Сомнений не было. Здесь, в этом мрачном месте, собирались совершить запретный ритуал. А той необходимой свежей кровью - была я. Но для чего? Неужели, через меня она планирует навредить принцу? Что если артефакт, связавший нас, ставит под угрозу и его жизнь? Эта мысль пронзила сознание, словно удар молнии. Это объясняет нашу скорую свадьбу. Теперь все обретало зловещий смысл.
Пока в голове роились эти тревожные мысли, королева не теряла времени. Она энергично суетилась возле алтаря, готовясь к предстоящему обряду.
Я не могу позволить ей победить… Не могу позволить использовать себя, чтобы навредить ему.
«Лия, ты нужна мне!» - позвала я отчаянно.
Однажды она услышала меня, сумела прочесть моё сознание. Возможно, удастся вновь проложить этот тонкий мостик связи.
«Лия», — прошептала я вновь, но тишина осталась безмолвным ответом. Отчаяние сжимало горло, не давая вдохнуть полной грудью. Каждый провал взывал к еще большим страданиям. Осознование непоправимого с ужасающей скоростью овладевало моим разумом.
Маг, до этого развлекавшийся потоком магических искр, оторвался от своего занятия и, оскалившись в глумливой улыбке, двинулся ко мне. В его глазах плескалось злорадство, и я чувствовала, как он с наслаждением предвкушает мою боль. Каждый его шаг приближал меня к пропасти, где меня ждала тьма и безысходность.
— Как же ты похожа на свою мать, — произнес он кривясь. — такая же Глупая и безвольная.
— Не смей трогать память о моей матери. Кто ты такой, что позволяешь себе осквернять её?!
— Твой отец был таким же жалким человеком. Грязный, бестолковый чужеземец! И умер такой же смертью, заслуженной. А знаешь кем был тот человек, что сдал его? Это был я! — Самодовольно улыбнулся он. — Глупый Мир’анд явился ко мне, считая меня своей семьей, после гибели любимой женушки, моей глупой сестры. Но я никогда не считал его роднёй, он был мне омерзителен! Слабый, ненужный, словно сорняк на поле моей жизни.
Не в силах сдержать рвущую меня на куски боль, я плюнула в его отвратительное, самодовольное лицо. Мир померк, и тут же звонкая пощечина обожгла мою щеку. В глазах потемнело, но душевная боль была куда сильнее физической. Слова застряли комком в горле, вместо них – лишь дикий, немой крик души.
— Мерзкая тварь, — прошипел он. — Знаешь, все это время мне было любопытно твое поведение. Видимо, папаша стер тебе память, чтобы с Севинтией тебя больше ничего не связывало.
— Кто ты такой? Кто ты, чтобы мой отец доверял тебе? — процедила я сквозь зубы.
— Ты так и не поняла? Элис Армстрон, что пропала много лет назад, что внезапно исчезла бесследно …
Он многозначительно посмотрел на меня, позволяя мне самой осознать весь ужас этой истины.
— Это невозможно…
Однако, обрывки воспоминаний, что мельком вспыхивали в моей голове, зеркало, что явило меня в детстве и Лия …
Все это сплеталось в кошмарную картину, указывая на единственное, немыслимое объяснение. Неужели отец и правда стер мою память? Могла ли я в действительности быть ею? Быть Элис Армстрон?
Неожиданно другая ужасающая мысль скользнула в моей голове. И я с ужасом подняла глаза на того юного мага, что стоял передо мной.
«После гибели любимой женушки, моей глупой сестры» …
— Этого не может быть… Граф Де О’нейл мертв…
Маг разразился зловещим, диким смехом, от которого кровь стыла в жилах.
— Точнее моя старая, никчемная оболочка.
Я с ужасом устремила взгляд к алтарю.
Алан Велморт.
«Я уйду, непременно уйду, как и обещала… Но сначала я должна убедиться, что с тобой все в порядке. Позволь остаться, лишь до этого времени».
Алан слышал её голос, ощущал её прикосновения, поцелуй…
Неодолимое стремление откликнуться на её зов, прильнуть к ней в объятиях и навеки остаться в этом союзе, обостряло мучительное осознание собственного бессилия. Тело, истощенное непомерной утратой жизненных сил, оставалось чуждым его воле. Беззвучно, он повторял её имя, лелея робкую надежду на то, что эта безмолвная молитва, преодолевшая барьер физического недуга, достигнет её слуха, убеждая в непрекращающейся борьбе его духа.
Цепляясь за эти бесценные мгновения, словно за последнюю нить, связывающую с реальностью, он противостоял неумолимо наступающей тьме. Последнее, что он почувствовал, прежде чем окончательно забыться, было ощущение её присутствия рядом, оберегающий его покой.
*****
— Ваше Высочество, — робко произнёс лорд Лэйнолл.
Алан обернулся к Тирону, ощущая всем своим существом нависшую над советником тень раскаяния и едва сдерживаемой боли. И хотя откровенность Тирона разоружила его, простить предательство оказалось непозволительно сложной задачей. Меч сомнения, пронзивший доверие, оставил незаживающую рану.
В день, когда они покинули королевство, первый советник, терзаемый совестью, решился на откровенный разговор, открыв перед ним всё, что ему удалось узнать.
Как выяснилось, Элис, вместе со своей неизменной спутницей, оказались Лирийскими шпионками, внедренными в королевство с одной единственной целью – поиском некоего артефакта. "Быть может, того самого проклятого кольца…" – пронеслось в голове Алана.
Казалось бы, это открытие должно было повергнуть принца в глубокое отчаяние и разочарование. Но вопреки логике и здравому смыслу, внутри Алана разлилась волна облегчения, граничащего со счастьем. Тяжкий камень сомнений и подозрений, терзавший его душу, наконец-то упал. Элис не имела ни малейшего отношения к его ненавистной мачехе…
Что до Тирона, то он, опьяненный чувствами, отбросил доводы рассудка. По всей видимости, он и сам еще не оправился от потрясения. Весть о том, что возлюбленная, которую он так долго и безуспешно искал, скрывала своё истинное лицо, повергла его в смятение. Тем не менее, это ошеломляющее открытие, отнюдь не служило оправданием его опрометчивым и, признаться, глупым поступкам, продиктованным бушующими чувствами. Он слепо следовал зову сердца …
«Готов ли я поставить на кон всё, лишь бы уберечь Элис? Нет… Однозначно, нет. Как бы ни были сильны чувства, существуют и возложенные обязательства, которые нельзя просто так отбросить», —подумал Алан.
Долг перед королевством, перед народом, не позволял ему действовать только по велению сердца.
— Ваше Высочество, — вновь обратился к принцу главный советник.
— Я слушаю, — произнес Алан, стараясь сохранить беспристрастность в голосе.
— Позвольте искупить мне свою вину.
— И каким же образом? Вернёшь сбежавшую пленницу?
Тирон побледнел, словно его окатили ледяной водой. Он на мгновение замялся, собираясь с духом, а затем произнес, глядя прямо в глаза Алану:
— Если вы того искренне желаете, Ваше Высочество.
Алан усмехнулся, глядя на поникшего советника. Чего он искренне желал, так то это понять истинные чувства Элис. Была ли их связь лишь умелой игрой опытного врага, или же в ее сердце зародилось что-то настоящее? Он не мог просто отбросить все воспоминания, все те мгновения близости и доверия, объявив их ложью. Ему необходимо было знать правду, какой бы горькой она ни оказалась.
«Я на твоей стороне»
Алан был уверен, эти слова, были произнесены женщиной, которая в тот самый момент искренне верила в то, что говорила. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, каждой крупицей своей души. Да, она могла быть шпионкой, преследовать свои цели, но в этом мимолетном признании промелькнула истинная искра, что-то большее, чем просто игра.
И именно эта искра терзала его душу, не позволяла просто отмахнуться от воспоминаний, вычеркнуть Элис из своей жизни, как врага. Он нуждался в ответе, в подтверждении или опровержении своих ощущений. Ему необходимо было узнать, был ли он слеп, обманут, или же в этом сложном клубке лжи и интриг, действительно зародилось что-то настоящее.
