— Мужики, я вам одно скажу. Я до Лизки жил, как ехал без фар.
— Красиво сказал, — хмыкнул Гриша.
— Не перебивай. Ехал и ехал, вроде дорога есть, и вроде видно немного. А потом фары включились, и увидел, что я вообще не на той дороге.
— И куда ты ехал?
— В кювет.
Все помолчали.
— Волнуешься? — спросил Тоха.
— Я в ужасе.
— Чего боишься-то?
— Что не приду, — сказал Чердак. — Вот серьёзно. Что проснусь и не смогу выйти из дома.
— Придёшь, — сказал я.
— Откуда знаешь?
— Просто знаю.
Чердак фыркнул.
А через десять минут Кирюха встал с лавки и медленно сел обратно.
Я это увидел сразу. Он побледнел, а лоб был сухим. Я подхватил под руку и вывел в предбанник.
— Ложись. Ноги на лавку, выше головы.
— Да я просто…
— Молчи.
Кожа у него была горячая и сухая. Пульс частый, около ста тридцати, слабого наполнения.
— Муха, воды. Прохладной, не холодной. И полотенце мокрое.
Я положил мокрое полотенце ему на шею и в подмышки, где идут крупные сосуды. Это была начальная стадия перегрева. Я быстро дал ему кружку с водой, велел пить маленькими глотками. Сам начал вливать прану.
Через десять минут Чародей порозовел. Пульс упал до девяноста.
— Мне лучше, — сказал он. — Спасибо.
— В парилке дольше просидел? — строго спросил я.
— Ну да, — признался он. — Второй раз я позже всех минут на десять вышел.
Я вздохнул. Вот тебе и самый умный из троих друзей.
В час ночи мы разошлись. Чердака увезли Лёха с Кирюхой, торжественно, в футболке поверх куртки.
Я шёл домой пешком. Воздух был прохладный, кожа после бани дышала хорошо. Вернулся домой и лёг спать.
Утром в субботу к Лиле пришла парикмахер-визажист, а я отправился в лавку. Правда перед этим сказал Лиле, что как же хорошо, что мужчины от природы красивые, и им не нужно макияж делать. И получил шутливую угрозу кулаком.
Геннадий встретил меня у порога с торжественным лицом.
— Александр Александрович. У нас событие.
— Какое?
— Никита достиг стабильных девяноста процентов по шкале аурической плотности. Это очень высокий показатель. Я сам вышел на девяносто совсем недавно.
— А что это даёт? — осторожно спросил Никита.
— Это даёт право работать с самыми капризными клиентами.
Никита задумался.
— А если я не хочу с капризными работать?
— А это уже не обсуждается, — ответил Геннадий. — Аура всё решила за тебя.
Никита жалобно посмотрел на меня.
— Никита, — сказал я. — Не зацикливайся на аурах. Смотри на то, уходит клиент довольным или нет.
Геннадий обиженно расправил плечи.
— Аура это фундамент.
— Но у нас в лавке это не главное, — строго сказал я.
Катя подошла ко мне с неизменным блокнотом.
— Александр Александрович, у меня идея.
— Слушаю.
— Давайте сделаем мужские наборы. К осени.
— Какие?
— «Набор настоящего банщика», — она открыла страницу с рисунком. — Веник дубовый, сбор трав для чая, мыло с дёгтем. Всё в мешковине, с бечёвкой.
Очень актуально, учитывая, что вчера я сам был в сауне. Катя подробно рассказала мне, что она придумала с вениками и с мылом, и идея звучала очень неплохо.
— Займись, — разрешил я.
Катя записала что-то в блокнот и хотела уйти, но остановилась.
— И ещё одно. Можно мастер-класс провести? По заварке трав, прямо в лавке. Думаю, будет очень актуально.
Она прямо кладезь идей.
— Можно, — кивнул я. — С Варей все технические вопросы решай.
Катя кивнула и отошла. А Варя тронула меня за локоть и кивнула в сторону подсобки.
Мы вышли. Она закрыла дверь и прислонилась к стеллажу.
— Саш, у нас проблема с Женей.
— С Енотом? Что случилось?
— Родители его, они же в Саратове живут. И они против того, что он сюда переехал.
— Сильно против?
— Мать плачет по телефону, — Варя опустила глаза. — Говорит, что он талант в глуши зарывает. Он программист хороший, онлайн работает. Она говорит, что в большом городе многого бы добился.
— Варя, — сказал я. — Смотри на факты. Он взрослый человек?
— Да.
— Он сам сюда приехал?
— Сам.
— Тогда ты тут вообще ни при чём. Это его решение, и только ему за него отвечать.
— Его родители так не считают.
— Они и не могут так считать, — сказал я. — Они представляют себе Аткарск по слову «глушь». Пусть Женя пригласит их сюда. В гости. Познакомятся с тобой, увидят Аткарск. И поменяют своё мнение.
Варя нахмурилась.
— А если им не понравится?
— Тогда им не понравится что-то конкретное, — сказал я. — И это можно будет решить.
Варя дёрнула угол своего любимого фартука.
— А если всё равно будут против?
— Тогда это их выбор. А ваш выбор быть вместе.
Варя решительно кивнула.
— Спасибо, Саш, — сказала она.
Я вышел из лавки, отправился к компьютерному клубу. Туда уже приехал Бородин.
— Я машину отдал другу вашего молодожёна, как и договорился, — заявил он. — На три часа она ваша. Он её уже лентами какими-то украсил там.
— Спасибо, — кивнул я. — Идём в клуб.
Гриша поднял голову от стойки и увидел Бородина.
— Явился, — сказал он.
— Поиграть пришёл, — невозмутимо сообщил Бородин.
— Я знаю, — он вздохнул и щёлкнул мышкой. — Ладно. Вадик, посади человека.
Вадик поднялся с крайнего стула. Повёл Бородина к свободному месту, что-то объяснил и вернулся.
Я заметил, что с Вадиком что-то не так. Обычно разговорчивый и весёлый, а тут был задумчивым, плечи опущены, взгляд в пол. Странно.
— Что это с Вадиком? — тихо спросил я у Гриши.
Друг неожиданно тоже помрачнел.
— Не сейчас, — махнул он рукой.
Что-то они скрывают. Ладно, узнаю позже.
Мы с Гришей разошлись по домам, чтобы собраться. В час дня были уже у ЗАГСа.
Чердак стоял у входа. В том самом костюме, который мы выбрали, гладко выбритый и бледный.
— Саня, брат, у меня коленки трясутся.
— Это нормально.
— Что нормально⁈ Я на стрелки ходил, у меня не тряслись!
— На стрелке проще, — сказал я. — Там ты знаешь, чем всё может кончиться.
Он выдохнул сквозь зубы.
Гости собрались быстро. Тоха с Анжеликой, Гриша со Стасей в отглаженной рубашке, Виталик, Савинов с Мариной, Лена и Илья.
Лёха с Кирюхой пришли в костюмах и выглядели в них ужасно неловко.
Потом открылась дверь, и вошла Савчук.
Белое платье, высокая причёска, букет из ромашек в руках. Счастливая улыбка.
Она выглядела помолодевшей лет на десять.
— Ух, — сказал Чердак рядом со мной.
Она пошла к нему по дорожке. И на третьем шаге зацепилась каблуком за складку ковра.
Всё случилось за секунду. Она качнулась вперёд, букет пошёл в сторону, кто-то ахнул. А Чердак прыгнул. Поймал её под руки прежде, чем она успела наклониться.
Савчук оказалась у него в объятиях.
— Лизок, — сказал Чердак ей в макушку. — Ты как всегда вовремя.
— Я же говорила, что упаду, — пробормотала она. — Я всем говорила.
— А я всем говорил, что поймаю.
Кто-то захлопал. Потом захлопали все.
Церемония пошла своим ходом. Регистратор, женщина с усталым добрым лицом, говорила положенные слова.
Я стоял справа и смотрел, как счастливы родители Савчук. Как утирает глаза мать Чердака и Машка, которая держала на руках маленького Сашу. Племянник Чердака вёл себя отлично, словно понимал всю важность события.
— Согласны ли вы, Эдуард Васильевич, взять в жёны…
— Ёлы-палы, ещё бы! — выпалил Чердак.
Регистратор запнулась. Зал взорвался. Смеялись все, включая регистратора.
— Мне нужно официальное «да», — сказала регистратор, справившись с собой.
— Да!
— А вы, Елизавета Михайловна?
— Да, — сказала Савчук.
Дальше были подписи, кольца, поцелуй.
Когда всё закончилось, отец Савчук подошёл к Чердаку и протянул руку.
— Береги её.
— Клянусь, — сказал Чердак.
На улице было солнце. Кто-то выпустил голубей, как и хотела Лиза, и они разлетелись по сторонам. Фотограф сделал ряд снимков возле ЗАГСа.
