Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

— Наташа?

— Я ему чуть нос не отгрызла! Мама, как ты учила!

— Учила?

— Женщина всегда будет слабее мужчины, — пожала плечами Варя. — И нигде не сказано, что мужчины вокруг Наташи будут порядочными. Лучше ей уметь себя защитить.

— Женщину должен защищать муж, отец, брат…

— Но они не всегда успевают.

— Я начала, а лейтенант мне помог, — важно кивнула Наташа. — С двумя я бы не справилась.

— Мадемуазель была великолепна, — искренне сказал Наполеон.

Он оценил храбрость девочки и отвагу, с которой она кинулась в атаку. Крикнула, позвала на помощь, но и сама не сдалась. Не дрожала, не падала в обморок! Настоящая корсиканка, гордая и смелая!

— Тогда проводите эту мадемуазель к столу, — улыбнулась Варя. — И расскажите, умоляю, как у вас дела? Если уж судьба нас так свела, это неспроста, не так ли, лейтенант?

Наполеон уже не помнил, когда ему удавалось так расслабиться и отдохнуть.

Этот дом ему неожиданно понравился.

Понравилась кни-аж-на Варвара, которая разрешила называть себя «Барби», понравились мадемуазель Натали и мадемуазель Дениза. Как объяснила Барби, Натали ее дочь, Дениза — племянница, дальняя. Понравились военные, которые сидели с ними за столом. Конечно, имена у русских очень сложные, поэтому их сократили для него, чтобы было попроще, да и язык у русских ужасный, но как же тут уютно!

Никакого церемониала, никакой помпезности, все очень просто, спокойно, блюда непривычные, но вкусные, а Наташа, которая сидела рядом, рассказывала, что именно он ест, и из чего оно приготовлено. Русская кухня.

И очень сытная.

После ужина его так заклонило в сон, что Барби только головой покачала.

— Наполеоне, я настаиваю. Оставайтесь у нас. Вы надолго в Париже?

— У меня семейные дела, но я снял комнату в гостинице…

— Нет-нет! Чтобы вы жили в гостинице? Дениз, милая, распорядись, Наполеоне поживет у нас, сколько ему понадобится! А по поводу дел, я сейчас не буду вас мучить, лейтенант! Завтра мы поговорим обо всем, и подумаем, чем я могу вам помочь.

— Мадам, я признателен…

— Лучшей признательностью будет позволить нам отплатить вам за доброту. Ваш отец помог моему, так не лишайте меня возможности помочь вам! Уверена, что мой брат, он сейчас в Париже, скажет то же самое!

Наполеон расслабился.

Ну, если так…

В Париже он совсем отвык от нормального, человеческого отношения, но если у русских такие же представления о чести, как и на Корсике? Если они знают, что такое благодарность?

И денег у него практически нет, что уж там…

Ах, отец!

Если бы хоть Жозеф не был такой тряпкой!

— Тогда я с радостью принимаю ваше приглашение.

— Выспитесь, отдохните, а после завтрака мы обо всем поговорим, — решила Варя. И ей пора играть свою роль, и лейтенанту надо отдохнуть. А вот завтра…

Завтра она до него доберется!

А что?

Не виноватая она, он сам пришел!

— Варинька, а нам точно этот молодой человек нужен?

— Уверена, — твердо произнесла Варвара.

— Я полагаю, Александр не одобрит…

Варя несколько минут смотрела на брата, не понимая, что Андрей имеет в виду, а потом хлопнула себя по лбу.

— Андрюша, ты решил, что я этого мальчика себе в любовники присмотрела?

Андрей Иванович покраснел до кончиков ушей. В свете любовники — норма, но не говорить же об этом вот так, неизящно?

— Варинька, ты не…

— Андрюша, я тебя умоляю! Этот мальчик мне и рядом не нужен, как любовник. Но… — рассказывать про то, что из этого мальчика такая акула вырастет, которую лучше приручить и держать в своем пруду, Варя не могла. Поэтому подобрала подходящее объяснение. — Когда тут вспыхнет, нам понадобится убежище.

— Швейцария?

— Да, безусловно. Но на всякий случай, нам подойдет и Корсика.

— Ах, вот оно что?

Варя кивнула.

— Андрюша, я тебе крест поцелую, не интересует он меня, как мужчина! Вообще! Но помочь ему стоит. И если в Париже будут беспорядки… Швейцария — близко. Корсика, кажется, дальше, да и пусть норок будет — две. А лучше бы три.

— Если речь только об этом, я согласен.

— И Наташе он помог.

— Да, ты права, Варинька. Давай ему чуточку поможем.

— Он гордый, он не примет помощи просто так. А вот в благодарность за якобы оказанную ранее помощь — может. Сам увидишь, Андрюша. Я соврала, но мне не стыдно, он хороший мальчик.

— Я поговорю с ним. Варинька, а еще истории про Аляску будут? В журнале требуют, и листки чуть не из рук вырывают…

— Будут, конечно.

Варя, не особо сомневаясь, пересказывала брату Джека Лондона, адаптируя его под восемнадцатый век.

К примеру, «Белый клык». Что там такого? История щенка, собаки, много описаний Аляски, природы, собачьи бои, жестокий хозяин, потом добрый хозяин, потом история с убийцей, которого загрыз Белый Клык.

Скажете, из этого не получится адаптации под восемнадцатый век?

Да запросто!

Про собак, про золотоискателей, Белое безмолвие, В дебрях Севера, Любовь к жизни… да мало ли, что можно вспомнить и адаптировать. Зашло — на УРА!

Рассказы были чем-то новым, они разлетались, как горячие пирожки, люди читали, требовали продолжения, обменивались листками… и постепенно привыкали к мысли, что Аляска — есть.

И что американцы ее осваивают, что они там себя вполне спокойно чувствуют…

Варя преследовала сразу несколько целей. И надеялась достичь хотя бы двух.

Если внушить своим, что на Аляске есть золото? Россия ее отдаст? Да никогда! Сама освоит и с радостным писком. Не сразу, но потихоньку, полегоньку… как там пелось? Золото манит нас?

О, да!

А России эти деньги лишними не будут, даже если раскрадут половину по дороге.

Ну и своей цели она добьется… будем надеяться. Но это чуть позднее, людей, вот именно что, надо приучить к мысли о главном, надо закупить реквизит, надо его сюда доставить, да и актеров еще дождаться…

И денег подкопить.

Первое время затраты будут очень большими, Варя это понимала.

— Давай я сейчас начну, а после завтрака будем разбираться с Наполеоном, ну и потом продолжим.

Мадам Изида, как приличная гадалка, принимала по ночам. Она же не для всякого быдла работает, а для высшего света, а те ночь гуляют, утром спят. Вот и Андрей Иванович только под утро появился.

— Давай. Про ту собаку…

Сейчас Варя диктовала «Зов предков». И подозревала, что брату и самому нравится. Записывал он с огромным удовольствием.

Вот и сейчас.

Перо, чернила, улыбка… откуда Варя и что знает, он даже уже не задумывался. Знает — и достаточно!

Как же хорошо жить полной жизнью, когда в ней есть цель, смысл, когда вокруг тебя все кипит и бурлит… он ведь и правда, еще не стар!

Как же это чудесно!

Наполеон проснулся и впервые за несколько месяцев улыбнулся солнечным лучам.

Он отлично выспался. Кровать была мягкой, белье чистым настолько, что даже дотрагиваться было страшно, блох и клопов здесь не было, а его одежду кто-то забрал и за ночь вычистил.

А еще удастся сэкономить на гостинице, и на питании… кажется, княжна не бедствует. И если ему правда помогут… он не просит подаяние, он все вернет! Им не так много и нужно!

Просто продержаться, закрыть долг отца… он сможет, он выплывет… ладно! Жозеф тоже сможет, он ему объяснит!

Служанка принесла таз и кувшин с горячей водой, Наполеон с удовольствием умылся, растерся мокрым полотенцем, воспользовался дорогим одеколоном, который стоял тут же, и решил спуститься к завтраку.

В гостиной ждали только его, это он понял сразу. Там уже были и Натали, и Барби, и незнакомый ему мужчина, явно тот самый брат, и Дениза, и несколько мужчин, которых он видел вчера. И они что-то слушали.

Наполеон прислушался.

О… собаке?

Вышел новый листок?

Парочку ему удалось прочитать, и неожиданно понравилось, но… мало! Потом он еще попросит! Почему нет?