Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь

Я осмотрел дверь. Щеколда была старая, кованая, и её действительно перекосило в петле. Дёргать дальше означало сломать окончательно.

— Тоха. Где второй выход из подсобки?

— Нет второго.

— Есть. Такие помещения всегда делают с выходом на разгрузку. Зови администратора.

Администратор пришла через минуту. Да, мы с ней были уже хорошо знакомы.

— Из подсобки есть второй выход? — спросил я.

— Есть, — кивнула она. — С улицы, во двор. Только там мусор стоит сейчас.

— Ключ есть?

— На кухне.

Мы вышли во двор. Дверь была металлическая, покрашенная в синий, с двумя контейнерами перед ней. Мы с Тохой отодвинули контейнеры, Жидков руководил.

Администратор открыла дверь, и мы вызволили Савчук. Она сидела на ящиках, среди пирамид чистых тарелок, и выглядела совершенно спокойной.

— Всё, пора? — спросила она.

— Пора.

Обошли ресторан снаружи и завели её обратно через главный вход. Роза Мансуровна перехватила нас в холле, всё поняла с полуслова и мгновенно выстроила выход по-новому.

— Жених доказал свою любовь! — объявила она в зал. — Отдаём невесту!

Чердак тут же обнял Савчук, и усадил рядом с собой.

Дальше пошли конкурсы.

«Узнай невесту по коленке» я лично считал сомнительной затеей. Чердаку завязали глаза шарфом, посадили на стул и подвели к нему четырёх женщин.

Он тронул первую коленку и покачал головой. Тронул вторую, замер на секунду.

— Это Лизок.

— Точно? — прищурилась Роза Мансуровна.

— Точно.

И ведь угадал!

— Как ты узнал? — спросил Тоха.

— У неё шрам, — пожал плечами Чердак. — Слева, маленький такой. Она в детстве с велика упала.

Потом был конкурс «перетанцуй тамаду».

Роза Мансуровна встала в центр и объявила, что танцует, пока не упадёт последний соперник. На площадку вышли восемь человек. Через десять минут осталось четыре. Через пятнадцать двое, Роза Мансуровна и Жидков.

Жидков танцевал что-то странное. Колени вместе, колени врозь, руки как поршни, разворот через плечо. Я помню, как он мне в кабинете джигу-дрыгу танцевал, так вот, навык явно улучшился.

Роза Мансуровна продержалась до конца песни. Потом подняла руки.

— Сдаюсь, — сказала она в микрофон. — Роднульки, я двадцать лет работаю. Меня перетанцевали первый раз.

— Школа, — скромно сказал Жидков, надевая пиджак. — Танцы в нашем парке, знал, что пригодится!

Зал зааплодировал.

Ну и, конечно, дальше был конкурс «угадай мелодию». Там участвовали почти все, разделившись на команды. Ажиотаж творился бешеный.

Правда, у Жидкова и здесь была своя система. Он на каждую мелодию уверенно отвечал одно и то же.

— Это что-то из репертуара Аллы Борисовны.

— Не угадали.

Роза Мансуровна на третий раз опустила микрофон.

— Мужчина, а вы других певиц вообще знаете?

— Знаю, — с достоинством ответил Жидков. — Просто они все на неё похожи.

Савчук хохотала, держась за плечо Чердака.

К десяти вечера праздник вошёл в спокойную фазу. Все спокойно разбились на компании, что-то обсуждали.

Ко мне подошёл отец Савчук.

— Александр Александрович, спасибо вам. Что за оболтусом этим приглядели.

— Он не оболтус.

— Я знаю, что не оболтус, — он покрутил рюмку в пальцах. — Я всё про него узнал, когда они встречаться начали. Всё, понимаете? Тот ещё… Но сейчас за ум взялся.

— Тогда вы знаете больше, чем я.

— Я боялся за неё, — сказал он. — Как с мужем развелась, так всё одна была. Я думал даже, что с вами что-то получится… А мать её переживала, что внуков так и не дождётся. А теперь вот, наш новоиспечённый зять Чердак.

Я пожал плечами.

— Любовь приходит, когда не ждёшь, — сказал я. — А он её любит. Я это видел много раз, в разных ситуациях.

— Я сегодня тоже увидел, — кивнул отец. — Он смотрит на неё по-особенному.

Он допил свою рюмку и поставил её на стол. Потом коротко провёл большим пальцем под глазом, будто соринку убрал, и отошёл к жене.

Торт, который сделала Лиля, был выше всяких похвал. Первый кусок торта традиционно продали, и купил его Виталик, очень удивив всех. И подмигнув Алисе.

Было много обычных танцев, где все просто хорошенько отплясывали. В общем, свадьба удалась.

Домой мы с Лилей вернулись в полночь. Устали, но спать не хотелось, и мы засели на кухне с чаем. Коты спали на подоконнике, сложенные вдвоём в одну непонятную конструкцию.

— Как дела в приюте? — поинтересовался я.

— Двух собак привезли, — ответила Лиля. — Из Даниловки. Их там на цепи держали, потом хозяин уехал. Кобель и сука, обоим года по три.

— Состояние?

— Худые, но живые. У девочки с лапкой плохо, — Лиля нахмурилась. — Похоже, старый перелом и всё срослось как попало. Нужна операция, я разумеется такого сделать не смогу. Договариваюсь с Татищево сейчас. Если возьмут, то ассистентом буду. Мне полезно такое.

— Деньги нужны?

— Нет, со сборов хватает.

— Если что — говори.

Она улыбнулась и подперла щёку рукой. Волосы всё ещё держали причёску, а вот макияж она уже смыла.

— Ты у меня самая красивая, — сказал я ей.

— Спасибо…

— Я рад, что я здесь, — сказал я. — С тобой.

Лиля положила свою ладонь на мою.

— Я тоже рада, — ответила она.

В воскресенье утром я пошёл в администрацию. Надо было постепенно разбираться в новой должности, разбирать бумаги и документы.

В выходной администрация была практически пустой. Я сел в своём кабинете. Так, обращения граждан, в основном жалобы. Про большую очередь к неврологу, про грубость в регистратуре, про то, что «врачи все молодые и ничего не знают». На каждую нужно подготовить ответ, и разобрать все случаи уже в поликлинике.

Удобно в каком-то смысле, что я контролирую это сразу на двух уровнях. Иначе пришлось бы бесконечно передавать жалобы и тратить лишнее время.

Далее проект программы привлечения врачей, четвёртая редакция, с правками из области красным цветом.

Я работал часа полтора. Потом встал размяться, и ко мне в дверь постучала Светлана Андреевна.

— Александр Александрович, я знала, что вы здесь.

— Откуда?

— Да просто вы похожи на человека, который придёт работать в воскресенье, — она зашла внутрь. — У нас область затягивает бюджет на диспансеризацию.

— Насколько?

— На семьдесят процентов от плана.

Я сел и открыл папку. Да, плохие новости. Кречетову это не понравится.

— Я напишу письмо в минздрав, — сказал я. — Разберусь.

— Напишите сейчас, я подпишу и отправлю.

Минут через двадцать я составил письмо, в довольно жёстких формулировках. Никаких эмоций, только даты, суммы и то, сколько человек уже не прошли осмотр. Отдельным пунктом про то, что будет с выявляемостью онкологии, если не проводить диспансеризацию.

Она забрала письмо и ушла почти довольная.

А меня вызвал к себе Старовойтов. Я сразу же направился к нему в кабинет.

— Работаете в воскресенье, — вместо приветствия сказал он.

— Бумаги не ждут.

— Похвально, — он кивнул. — Мне Светлана Андреевна доложила про ваше письмо.

Оперативно. Надо сделать заметку на будущее, новости здесь докладываются очень и очень быстро.

— Задержка бюджета — серьёзное дело, — пожал я плечами. — Тем более сейчас у нас обширная программа по диспансеризации населения, связанная с деятельностью завода.

Старовойтов немного помолчал.

— На заводе оживление, — сказал он. — Новое руководство начало закупку оборудования. Выделили рабочие места. Многие люди, которые лишились работы, возвращаются на тот же завод.

— Я слышал.

— Надеюсь, вы не будете мешать.

Он сказал это спокойно, глядя мне прямо в глаза. Я не отвёл глаз.

— Пока они работают по закону, мешать не буду, — сказал я. — Пусть покажут аттестацию рабочих мест по вредности. Пусть заключат договор на медосмотры. Пусть поставят нормальные очистные сооружения.

— Это требования?

— Это советы, как следовать закону.