Неукротимый Бастард 4 (СИ) - Измайлов Сергей

— Это уже вывод, — сухо поправил меня начальник. — Пока мы можем утверждать лишь, что служитель эту подпись не ставил.

Я вспомнил слова Никодима по пути сюда и невольно улыбнулся.

— Предположения отдельно, факты отдельно.

— Именно.

— А по остаточному магическому следу возможно найти виновника?

— К сожалению, нет, — покачал головой начальник канцелярии. — Учебные коробки проходят через слишком большое количество рук, а специальных следящих артефактов в лабораториях не устанавливают.

— Это же надо, насколько всё тщательно было подготовлено, — покачал я головой.

Самому от этой мысли стало неприятно. Я даже немного поёжился, а вслух продолжил:

— Кто-то знал рабочее место Никодима, порядок проведения опыта, момент освобождения лаборатории, даже о наличии подходящей списанной на уничтожение коробки. Мне кажется, это немного странным.

Начальник канцелярии посмотрел на меня уже без намёка на улыбку.

— Случайной подменой произошедшее точно никто не считает, — он сделал короткую паузу. — И на этом действительно всё. Дальнейшие подробности расследования вас не касаются.

Я уже собирался подняться, когда мужчина всё-таки добавил:

— Одно можете понять и сами: человек либо имел доступ к внутреннему устройству Академии, либо получил необходимые сведения от того, кто таким доступом обладал. Думаю, с вами на сегодня более чем достаточно. Можете идти. Только совсем пока не уходите, подождите в коридоре.

Я поднялся и направился к двери. Разговор оставил после себя очень неприятное ощущение. Чем меньше начальник канцелярии хотел рассказывать, тем серьёзнее выглядело то немногое, что всё-таки удалось из него вытянуть. Уже выйдя в коридор, я встретился взглядом с Никодимом. Тот сидел на самом краю кресла, словно готов был вскочить в любую секунду.

— Ну? — спросил он дрожащим, почти умоляющим голосом.

Казалось, именно от меня парень ждал окончательного решения о своей невиновности. Я лишь слегка улыбнулся, не позволяя себе лишнего, зная, что наставник стоит рядом и за нами наблюдает.

— Подождём официального решения, — коротко ответил я.

Никодим медленно кивнул, хотя спокойнее от моих слов ему явно не стало. Через несколько минут напряжённого ожидания в кабинет начальника канцелярии позвали нас всех вместе.

— Что ж, начнём, — произнёс мужчина, поднимаясь из-за стола.

Он сделал шаг нам навстречу и заложил руки за спину.

— Могу официально сообщить, что на данном этапе расследования Никодим Григорьевич Волконский полностью исключён из числа подозреваемых.

Во время короткой паузы я услышал вздох облегчения Никодима, словно с его плеч наконец-то свалилась гора. Парень даже на мгновение прикрыл глаза, а пальцы, до этого сжатые в кулаки, наконец расслабились.

— Но должен предупредить, — продолжил начальник, подняв указательный палец кверху. — Подробности обнаруженных следов разглашаться не будут. Виновный не должен знать, насколько далеко продвинулось следствие и какие его действия уже удалось восстановить. Следовательно, и вас предупреждаю о необходимости сохранения молчания по этому поводу.

Он перевёл взгляд на Никодима.

— Причём это касается и вашего оправдания. Для остальных адептов расследование пока продолжается и окончательных выводов нет.

— То есть я должен делать вид, что меня всё ещё подозревают? — улыбка медленно исчезла с лица Никодима.

— Именно. Если виновный поймёт, что его подмена раскрыта полностью, он изменит поведение или уничтожит оставшиеся следы.

Никодим неохотно кивнул. Ещё несколько секунд назад с него словно сняли огромный груз, а теперь часть этого груза снова вернули обратно.

— Значит, тебе надо продолжать делать грустное лицо, — тихо сказал Марк Никодиму.

Начальник канцелярии медленно перевёл взгляд на него.

— Я могу поручить вам лично следить за убедительностью этого лица, если вы желаете принять участие в расследовании, господин Добровольский.

— Не желаю, — моментально ответил Марк.

Я едва удержался от улыбки.

— Вы должны сделать вид, что пока ничего неизвестно и обвинения полностью не сняты, — закончил начальник. — Надеюсь, в этот раз никаких вопросов больше нет.

Уже выходя из административного корпуса, Никодим наконец немного расслабился.

— Ты знаешь, — сказал он, поравнявшись со мной, — я боялся даже не столько наказания, сколько другого исхода.

— Какого же? — с интересом спросил шедший позади нас Марк.

— За мной навсегда закрепилась бы репутация адепта, который тайком принёс на занятие запрещённый реагент. Даже если потом оправдаться, слухи всё равно останутся. Кто-нибудь обязательно скажет: дыма без огня не бывает.

— Возможно, это одна из главных целей подобного нападения, — предположил я. — Взрыв был опасен сам по себе, но ещё удобнее было выставить тебя нарушителем, заставить оправдываться и посеять внутри восьмёрки сомнения. Если бы я не успел погасить горелки и охладить сосуд…

— После взрыва большая часть упаковки и реагентов могла сгореть, — продолжила Софья.

— Доказательств подмены осталось бы значительно меньше или вообще не осталось, — дрогнувшим голосом произнёс Никодим.

— А ты остался бы единственным человеком, который своими руками открыл коробку и смешал содержимое, — добавила Анастасия.

Никодим помрачнел.

— Прекрасная перспектива.

— Зато теперь мы знаем, что замысел не сработал, — сказал Марк. — Пусть тот, кто всё это устроил, теперь сам нервничает.

— Только ему об этом пока знать не положено, — напомнила Софья.

— Вот поэтому Никодим и должен страдать убедительно, — совершенно серьёзно произнёс Марк.

— Я тебе сейчас помогу страдать, — буркнул Волконский.

Марк ухмыльнулся, а я впервые за всё утро увидел, как Никодим тоже едва заметно улыбнулся.

На площади перед главным корпусом чуть в стороне я заметил Вяземского в окружении нескольких старших адептов. Андрей словно почувствовал, что я на него смотрю, и встретился со мной взглядом.

К моему удивлению, он приветствовал меня коротким кивком. Такое впечатление, что недавнее происшествие в лаборатории его совершенно не касается. Что ж, вполне может быть и так.

В то же время я заметил одного из стоявших рядом с Вяземским парней. Он слушал разговор товарища, затем совершенно буднично поправил воротник. Пальцы на мгновение задержались на небольшой серебряной застёжке. Поймав мой взгляд, старшекурсник едва заметно усмехнулся и ещё раз провёл пальцем по металлу.

Я невольно замедлил шаг. Может, просто совпадение. После допроса я и сам теперь смотрел на каждую серебряную безделушку как на улику. Но чем дальше мы отходили, тем сильнее меня беспокоила эта мысль.

Серебряную застёжку носят десятки адептов. Начальник дисциплинарной канцелярии сказал это совершенно определённо. Тогда почему мне так хочется связать увиденное именно с Вяземским?

Потому что эта версия слишком удобная. Я уже недавно видел, насколько легко несколько правильно расставленных деталей складываются в готовую картину. Не надо даже доказывать виновность человека. Достаточно оставить следы, которые заставят остальных сделать нужный вывод самостоятельно.

Уже входя в общежитие, я окончательно сформулировал неприятную мысль. Вариантов было как минимум два: либо люди Вяземского настолько уверены в собственной безнаказанности, что даже не пытаются скрывать причастность и открыто смеются над следствием, либо кто-то специально использует связанные с ними предметы, рассчитывая, что после каждой новой провокации все будут смотреть только в сторону Андрея.

И второй вариант нравился мне значительно меньше первого. Если Вяземский действительно стоит за нападением на Никодима, то хотя бы понятно, где находится противник. Но если его самого кто-то методично выставляет виновником, значит, рядом действует ещё один человек или целая группа, которых мы пока даже не замечаем.

Я невольно вспомнил спокойный кивок Андрея на площади. Вот только оставался ещё один вопрос. Если Вяземского действительно кто-то так откровенно подставляет, почему он ведёт себя так, будто ничего не замечает? Не видит? Или видит и почему-то позволяет этой игре продолжаться?