Признание (СИ) - Баранников Сергей

— И какой вариант она предложит? — не унимался целитель.

— Решите дело по-мужски, в кулачном бою. Нанести смертельную рану в таком поединке сложно. Особенно, если надеть перчатки. Это будет достаточно зрелищно и жёстко для выяснения отношений. И потом, я почему-то уверена, что у этого Малиновского всё плохо по физической части.

— А с чего твой интерес в этом деле? — засомневался Артём.

— Можно сказать, меня он тоже оскорбил, так что я буду болеть за тебя, Костя, — улыбнулась девушка. — И потом, мы ведь из одного города. Я знаю, что раньше между Первой и Второй больницами была вражда, но разве не нам пришло время зарыть топор войны? Вы с Артёмом работали в Первой больнице, и знаете, что она не так уж и плоха.

Гросс стала не единственной, кто заглянул к нам в этот день. Через пару часов пришёл секундант Малиновского. Никита Рясов — закадычный друг Эдуарда и мой одногруппник.

— Советую отказаться от дуэли, — заявил Рясов. — Тебе должно быть известно кто отец Малиновского. Сам понимаешь, что ты ему не ровня. И потом, не забывай, что твои родители живут в Привольске, где у отца Эда большое влияние.

— Никита, не я бросал вызов, поэтому не мне отказываться. Если Малиновский струсил, пусть сам расхлёбывает кашу, которую заварил.

Разумеется, я переживал за родителей. Но отступать не собирался. Они явно не обрадуются, если узнают, что я не смог постоять за себя и Леру, да и отец до конца жизни не простит мне, если откажусь. Нет, нужно идти до конца!

— Как знаешь, — протянул парень. — Но на твоём месте я бы подумал. Время ещё есть.

Дуэль проходила на базе тренировочного лагеря ратников. Здесь располагались спортивные залы с манекенами и тренажёрами. В одном из залов нашёлся боксёрский ринг, но наш путь лежал к другому залу, где находился октагон. Клетка возвывашалсь над полом и выглядела зловеще. Одно дело видеть её с экрана, и совсем другое — оказаться здесь, непосредственным участником поединка.

— Готов? — задал нелепый вопрос Артём, когда я перематывал кисти бинтами, чтобы не вывернуть при ударе.

— Сейчас увидим, — ответил я и надел каппу, чтобы пресечь разговоры.

Мы условились драться без шлемов и перчаток, хотя Мокроусов изначально и предлагал боксёрские перчатки весом двенадцать унций. Но Рясов, который два года назад уехал в Москву с Эдуардом, высмеял предложение и настоял, чтобы мы дрались на голых кулаках. Такой выбор вносил большую долю случайности в исход поединка. Один точный удар мог привести к победе. Я уже не говорю о жутких повреждениях, которые могли получить дуэлянты, то есть мы. Не удивлюсь, если у Малиновского был какой-то план.

Я заметил мужчину, который вертелся в углу ринга Малиновского и давал ему какие-то советы.

— Эд нанял себе тренера, — подтвердил мои догадки Мокроусов.

Тренера у меня не было, но остался немалый опыт уличных драк из прошлой жизни. Я прекрасно знал, что нужно следить за руками, ногами и корпусом противника. А ещё, нужно постоянно двигаться. Если остановился, значит через мгновение упадёшь.

— Дерёмся до первой крови? — поинтересовался я, понимая, что противника этот вариант не устроит. При таком раскладе дуэль может закончиться за считанные секунды.

— Пока один из нас не упадёт на ринг без сил продолжать бой! — гордо заявил парень.

— Господа, прошу сдать защитные артефакты и все металлические украшения, — попросил судья, заметив у меня на шее цепочку талисмана. Обручальное кольцо тоже пришлось оставить Лере. Жена пришла поддержать меня и устроилась на трибуне рядом с Гросс. Вот кого я не ожидал увидеть на этом поединке.

Честно говоря, без артефактов я чувствовал себя не так уверенно. Привык ощущать холод талисмана на коже и знать, что ни один духовник не пробьёт ментальной атакой. С этой стороны подлости ожидать не стоило — октагон был защищён от воздействия посторонних с помощью купола. Любая волна энергии рассеялась бы, окажись она направлена на бойцов.

— Я не прошу тебя побеждать, — произнесла Лера, крепко обняв меня перед боем. — Выступи достойно, ведь сам факт того, что ты вышел на бой уже говорит о твоей способности защищать близких.

— Эй, Дорофеев! Предсказатели пообещали, что я превращу тебя в котлету! — с ухмылкой заявил Малиновский.

— Они тебе льстят, — ответил я, прекрасно зная, что провидцы не видят моего будущего. Как бы Эд ни пытался вывести меня из себя, я держал себя в руках и не поддавался на провокации. Хотя, вполне может быть, что со временем я встраиваюсь в картину этого мира и становлюсь предсказуем. Нужно проверить на досуге.

После удара гонга я сделал шаг вправо и перенёс вес на другую ногу. Очень своевременно, потому как Малиновский провёл быстрый джеб, выбросив кулак вперёд. Я бы попросту не смог отреагировать вовремя и пропустил болезненный удар. Тренер отрабатывал свои деньги, выдав Эду полезный совет. Зная, что он не способен за вечер освоить сильные удары, мужчина решил выстроить стратегию, где боец полагается на простые движения. Как говорится, бояться стоит не профана, знающего тысячу ударов, а мастера, освоившего один. Конечно, Малиновскому далеко до мастера, но и я не самый опытный боец. Если в прошлой жизни частенько приходилось стоять за себя, особенно в школе, то в этом мире я дрался всего пару раз.

Эд поставил себе цель преследовать меня и изводить быстрыми ударами, но я знал что ему противопоставить. Мы ведь на октагоне? Он хотел боя? Он его получит!

Очередной удар мне удалось встретить блоком и дать достойный ответ. Малиновский явно не ожидал, поэтому пропустил. Из рассечённой губы потекла кровь.

Эд одним касанием затянул рану, используя целительную энергию, и набросился на меня с удвоенной силой. Его кулаки рассекали воздух возле лица, а я едва успевал уклоняться. Интересно, надолго ли у него хватит выносливости? Целительная энергия работала в полную силу, борясь с усталостью, но даже её не хватит, чтобы безостановочно размахивать руками.

Удар гонга отправил нас на перерыв. У меня уже был план, но я не спешил его использовать на последних секундах, опасаясь, что не доведу комбинацию до конца. Какой смысл раскрывать свой план заранее? Заодно и проверю действительно ли провидцы читают меня, как открытую книгу.

Во втором раунде тактика Малиновского изменилась. Он старалася прессинговать, давил, но наносил удары крайне редко, стараясь подловить на ошибке. Пару раз ему удалось зацепить меня по касательной, но я не сдавался и продолжал работать. Мы оба устали, но я вытягивал на силе воли, тогда как изнеженный Эд ждал удара гонга, чтобы отдохнуть. Я решил тоже сменить тактику и бить в корпус, сбивая и без того растраченную выносливость. Очередной удар в печень заставил Малиновского раскрыться, и мой кулак тут же нашёл бровь. Рассечение!

Рефери остановил бой, Эд принялся экстренно залечивать рану, но не успевал сделать всё быстро.

— Бой остановлен! — заявил рефери, оценив повреждения Эдуарда.

— Я требую продолжения боя! — орал блондинчик, отталкивая Рясова в сторону.

Малиновский бросился мне навстречу и попытался провести мощный лоу-кик, но я инстинктивно выставил колено, защищаясь от удара. Слух отчётливо уловил хруст, а зрение успело заметить, как нога обвилась вокруг моего колена. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.

Малиновский упал на ринг и заорал от боли, а секундант мгновенно бросился к нему на помощь.

— Ты же хотел драться до тех пор, пока один из нас не сможет продолжать бой. Ты этого добился, — ответил я, снимая бинты.

Костяшки пальцев нестерпимо болели. Я почти не чувствовал пальцы после удара в бровь Малиновскому, а лицо горело в тех местах, куда ему удалось попасть хотя бы по касательной.

Лера первой пробралась ко мне и принялась покрывать лицо поцелуями.

— Ты мой защитник! — произнесла она со слезами на глазах. — Я жутко за тебя волновалась, поэтому давай договоримся, что больше никаких дуэлей. Пора избавляться от этих пережитков прошлого и передавать дело в суд. Пусть они улаживают конфликты.