Спешка была так велика, что я чуть не сбила с ног высокую девушку. Подняв взгляд, я узнала Эми.
— Ваше Высочество! — воскликнула она, широко улыбаясь.
— Эми, я очень рада тебя видеть, но я очень спешу, — выпалила я, стараясь не терять ни секунды. — Мы обязательно поговорим позже.
С крепко сжатой в руке бутылочкой, я торопливо направилась дальше, к королю.
— Нашла! — пронеслась я в покои, протягивая бутылку целителю. — Тот самый яд.
Целитель Эйрн осторожно взял бутылочку, внимательно рассматривая ее содержимое на свет. Алан, до этого сидевший в кресле с поникшим видом, встрепенулся и с надеждой посмотрел на целителя.
— Всё верно. Это действительно он. — наконец произнес Эйрн, отрывая взгляд от бутылочки.
Алан, словно заново родившись, подскочил с места и, не в силах сдержать переполнявшие его чувства, подхватил меня на руки и закружил. Смех вырвался из моей груди, смешиваясь с его ликующими возгласами.
Поставив меня на ноги, Алан крепко обнял, шепнув на ухо слова благодарности. Его дыхание опаляло мою кожу, вызывая приятную дрожь. Я чувствовала, как его тело переполняет энергия, как в нем вновь зажглась искра жизни. Отстранившись, он посмотрел мне в глаза, и я увидела в них всю глубину его признательности, его любви.
Целитель Эйрн, не теряя времени, приступил к приготовлению противоядия. Он осторожно вылил небольшое количество найденного яда в колбу, добавляя различные ингредиенты и шепча сложные заклинания.
Прошло несколько часов, прежде чем целитель Эйрн наконец выпрямился с усталым, но довольным видом. В его руках была небольшая склянка с прозрачной жидкостью.
— Противоядие готово, Ваше Высочество, — объявил он, протягивая склянку Алану.
*****
Прошёл месяц, с тех пор как король первый раз выпил противоядие. С каждым днём ему становилось всё лучше. За время его болезни, Алан прекрасно справлялся со всеми королевскими обязанностями. Ну а я … Я благополучно перебралась в покои наследного принца, ведь, как сказал сам принц, негоже двум влюбленнымженатымсердцам, находится так далеко друг от друга. Его аргумент был прост и неоспорим, и я не смогла ему возразить.
И теперь, Каждую ночь я засыпаю в его объятиях, ощущая себя в безопасности, как никогда прежде.
— Элис, — окликнула меня Ронда, встревоженно подходя ближе. В ее руке я заметила небольшой артефакт связи, который она протянула мне незамедлительно. — Сообщение от Барлоу.
Я не медля схватила его и прошлась по посланию.
— Ну что там, Лир? Прости… не могу привыкнуть к твоему новому имени. Ну что? Прочла? Прочла? — нетерпеливо запрыгала Ронда.
— Эбирэйд мёртв. — сухо произнесла я.
Ронда с облегчением выдохнула.
— Ну и по делом! Ты чего? Расстроилась чтоли? После всего, что он сделал…
— Расстроилась, — призналась я, — что не собственноручно лишила его жизни.
Все это время, я надеялась на возможность встретиться с ним лицом к лицу. Задать один единственный вопрос : что двигало им, когда он подписал моему отцу смертный приговор. Хотела услышать оправдания, увидеть раскаяние, пусть и фальшивое.
— Всё будет хорошо, — заверила меня Ронда, обхватив руками. — Обязательно будет!
Эпилог
Запах лаванды и свежеиспеченного яблочного пирога витал в воздухе, окутывая теплом и уютом вокруг королевства. Мэйделин нежно покачивала колыбель, глядя с любовью на спящего внука, маленького Лео. Его пухлые щечки, усыпанные веснушками, напоминали ей о юной Элис, такой же непоседливой и любознательной.
В руках Мэйделин, прижавшись к груди, тихо сопела маленькая Лилия Лэйнолл.
Две разные жизни, два хрупких сокровища, нашли приют в её теплых руках. Лео - будущий правитель Севинтии, и Лилия - Нежный цветок, что прекраснее всего на свете.
Голос Мэйделин, тише шепота ветра в саду, напевал колыбельную – мелодию, передаваемую из уст в уста, от поколения к поколению. Слова, словно мягкие нити, окутывали собой спящих детей, обещая защиту, любовь, веру в чудо.
Издалека, словно восхищённые зрители, на них любовались Элис и Ронда. В их глазах – благодарность, смешанная с материнской нежностью.
— Тётушка Мэй в своём собственном раю, — улыбнулась Ронда.
— Ты права, исполнилась ее мечта, — подхватила Элис.
Сердца двух подруг наполнялись теплом, наблюдая за этой картиной материнской любви. Весь мир, казалось, затих, внимая колыбельной Мэйделин, благословляя этот момент.
