— Не дёргайся, успокойся, — сказал я. — Расслабь плечо. То, которое снаружи.
— Как я его расслаблю⁈ Саня, я слишком молод, чтобы умереть в форточке! Да я не хочу, чтобы меня тоже вскрывали.
— Прекрати панику! — возмутился я. — Плечо вниз опусти. Плечевой сустав узкий, когда мышца напряжена.
Он послушался. Я взял его за бедро и потянул назад. Он выскользнул из форточки целиком и рухнул на меня. Я успел присесть и принять его на плечо, иначе он бы приземлился затылком на асфальт.
— Спасибо, — тяжело дыша, сказал Ткачёв.
— На здоровье.
Он поправил халат, и вдруг замер. Рука его медленно полезла в карман.
Я смотрел на это, уже понимая, чем всё закончится.
Он вытащил из кармана связку ключей. Три ключа на кольце с брелоком в виде черепа.
— Никита.
— Да? — невинно взглянул он на меня.
— Это ключи от прозекторской?
Он помолчал.
— Походу да…
— То есть ключи всё это время были у тебя в кармане.
— Ну… получается, да.
Я закрыл лицо руками, сделал пару вдохов и выдохов.
— Ахтунг отменяется, — сообщил Ткачёв.
И мы оба рассмеялись. Смеялись долго, остановиться было трудно.
— Ну а что, — сказал Ткачёв. — Зато размялись.
— Никита, может, ты ролики снимешь? Хотя бы на работе.
— Ни за что.
— Почему?
— Меня, знаешь, как уважают? — он гордо выпрямился, сидя на земле в дырявых носках. — До сих пор никто не догнал.
— А кто тебя догонял?
— Не знаю. Но никто не догнал, это факт.
Железная логика.
Мы вернулись внутрь. Ткачёв открыл прозекторскую своими же ключами и придержал дверь.
— Зайдёшь? — спросил он. — Хочешь, вместе вскроем?
— Соблазнительно, но нет, — покачал я головой. — Дел много.
— Как знаешь, — он поехал внутрь, что-то напевая себе под нос.
И как этот человек вообще делает вскрытия? Как он вообще стоит у стола?
Хотя работал Ткачёв хорошо. Я видел его протоколы. Аккуратные, подробные, с описанием того, что другие пропускают.
Так что пусть ездит на чём хочет, такой уж он человек.
Я поднялся к себе в кабинет. Сделал ещё пару дел, и у меня зазвонил телефон. Михаил Борисович.
— Александр Александрович, добрый вечер. Не отвлекаю?
— Не отвлекаете.
— Тогда хорошая новость. Дело закрыто окончательно. Постановление есть у меня на руках, копию вам завтра передам. Залог перечислен обратно на депозитный счёт. Сегодня утром прошёл. Деньги ваши, распоряжайтесь.
Странное ощущение. Свобода.
— Спасибо, Михаил Борисович.
— Мне-то за что? Вы за это заплатили, я только оформил, — он усмехнулся.
— Ещё что-нибудь нужно?
— Нужно, — сказал я. — Поможете с одной сделкой? Вы сейчас в Аткарске?
— В Аткарске, — отозвался он. — Что за сделка?
— Я позже перезвоню, — сказал я.
Закрыв свой кабинет, я отправился в компьютерный клуб. По дороге набрал Лилю.
— Лиль, послушай, залог вернули.
— Фух, — выдохнула она. — Я знаешь как переживала? Я вообще не верила, что вернут.
— Вернули. Слушай, Гриша хочет выкупить долю Вадика, — сказал я. — Ему не хватает. Я хочу дать ему в долг. Ты не против, если наша покупка дома ещё отложится?
— Не против, — тут же сказала Лиля. — Гриша твой друг. Если ему нужна помощь, то тут и думать нечего.
Какая же она у меня замечательная.
— Хорошо, — я положил трубку.
Добравшись до компьютерного клуба, я нашёл Гришу в подсобке.
— Гриш, я готов одолжить тебе денег, — заявил я. — Чтобы ты выкупил свою долю у Вадика.
— Ты серьёзно? — замер он.
Я коротко кивнул. Гриша отвернулся в сторону, помолчал.
— Я верну. Я тебе всё до копейки верну, слышишь? У меня дела хорошо идут, и верну, обещаю! Саш, я… Я даже не знаю, что сказать.
— Скажи Вадику, чтобы саратовскому покупателю отказал.
— Скажу! Сейчас же позвоню!
Пока Гриша звонил, я решил обзвонить всех тех, кто тоже скидывался на мой залог. Большую часть денег Лиля взяла с нашего счёта, но частично скидывались друзья.
Тоха ответил первым.
— Не надо мне ничего возвращать, — сказал он. — Грише отдай, у него горит.
— Тоха, это твои деньги.
— Мне пока что не надо, — хмыкнул Никифоров. — Потом Гришка вернёт как сможет.
Чердак был ещё короче.
— Ты дурак, что ли? У меня свадьба была, мне надарили столько, что я не знаю куда девать. Всё, брат, я на работе.
И положил трубку.
Шарфиков тоже отказался в пользу Гриши. Заявил, что пока что в них не нуждается.
Хорошие у нас друзья.
Вадик прилетел в компьютерный клуб через двадцать минут после звонка Гриши. Я как раз договорился с Михаилом Борисовичем и назначил им сделку на завтра.
— Я рад, что всё складывается так, — заявил он. — И сам не хотел продавать долю клуба кому-то чужому. Гриш, только не держи на меня обиды.
— Я не обижаюсь, — хмыкнул Гриша. — Прекрасно понимаю, что предложение у тебя заманчивое. Но я буду скучать.
— Взаимно, друг.
Они постояли друг напротив друга. Потом Вадик вдруг обнял его. Резко, неловко, ударившись подбородком о плечо.
Потом Вадик уехал, договорившись на завтра о сделке. Гриша посмотрел на меня.
— Теперь это будет мой клуб… — протянул он.
— Твой.
— Полностью мой, Саш. Я даже боюсь.
— Чего боишься?
— Что теперь всё на мне. Раньше я всегда знал, что в случае чего посоветуюсь с Вадиком. А теперь не с кем.
— Со мной советуйся.
Он поднял голову.
— Саш, я этого никогда не забуду.
— Забудешь, — сказал я. — Когда долг вернёшь.
Гриша засмеялся и кивнул. И я отправился домой.
Рабочий понедельник начался с практикантов. Они пришли втроём, ровно к девяти, в мой новый кабинет.
— Проходите, — сказал я. — Садитесь.
Первым я взял документы Максима. Всё собрано правильно. Руководитель, то есть я, отзывы написал заранее.
Даже забавно, сначала как руководитель написал отзывы, а теперь в новой должности подписываю документы.
— Максим, ты стал собраннее, — сказал я. — Научился слушать других, научился этике. Мне говорили, ты хочешь пойти в хирургию?
— Хочу, — кивнул он.
— Не забывай про субординацию и не поправляй старших при пациентах. Ты станешь хорошим врачом.
Следующим был Тимур.
— Тимур, ты перестал бояться работать руками, — сказал я. — Научился принимать решения сам. Это дорогого стоит.
— Я всё равно волнуюсь.
— Волнуйся, — сказал я. — Только внутри. Никогда не показывай своего волнения пациенту.
Я подписал и его документы. Потом настала очередь Алины.
— Алина. У тебя есть то, чему не учат. Ты умеешь разговаривать с людьми. Это редкий дар, только используй его по назначению. Не забывай, что разговоры — это полдела, но не всё дело.
Я подписал ей документы, отдал. И тут заметил, что Алина и Тимур стояли рядом и держались за руки.
— Вы теперь вместе? — спросил я.
Они покраснели, а Максим у стены беззвучно заржал.
— Ну… как бы… — начала Алина.
— Да, — сказал Тимур.
Твёрдо сказал.
— Я рад, — сказал я. — Только на парах не ссорьтесь. Мне потом с вас спрашивать.
— Не будем, — пообещала Алина.
Практиканты ушли. Я посмотрел им вслед. Вот и смена растёт, потом может быть придут работать.
Дверь снова открылась минут через двадцать.
На пороге стоял знакомый парень лет двадцати пяти. Лицо было знакомое.
— Александр Александрович, — сказал он. — Я приехал.
Я вспомнил. Тот самый парень из Саратова, который заинтересовался работой в Аткарске.
— Дегтярёв Антон.
— Помните? — он явно обрадовался.
— Помню, — улыбнулся я. — Приехал?
Он сел, поставил рюкзак у ноги.
— Вы тогда сказали, — начал он. — Что если я готов пахать, то могу приехать. А я готов пахать! Я хочу лечить людей. Про вашу Школу здоровья читал, хочу туда. И в стационар хочу.
— В стационаре тяжело.
— Знаю.
— Не знаешь, — сказал я. — Но узнаешь быстро. Родители что говорят?
