Барби первая его заметила, и поднялась с кресла, радушно улыбаясь.
— Наполеон! Я так рада вас видеть! Как спалось?
— Прекрасно, благодарю вас.
— приказать подавать завтрак?
Урчание в животе ответило ей лучше всяких слов, но почему-то Наполеон не смутился. Так на него смотрели… без жалости, без сострадания, и не снисходили к нему, а просто приглашали за стол. Ну, голодный!
Кормить будем! Вот!
— Если вы позволите сопровождать вас к столу.
— а меня? — мадемуазель Натали сегодня выглядела просто очаровательно. Белое платьице, украшенное цветами из розовой ткани, розовые ленты в волосах, большие синие глаза сияют.
— Если позволите, у меня две руки.
— И обе они будут заняты. Желание дамы — закон, — мужчина поднялся с кресла, откладывая в сторону листки. — Князь Андрей Прозоровский, можно просто Андрэ. Я рад видеть вас в нашем доме, месье Буонапарте. Когда-то ваш отец, синьор Карло Буонапарте, помог моему отцу. Теперь пришло мое время вернуть долг чести и совести его сыну.
— Я тоже рад знакомству.
— И благодарю вас за помощь, которую вы оказали моей племяннице. Так удивительно переплетаются судьбы наших семей, ваш отец помог моему, теперь вы пришли на помощь Натали, я вижу, что на Корсике живут благородные и достойные люди!
Наполеон окончательно расслабился и пожал протянутую руку.
— Я не ждал такой встречи. Но Бог не оставил меня.
Несколько минут мужчины раскланивались, оценивая друг друга. Потом все же проследовали к столу и отдали должное завтраку. Варя ухаживала за своим соседом, который уписывал омлет за обе щеки, и думала, что плохой из нее убийца. Потом Наполеон может, и станет чудовищем, революция вообще таких порождает, что смотреть страшно. Но сейчас это обычный голодный мальчишка. И как его убивать?
Обогреть, накормить, помочь, а там… может, он и на Россию-то войной идти не захочет? Объединятся, да и завоюют Англию? Почему Англию? Ну, кого-то ж надо?
* * *
После завтрака Наполеон, Варя, Андрей и Наташа уединились в кабинете. Разговор был достаточно длинным. Наполеон рассказал и про грант, который получил отец, и про его обстоятельства, и… вообще! Он артиллерист, но больше просто некому.
Но и семью же не бросишь!
Воистину, прогореть на сельском хозяйстве — легче только пальцами пощелкать. Плантация тутовых деревьев.
Хммммм…
А у тутовника есть еще название шелковица.
А как насчет шелка? Или это не тот?
С этим вопросом Варя и пристала к Наполеону. Оказалось — тот, но вложений реально надо много. Очень много. Если бы у Карло все получилось семья бы хорошо так поднялась, это же шелк, это производство, а… а Карло умер.
Сам или помогли?
Могли помочь… тридцать девять лет — это разве возраст? *
*- теоретически Карло умер от рака. Практически, я сомневаюсь, что в те времена его могли диагностировать. И не стал бы он начинать серьезное дело, если бы себя плохо чувствовал. Прим. авт.
Семья Буонапарте и так была достаточно сильной, и родовитой, и Летиция много чего в приданое принесла, могли подняться повыше, а значит, мог найтись и кто-то, желающий их подбить на взлете. Зачем этим Буонапарте — деньги?
Перебьются!
Варя думала недолго.
Они переглянулись с Андреем, коротко посовещались на русском, пока Наташа занимала разговорами синьора Буонапарте и расспрашивала про итальянский язык. И Андрей озвучил решение.
— Лейтенант, вам нужны не только деньги, но и управляющий, который будет держать в руках хозяйство и помогать вашим родным, пока вы в отъезде. Верно?
Наполеон кивнул.
Что уж… брата он любил, но понимал, что Жозеф просто не справляется.
— Деньги будут сегодня же. Управляющий тоже. Я попрошу Григория… Грега, пусть он поедет с вами. Не смотрите, что у него одна рука, голова у него работает отлично. Он и одной рукой справится. Где купить, где привезти, найти… он — сможет.
Наполеон выдохнул.
— А он…
— По-французски Грег говорит неплохо, по-итальянски… научится. Или ваш брат ему переведет. Я надеюсь, ваша матушка ему тоже поможет?
— Матушка будет помогать всеми силами, — кивнул Наполеон.
— Тогда мы справимся.
И так это прозвучало для измотанного неожиданной ответственностью мальчишки… МЫ!
Не он один, не вся тяжесть мира на его плечах, а — мы. Кто-то подошел и подставил руку, и вот ему уже не так страшно за матушку, за маленьких сестер… он ведь обращался к родным, но у всех свои дела! Казалось бы, одна кровь, но помощи все равно ждать не приходилось. Кто-то беден, кто-то не желает связываться, кто-то, как дядя, и рад бы помочь, но сам молод и практически ничего не имеет… а сейчас Наполеону спокойнее.
Конечно, он справится, но сейчас… сейчас ему так хорошо!
Варя отвела глаза в сторону. Столько счастья было на лице юноши, что ей стыдно стало. Словно она за чем-то интимным подглядывает… а с другой-то стороны! Ей же помогали! И учителя в школе и тетки в городе, и дед с бабкой. И что она — теперь откажет в помощи? И что, что не родня?
Все равно! Будем считать — родственник по учебнику истории! Вот!
— Это будет замечательно, — выдохнул Наполеон. — Я поживу немного на Корсике, пусть он освоится, и поеду обратно в полк.
Неужели ему повезло? И его проблемы так легко и просто решатся?
— Если мы будем рядом, обязательно заедем в гости. И вы обещайте, что будете заходить, без церемоний? — легко предложила Варя. — И вообще, останавливаться у нас, когда будете в Париже?
— Да, пожалуйста! — поддержала Наташа. — А на Корсику мы правда, съездим? Мам?
— Обязательно приезжайте, — сказал Наполеон от всей души. — Наш остров — самое прекрасное место в мире! Я буду рад показать его вам.
— Обещаю, — кивнула Варя. — как мы удачно встретились! Это просто невероятное везение!
* * *
Милый мой папенька!
Молюсь о тебе ежедневно и ежечасно, в волнении пребываю.
Верю, что бьешь ты неприятеля храбро, и будет с тобой Божия милость и Его защита.
Я учусь хорошо, в науках преуспеваю и Софья Ивановна мной довольна. А еще более довольна мной м-ль Мари, веришь ли, так мы сблизились за последнее время, что она мне стала навроде старшей сестры.
Мы читаем про мужей древности, учим языки и немного домоводство, но оно мне не очень хорошо дается. Мадемуазель Мари помогает мне. Говорит, что мужчина ценит в доме уют и тепло. И я учусь у нее быть хорошей женой и матерью.
Будь здоров и пиши мне чаще.
Бог да благословит тебя.
Любящая твоя дочь, Наташа.
Мадемуазель Мари покусала кончик пера.
Вот так, вроде, достаточно!
Надо посоветоваться с маменькой. И уже от себя.
Друг мой, Александр Васильевич!
Надеюсь, что получите вы мое письмо достаточно быстро. Молюсь, чтобы пребывали вы в добром здравии и настроении. Верю, что Бог не оставит Вас милостию своей.
Собираетесь ли вы прибыть в Петербург?
Наташа о вас постоянно думает и спрашивает, и молится за вас. Что могу я ей отвечать? Что бьет ее батюшка врага храбро и честно.
Постепенно учится она ладить с другими девочками и нет в ней легкомыслия, столь частого в ее возрасте.
Она вся в отца, с ее пылкой душой и нежным характером. Очаровательная, добрая, умная и ласковая. Ах, как бы мечтала я о такой сестрице, как Наташа!
Как дела ваши?
Что с турками?
Верю, что против вашего гения будут бессильны любые супостаты!
Мари де Лафон.
* * *
Варя чувствовала себя белкой в колесе. И жалела, что не может спать по пятнадцать минут в сутки! Времени не хватало, ах, его просто безумно, преступно не хватало!
Столько «гусей», столько денег, а она… она ограничена в возможностях! Раздвоиться бы! Растроиться!
