдя к высокой стене, окружавшей территорию АД, человек в белом дотронулся до холодных камней, слегка провел по ним пальцами… И одним длинным прыжком взлетел на самый верх стены. Замер на секунду, оттолкнулся ногами и взлетел. Его полет шел по пологой параболе и должен был закончится у одного из окон Академии.
Далеко-далеко, почти неслышно колокола Часовой Башни пробили полночь.
На шпиле Четвертой башни Академии вспыхнул тусклый кроваво-красный огонь. Расширился, развернулся в крупный шар, в центре которого возник непроницаемо-черный зрачок. Глаз повернулся вокруг своей оси и остановился, уставившись на летящего к АД нарушителя…
Яркий луч ударил из сторожевого глаза. Нарушитель сделал отчаянный пируэт, и, хотя и с огромным трудом, сумел увернуться, уже падая на землю.
Проникший на территорию Академии рухнул на сырую траву и покатился, срывая горящую белую куртку, которую все же задело огненным лучом.
Второй луч тут же ударил рядом. Пришлось длиннющим прыжком подскочить к стене и прижаться к ней, скрываясь от всевидящего глаза.
— Роедчьвц мьпоте… — пробормотал демон.
