Моя Академия 7 (СИ) - Син Евгений

— Например? — уточняю.

— Проводники, всевозможная информация, доступ к редким вещам — настолько редким, что в обычных лавках их не найдёте, — перечисляет дамочка. — Более того, лучше, чем мы, в аномалии никто не ориентируется.

— Возможно будет оказать такую услугу не только для меня? — задаю вопрос.

Жду, что женщина начнет расспросы: сколько человек, чем владеют, кем являются. Ничего подобного.

— Нам без разницы, — вместо этого заявляет дама. — Один вы пойдёте, вдвоём с девушкой или у вас там будет группа людей. Как в недавнем происшествии в городе — шесть-восемь человек не проблема, — Мария Львовна показывает свою осведомлённость. — Нас это не беспокоит.

— Ну и расходы вы, естественно, берёте на себя, — сразу же уточняю.

— Это даже не обсуждается, — соглашается дама. — Целитель, материалы. Ну и ночлег с завтраком, — улыбается.

Думаю не долго. Не торгуюсь — это честный разговор, и портить его смысла нет.

— Договорились. Давайте попробуем, — отвечаю. — Но если ваш целитель не справится — ко мне никаких претензий, что бы не приключилось с вашим человеком. В этом случае мы прекращаем работу, и вы договариваетесь с Константином Ивановичем. С ним мы точно справимся. Особенно, если заражение не превышает двадцати процентов.

— По рукам, — довольно говорит Мария Львовна и протягивает хрупкую ладонь. И в этот раз без всякого светского флёра. — Благодарю вас, господин Орлов. Просто от души благодарю.

Легко пожимаю очень нежную и мягкую руку женщины.

— Лидия, — громко зовёт Мария Львовна.

Тут же, будто ожидала за дверью — хотя почему «будто»? наверняка ожидала — в кабинет заходит немолодая женщина. Она катит перед собой большой металлический столик. Сверху тарелки с явно домашней едой, хлеб и небольшой кувшин. Очевидно, что кофе на ночь глядя мне предлагать не собираются — и это правильно. Не очень хорошая идея: я вроде и без того поддерживаю нормальное состояние, но уже всё-таки хочется хорошенько выспаться.

Домашнюю еду тоже привезли неспроста — похоже, ещё один знак или очередная местная проверка. По крайней мере, так считывает моё подсознание. Хотя, если вспомнить слова Прокофьева, он предупреждал, что готовят тут отменно.

Капитан и здесь, судя по всему, не обманул — запах от еды прекрасный. Кажется, блюда буквально только что приготовили.

— Поздний ужин, — улыбается Мария Львовна. — Присоединитесь?

Дама говорит почти без заминки. Ощущение, что меня нежно прощупывают не покидает всю дорогу. Причем делают это так непринужденно, что мне самому отчасти нравится. Вот только терять бдительность явно нельзя.

— Спасибо большое, с удовольствием, — отвечаю и почти незаметно глотаю слюну. Как бы то ни было, со всеми перелётами и переходами, обед остался очень давним воспоминанием.

За едой говорим о мелочах — о городе, об Академии, даже о занятиях.

— Как ваши успехи в обучении? Уже появились любимые предметы? — задает вполне миролюбивый вопрос дама.

— Для меня нет любимых и нелюбимых, — отвечаю. — Всё, что нам преподают в Академии, рано или поздно пригождается — и это факт. На лекциях менее интересно, на практиках — другой разговор.

— На первом курсе уже дают интересные практики? — удивляется Мария Львовна.

— Вы даже не представляете насколько, — улыбаюсь воспоминаниям на тропе. Сейчас тропа выглядит совсем не страшно. — Наш физрук любит подкидывать необычные испытания и головоломки. Сейчас преподаватели делают упор на командную работу.

— И как вы оцениваете ребят в своей команде? — интересуется женщина.

— Крайне положительно, — ничуть не лукавлю. — Нас подобрали идеально. Каждая практика — очередной повод, чтобы в этом убедиться.

Мария Львовна слушает с неподдельным интересом обо всем, что я рассказываю. По большей части это обычный разговор ни о чём. Тему пострадавших мы по обоюдному согласию не поднимаем. Договорились — значит, договорились. Чего воду в ступе толочь?

С удовольствием наслаждаюсь весь оставшийся небольшой вечер вкусной едой и приятной компанией. Мария Львовна — крайне интересная женщина. Очевидно, что она может спокойно позволить себе услуги хорошего целителя и договориться с тем же Генрихом Олеговичем. А то, что она не является одарённой в общепризнанном смысле, её, кажется, вообще никак не беспокоит.

— Не устаю восхищаться обучением в Академии, — произносит женщина без намека на зависть. — Для нас это как другой мир, другие возможности. А пообщаться с юным магом и посмотреть на магический мир его глазами — вдвойне приятно.

Тут Мария Львовна тоже говорит вполне искренне. Для себя тоже делаю некоторые выводы. Самое интересное, что большая часть неодарённых — именно с моей точки зрения, не с общепризнанной — неодарёнными, по сути не являются. Просто их уровень магического заражения, как выражаются местные, недостаточен для формирования такой мистической вещи, как личный источник. Но магия в их организмах всё равно присутствует. Я это отлично понимаю только из-за двойственности своего опыта — и делиться им, в общем-то, не считаю нужным. Взаимодействовать с магией внутри себя обычные люди, вроде как, не могут. Правда в этом я тоже не до конца уверен. Скорее, не считают это важным.

Когда я лежал в госпитале, в информере мелькали видео, где обычные люди, по утверждениям авторов этих роликов, зажигали и гасили свечи движением одной руки. Может быть, таким образом снимавшие просто эксплуатировали вековую мечту обычных людей? Либо вариант поинтереснее — все люди здесь вполне могут встать если не вровень, то где-то неподалеку с магами. Особенно при наличии мотивации. Насколько это правдивые ролики, я не проверял. Эта тема очень быстро перестала меня интересовать — ровно с того момента, как я узнал, что сам являюсь магом. Вот только та же Ариадна до встречи со лже-Кольцовым, магом точно не являлась…

Глава 22

Приступаю к работе

Комната, которую мне выделяют для ночевки, находится этажом выше. Наверх меня провожает привратник. Толкаю тяжелую дверь, и мы заходим в огромное пространство с высокими потолками. Такого точно не ожидал — будто оказываюсь совсем в другом времени. Прямо посреди комнаты старинная, скорее даже антикварная кровать с балдахином из плотной тёмной ткани. Рядом, практически в паре метров, массивный шкаф с резными створками. Потемневшее дерево, кованные петли — раньше что-то подобное видел только в музеях.

Перед кроватью стоит стол, за которым, если поставить его отдельно, можно спокойно проводить совещания — за ним с лёгкостью поместится человек десять, не меньше. Под стол задвинуты монструозные стулья. Хотя стульями эти широкие троны назвать сложно, выполнены искусно и тоже щедро украшены резьбой. Всё массивное, резное, потемневшее.

Даже паркет на полу далеко не простой: он набран из разных пород дерева, за счет чего, под ногами образуется красивый, вполне себе художественный рисунок — какой-то неизвестный мне символ.

В дверной замок вставлен огромный старый ключ. Сначала мне кажется, что он тут только для интерьера.

— Комната замыкается изнутри, — поясняет пожилой мужчина.

Пробую повернуть ключ — получается. Делаю пару оборотов сначала в одну сторону, потом в другую. Конечно, приходится приложить силу, но замкнуться на ночь и правда смогу. Не уверен, что мне это актуально — все же в новом месте у меня снова пробуждается подсознание, но, пусть.

Стены внутри обиты серой тканью, возможно, это гобелены — в неровном свете пары ламп сложно сказать.

Единственное, чего не хватает в этом месте для полной гармонии — камина и пары кресел.

В комнате каждая вещь дышит историей, так же как и весь замок. Подхожу к узкому окну с толстыми стёклами. За окном поздняя ночь — подсветку здания уже выключили.

Привратник делает приглашающий жест, и я не сразу понимаю, что он хочет показать мне еще одну комнату. Чего-чего, а подобного никак не ожидал. Прохожу в распахнутую передо мной дверь и попадаю в кабинет. Мысленно усмехаюсь: а вот и камин с креслами. У стены небольшой рабочий стол с конторкой. Сейчас он мне, конечно, без надобности, но сам факт. Вообще, подозреваю, что это место — не совсем гостевая комната, как было заявлено ранее. Скорее, комплекс комнат предназначен для кого-то из друзей или родственников Марии Львовны. Слишком уж сложные подходы к этому месту и надежная защита. Навряд ли так переживают за обычных гостей.