Император Пограничья 21 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

— Печь в трапезной починили вчера. Горячее питание дважды в день с сегодняшнего утра.

— Хорошо.

Я пошёл дальше, чувствуя на спине взгляд Зиглера. Дитрих поравнялся со мной и некоторое время молчал. Потом негромко произнёс:

— Вы видели его один раз, на общем собрании в Минске. Мельком. И запомнили имя.

— Я запоминаю каждого офицера, который мне служит, — ответил я. — Человек, к которому обращаются по имени, чувствует себя частью армии, а не расходным материалом. На этом, среди прочего, держится дисциплина.

Маршал едва заметно качнул головой, принимая к сведению. Мы завершили обход, прошли мимо полуразрушенной монастырской стены, где трое послушников ровняли каменные блоки под присмотром пожилого каменотёса, и свернули к главному зданию. Дитрих толкнул тяжёлую дубовую дверь и повёл меня по коридору с низкими сводами, пахнущему сыростью и свежей известью. Стены были побелены наспех, кое-где проступали старые фрески с ликами святых, наполовину скрытые штукатуркой.

Келья Дитриха оказалась маленькой комнатой с узким окном, в которое с трудом пролезла бы кошка. Из обстановки: дощатая лежанка с шерстяным одеялом, табурет, стол из неструганых досок, на столе керосиновая лампа и стопка бумаг. Ни ковра, ни занавески, ни единого предмета роскоши. Логично, ей неоткуда было здесь взяться, учитывая, что Орден лишь недавно заехал в эти стены.

Я сел на табурет. Фон Ланцберг опустился на край лежанки, поставив локти на колени.

— Докладывай, — сказал я.

Маршал потёр ладони, собираясь с мыслями.

— Люди работают. Стены растут. Провиант поступает по графику, претензий к снабжению нет, — начал он деловым тоном, а потом взгляд его карих глаз стал жёстче. — Проблема в другом. Часть рыцарей чувствует себя выброшенной. Мы сидим в лесу, строим казармы, несём караулы, и всё это без понятной цели. Люди, которые ещё недавно защищали Бастион, теперь спят в палатках. Им нужна миссия. Конкретная, осязаемая причина просыпаться по утрам. Без неё начнётся разложение. Не бунт, — Дитрих покачал головой, — хуже. Тихое гниение изнутри, пьянство, стычки друг с другом, потеря дисциплины.

Я слушал, не перебивая. Маршал описывал вещи, которые я видел десятки раз. Армия без дела ржавеет быстрее, чем меч под дождём.

— Монастырь — это передовой форпост, — сказал я, когда Дитрих замолчал. — Гаврилов Посад растёт. Он станет чем-то значительно большим, чем острог, и ему потребуется щит между городом и Пограничьем. Орден будет этим щитом.

Дитрих смотрел на меня, чуть прищурив глаза. Я знал, о чём он думает. Маршал был достаточно умён, чтобы сложить два и два. Когда князь вывозит из захваченного Бастиона документацию, станки и инженеров, а затем строит воинский форпост на подступах к ближайшему городу, речь идёт не о простом остроге. Речь идёт о Бастионе.

— Когда придёт время, Орден узнает больше, — добавил я. — Пока доверие нужно выстроить с обеих сторон.

Собеседник медленно кивнул. Он не стал задавать вопросов, которые я не готов был обсуждать. За это качество я начинал его ценить.

— Главная задача Ордена прямо сейчас, — продолжил я, — сотрудничество со Стрельцами. Вокруг Гаврилова Посада со всех сторон лежит Пограничье, кишащее Бездушными. Разве что Суздаль на востоке немного прикрывает нас. Стрельцы несут основную тяжесть патрулирования и зачистки. Ордену нужно включиться в эту работу. Совместные рейды, совместные дозоры, совместное уничтожение тварей.

Я выдержал паузу и посмотрел прямо в глаза маршалу.

— Все кристаллы Эссенции из уничтоженных Бездушных пойдут твои собратьям. Каждый кристалл, каждая капля. Можете использовать их для развития магических даров без ограничений.

Тень удивления промелькнула по лицу Дитриха, и он откинулся назад, переваривая услышанное. Я видел, как за его глазами работает расчёт. Шесть сотен рыцарей, большинство из которых застряли на своих рангах из-за хронической нехватки Эссенции. Орден в Минске зависел от союзников из Европы, которые хоть и поставляли кристаллы достаточно щедро, но на всех магов, особенно до того, как их проредила моя армия, этого редкого ресурса не хватало. Зато в Пограничье Бздыхи водились как рыба в реке. При регулярных рейдах поток Эссенции будет непрерывным.

— Мои соратники примут это с воодушевлением, — признал Дитрих, и голос его звучал ровно, хотя в глазах зажглась искра, которую он не сумел полностью скрыть.

— Тем лучше. Воодушевление понадобится, потому что второй частью сделки будет переучивание.

Маршал чуть напрягся.

— Стрельцы… — произнёс он. — Вы хотите, чтобы рыцари учились у них?

— Не хочу. Требую.

Тишина в келье стала ощутимой. За окном слышался стук молотков и приглушённые голоса рабочих.

— Рыцари воспримут это в штыки, — сказал Дитрих прямо. — Орден два поколения жил убеждением, что маг не нуждается в огнестрельном оружии. Попытка заставить их стрелять из автомата будет выглядеть как оскорбление.

— Обмен, а не одностороннее навязывание, — ответил я, откинувшись на табурете. — Стрельцы научат рыцарей обращаться с огнестрельным оружием и современной тактике уничтожения Бездушных. Рыцари научат магически одарённых Стрельцов боевой магии и усилят их в деле, ради которого все мы здесь находимся. Ваши люди владеют навыками, которых нет у моих бойцов. Мои бойцы владеют навыками, которых нет у ваших. Совместная работа выгодна обеим сторонам. Шероховатости будут, это неизбежно, и справляться с ними на вашей стороне — ваша забота. Держите своих людей в узде.

Дитрих помолчал, обдумывая. Пальцы его левой руки постукивали по колену.

— Понимаю и принимаю, — отозвался он. — Это перекликается с тем, что я сам пытался внедрить в Ордене.

— Хорошо. Теперь о будущем. Орден будет расти. Можете вести набор в окрестных деревнях, среди молодых людей с магическим даром. Желающих найдётся достаточно: крестьянский сын, который получает шанс стать боевым магом, от такого предложения не откажется. Расти вы будете в новом качестве. Не технофобы-фанатики, а боевые маги нового типа. Маги, умеющие стрелять, способные усиливать и защищать артиллерию и тяжёлую технику. Новая доктрина Ордена — уничтожение Бездушных, а не уничтожение технологий.

Я достал из внутреннего кармана куртки свёрнутые вчетверо листы и положил их на стол перед Дитрихом. Наработки по возможной доктрине, которые я составлял последние два дня, урывками, между совещаниями и бумажной работой. Маршал взял листы, развернул и начал читать. Его глаза двигались быстро, выхватывая ключевые тезисы. Губы время от времени шевелились, беззвучно проговаривая отдельные фразы.

Несколько секунд он изучал первую страницу, потом его брови чуть приподнялись.

— «Первоочередной целью Ордена является уничтожение Бездушных», — прочёл он вслух. — Коротко и недвусмысленно.

Его палец скользил по строчкам, останавливаясь на ключевых абзацах.

— «Технологии являются инструментом, равноценным мечу или заклинанию. Огнестрельное оружие, артиллерия, бронетехника, средства связи — средства достижения единственной цели: защиты людей от Бездушных», — маршал чуть усмехнулся уголком рта. — Треть моих рыцарей подпишется под этим не задумываясь. Те, кто помоложе и кто помнит, каково это, рубить Стригу клинком, когда резерв на исходе, и усилить оружие магией невозможно.

— А остальные?

— Остальные прожили всю жизнь внутри доктрины Конрада. Для них «Чистое Пламя» означает именно это: чистота от скверны технологий. Переубедить их можно, но не словами. Практикой. Когда увидят результаты, — фон Ланцберг постучал пальцем по листу, — разговоры о скверне утихнут сами.

Он перевернул страницу.

— Так… «Маг, владеющий огнестрельным оружием, превосходит мага, владеющего только магией. Маг, способный наложить защитные чары на орудие или усилить бронеплиту заклинанием, ценнее десятка рыцарей в рукопашной». Жёстко сформулировано, — маршал перечитал абзац ещё раз, медленнее. — Верно по сути. Мы потеряли людей под Смолевичами именно потому, что рыцари лезли в ближний бой, когда ваши пулемётчики и артиллеристы решали задачу с километровой дистанции. Вопрос в подаче. Если я зачитаю это в нынешнем виде перед строем, ортодоксы воспримут текст как личное оскорбление.