Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Алмазов Игорь

А я остался в ординаторской. Сколько же врачей вокруг меня нуждаются в простой поддержке… Чтобы их просто кто-то выслушал. И очень часто этим кем-то оказываюсь по странному совпадению я. Судьба такая.

После ухода Лысовой меня ещё раз вызывали в приёмное. Затем я снова засел за документы. И от них меня отвлёк громкий крик из коридора.

— КУ-КА-РЕ-КУ-У-У! — заливисто проорал мужской голос.

Ёлки-иголки, ну что там ещё? Я вздохнул и вышел в коридор.

Посреди пустого коридора стоял парень в больничной пижаме. Молодой, лет тридцати. Стоял, задрав голову, и самозабвенно кукарекал. От души душевно в душу, разумеется. Его кукареканью петухи бы позавидовали.

— Молодой человек, — окликнул я кукарекуна. — Что у вас тут происходит⁈

Я ещё и Наруто забыть не успел.

Парень осёкся на полуслове. Обернулся, увидел меня и густо покраснел. Вид у него резко стал виноватым, как у школьника, пойманного за списыванием.

— Доктор, я… это… — забормотал он. — Извините. Я не нарочно.

— Не нарочно кукарекали? — уточнил я. — Интересный случай, конечно. Мне стоит его поподробнее изучить, я ранее с таким не сталкивался.

Парень потупился.

— Я в карты проиграл, — буркнул он. — Соседям по палате. У нас турнир там идёт, мы третью ночь уже играем. На желание, разумеется. Мне ещё повезло, там и похуже желания были!

Картёжный турнир в больничной палате, великолепно.

— Так, ведите, показывайте вашу палату, — строго сказал я.

Парень вздохнул и повёл меня в палату. Я зашёл первым. Ага, на одной из тумбочек лежали карты и несколько мобильных телефонов со включёнными фонариками. Так игроки, видимо, освещали себе карты.

Сами же пациенты лежали по кроватям и изображали крепкий сон. Один даже захрапел. Ну что за детский сад!

— Значит, так, — строго сказал я. — Быстро прекращаем представление, а то карты в окно выкину. Знаю я всё про ваш турнир, кукарекуна в коридоре поймал.

Парень понуро топтался за моей спиной. Мужчины неохотно начали «просыпаться».

— Доктор, ну мы же чуть-чуть, — сказал самый смелый из них. — Никому не мешаем.

— Кукарекать больше никто не будет, мы ему другое желание придумаем, — хохотнул второй.

— Никаких желаний больше не будет, — заявил я. — Мужчины, я всё понимаю. Скучно лежать тут целыми днями, да. Но это больница и здесь есть режим. И в десять вечера уже был отбой. Поэтому карты я забираю, завтра вам их медсестра отдаст. А вы дружно отправляетесь спать.

Они недовольно заворчали.

— Ну ещё недолго! — заныл один из пациентов.

Ну правда, как в детском саду.

— Нет, — строго отрезал я. — Всё, команда отбой. Всем спокойной ночи. А ещё раз будут кукареки в коридоре — накажу курсом внутримышечных инъекций витаминов. Спокойной ночи.

— Ладно, — ворчливо отозвался самый бойкий пациент. — Доктор прав, пора спать уже.

Я проследил, что все разобрали телефоны и легли к себе. Забрал колоду карт со стола.

Уже в дверях меня позвал тот самый кукарекающий парень.

— Доктор, извините нас, — виновато сказал он. — Мы больше не будем.

— Мы вас уважаем, — добавил бойкий.

— Спите давайте, уважающие, — вздохнул я и вышел из палаты.

Да, чего только не бывает в отделении терапии. Думал, ко всему уже привык, но нет. Я сел в ординаторской, положил колоду на стол.

Спустя минут тридцать меня снова вызвали в приёмное отделение. А когда вернулся, увидел в ординаторской медсестру терапии. Её звали Полина, и мы часто работали вместе. Именно она помогала мне успокоить «Наруто» во время его лунатизма.

— Александр Александрович, а я вот печенье вам принесла, чай попить, — улыбнулась она. — До меня тоже уже дошли слухи о вашем увольнении. Давайте посидим спокойно?

Дел срочных больше не было, так что почему бы и нет? У меня сегодня дежурство, в котором я пью чай с красивыми дамами.

— Давай, — кивнул я. — Сейчас чайник поставлю.

Я сделал чай, а Полина задумчиво взяла карты в руки.

— Откуда они у вас? — спросила она.

— Отобрал у пациентов, они себе ночной турнир устроили, — хмыкнул я. — Завтра вернёшь им? Палата четырнадцать.

— Верну, — задумчиво ответила Полина. — А хотите, я вам погадаю?

Самое неожиданное предложение, которое мне поступало за сегодня. А нет, не самое. Но точно в тройке лидеров.

— Погадаешь? — переспросил я. — Полин, это обычные игральные карты.

— И что? — пожала она плечами. — Я умею такими раскладку делать. Посмотрим, что ждёт вас в будущем. Ну давайте, это же весело!

Я в такое развлечение не верил от слова «совсем». Но поразвлечься можно было, раз выдалась спокойная минутка.

— Ну давай, — хмыкнул я. — И можно уже на «ты», пока пациентов рядом нет. Раз мы настолько близки, что ты мне уже гадаешь, — шутливо закончил я.

Полина обрадовалась и тут же начала проводить с картами странные манипуляции. Перетасовала, сказала перетасовать мне, покрутила, повертела. Делала всё с таким серьёзным лицом, будто проводила сложнейшую операцию, а не раскидывала колоду из четырнадцатой палаты.

— Только ты не подумай, я серьёзно к этому отношусь, — сказала она. — Меня бабушка научила. Она всему Аткарску нашему гадала, к ней очереди стояли.

— Не сомневаюсь, — дипломатично ответил я.

Хоть я и не верил в гадание, но обижать Полину не хотелось, девушка старалась от души. Да и спокойную минуту скоротать чем-то надо.

— Я сделаю расклад на твоё ближайшее будущее, — заявила она. — Ну, например, на ближайший год.

Она нахмурилась, прикусила губу и начала раскладывать карты в три стопки. Движения стали резкими, сосредоточенными. Затем перевернула верхнюю карту в каждой из стопок… и её глаза округлились от ужаса.

— Александр, — прошептала она. — Это очень плохой расклад…

А что, бывает и хуже?

Глава 20

Ну разумеется, если уж и гадать Сане Агапову на картах, то с самым плохим раскладом. Судьба у этого парня незавидная, так что я уже ничему не удивляюсь.

Полина смотрела на меня со страхом в глазах. Кажется, она расклада испугалась всерьёз.

— Так, спокойно, — сказал я. — Что там такого страшного выпало?

Полина сглотнула и осторожно ткнула пальцем в крайнюю карту.

— Вот, смотри, — сказала она. — Два валета, это две разные судьбы. И они переплетены между собой, видишь? Так не должно быть, обычно одна линия идёт. А у тебя две.

— И что это значит? — уточнил я.

В гадание я по-прежнему не верил. Но слушал внимательно, чего уж там.

— Одна судьба тёмная, — продолжила Полина и указала на левую карту. — И она… оборванная. Обрывается прямо на середине. Так обычно карты предсказывают смерть. Но тут есть ещё вторая судьба, и она пока что непонятная. И в центре — карта-перевёртыш. Ты словно на перепутье двух судеб, но обе довольно… тёмные.

Я молча посмотрел на разложенную колоду.

— Знаешь, как это читается? — Полина подняла на меня глаза. — Будто человек прожил одну жизнь. А потом начал другую. Но тень от первой всё ещё над ним висит. И меня пугают вот эти вот смерти.

Ну, здесь Полина и понятия не имела, насколько была близка к истине. Ведь я действительно начал другую жизнь после смерти Сани Агапова. По-прежнему не верил в карточные расклады, но совпадение интересное.

— Ну, я в какой-то момент круто изменил свою жизнь, так что можно сказать, говорят они правильно, — улыбнулся я. — Только никаких смертей нет и не было. Это карты просто тебя напугать решили.

— Думаешь… — недоверчиво протянула Полина. — Но я всё делала так, как бабушка учила. Правда, на колоде ещё чистый человек должен был посидеть. Ну, не тронутый никем. Но где ж такого найдёшь?

— Я не думаю, что он что-то бы изменил, — усмехнулся я. — Карты они и есть карты. Так что это было интересно, но искать какой-то потаённый смысл точно не стоит.

Полина прислушалась к моим словам и заметно расслабилась.

— Наверное, ты прав, — кивнула она. — Я что-то слишком серьёзно к этому отнеслась.