Записки о сломанном мире (СИ) - Войлошникова Ольга

*Мизерикордия — «милосердие» — специальный тонкий и острый кинжал, использовавшийся для закалывания рыцаря в тяжёлых доспехах, которого уронили, но ещё не добили. Лезвие мизерикордии легче проникало в щели между латными пластинами.

Тем не менее, я чувствовал, как внутри закипает злость:

— Мне придётся пройтись по всей арене и прирезать тех, кто ещё жив. После я займусь вами. И пока я буду занят… господа, прошу, соберитесь с духом и хотя бы перед лицом смерти ведите себя достойно.

Не успел я договорить эти слова, как парень с кинжалами истерически завопил и метнул в меня своё оружие. Верно, он был уже здорово на нерве, потому что одним промахнулся, зато вторым отлично попал. Я успел качнуться. Лезвие вошло не в сердце, а в бицепс.

— Однако, господа, это прямое нарушение условий дуэли, — сказал я, но одновременно над нашими головами завыло, словно включилась тревожная сирена, так что мои слова вряд ли кто расслышал.

Периметр площадки замигал красным. Из-за барьера показалась пара эльфийских стражей, которые выдернули из сжавшейся в угол группы злосчастного метателя кинжалов. Тот был уже окончательно не в себе, кричал и пытался вырвать какое-нибудь оружие у других поединщиков.

Не успели его поволочь к выходу за край дуэльного поля, как оставшиеся в углу тоже (и едва ли не разом) кинули в меня всё, что у них было. Фигурные мечи и сабли, а также их обломки, плохо приспособлены для метания, но эльфёныши старались. Кое-что даже долетело до меня, но больше ударило, чем воткнулось. Царапины не в счёт.

Сирена завыла с новой силой, появились ещё стражи, и всех жавшихся в углу поволокли на выход.

Затем контур арены снова замкнулся, оставив меня посреди площадки, усеянной телами.

— И что это было? — спросил я в пространство, но никто не ответил. — А я?.. — снова полнейшая тишина.

Полагать надо, кто-то их этих лежащих не вполне добит. И я должен завершить процедуру в соответствии с этим их идиотским кодексом! Рыча от ярости я пошёл от тела к телу, убеждаясь в наличии (или отсутствии) у них признаков жизни. И у одного, лежащего на боку с закрытыми глазами, наличие таки обнаружил.

Я стоял над ним, не в силах добить безоружного и раненного лежащего — словно гладиатор посреди арены. Понимал, что мне всё равно придётся это сделать, чтобы покончить с дурацкой дуэлью. И ещё — что вернувшись домой я надерусь вдрызг — чем-нибудь максимально крепким из того, что найдётся с кладовке.

И вдруг рожок проиграл снова, и совсем рядом я неожиданно увидел Джеральда.

ВОТ И ВСЁ

— Что происходит?

— Дуэль завершена!

— А результат?

— Ты победил!

— Не может быть. Мне нужно было ещё добить этого, — я кивнул на тело, над которым всё ещё стоял.

Джеральд с некоторой тревогой вгляделся в моё лицо:

— Надо полагать, он умер, пока ты решал для себя этическую проблему.

Я почувствовал, как страшно я устал.

— А те, которых увели? Что, собственно?.. — в горле внезапно пересохло, и я закашлялся.

— О! Это была остановка по техническим причинам. Я же тебе говорил — следящий контур… — начал Джерри, но тут из толпы вывернулся мастер Скорвус, сияющий как медная монета:

— Поздравляю! Поздравляю, мистер Андервуд! Ни секунды в вас не сомневался!!! Помните, вы всегда желанный гость в моей конторе. Любые услуги…

— Неужели бесплатно? — с долей ехидства поддел его Джеральд.

— Что-о вы, господа, профессиональная этика не позволит! — скроил серьёзную мину нотариус. — Но скидка в девяносто процентов — ваша. Слово гоблина!

— Благодарю, — слегка поклонился я, — при случае, непременно — только к вам!

Я принялся натягивать фрак. Понял, что рубашка моя насквозь мокрая от пота. Бросил эту затею. Тут нас снова побеспокоили — явился мой второй секундант, граф Беркли, тоже с поздравлениями, но и с предостережением:

— Господа, я думаю, сейчас вам лучше покинуть вечер. Дуэль завершена успешно, но могут найтись лица, желающие воспользоваться вашей усталостью, мистер Андервуд, и вызвать вас сейчас же.

— Действительно, — Джерри озабоченно оглянулся, — лучше уехать.

— Вы приехали на личном экипаже? — осведомился граф.

— Нет, на такси.

— Позвольте вам предложить воспользоваться моим. Мы с женой намереваемся незамедлительно отправиться домой и можем подвезти вас.

— Это очень любезно с вашей стороны граф, неловко поёжился я, — но мой вид… и запах! Леди…

— Ах, оставьте! — махнул он рукой. — Идёмте, господа!

Мы быстрым шагом миновали анфиладу залов, во многих из которых гости продолжали танцевать и веселиться, понятия не имея о том, что только что прямо под их боком произошла смерть нескольких молодых дурней.

Я подумал о том, что каждому убитому мной идиоту достаточно было бросить в меня что-нибудь, чтобы сохранить свою глупую жизнь. Понимал ли это тот последний дуэлянт, которого я так и не решился добить? Или, может быть?..

— Прошу прощения, господа, а какова участь тех, которых увели за нарушение условий? И следует ли мне опасаться их явления в тёмном переулке?

— О! Их судьба весьма незавидна, — прощебетала миловидная супруга графа Беркли. — У эльфов это тяжкое преступление. Провинившихся пожизненно понижают в статусе и ограничивают в свободе. Как правило, они трудятся на каких-нибудь галерах…

Граф слегка похлопал жену по руке:

— Галеры в нынешнее время — это нечто из области фантастики. Скорее, на рудниках, в шахтах. Им не суждено будет завести семью и оставить потомство.

— Ужасная судьба! — закивала графиня Беркли, глядя на меня широко раскрытыми голубыми глазами и тут же взмахнула сложенным веером: — Впрочем, они сами её выбрали!

26. ЦЕНА ОШИБКИ

БЕЗ ЗАДНИХ НОГ

Как ни парадоксально, а дуэль, дававшаяся поначалу мне с такой лёгкостью, в итоге отняла у меня неожиданно большое количество сил. И не только физических, а в первую очередь энергетических. Домой я заходил исключительно на силе воли. Джеральд хмурился и раз восемь спросил меня:

— Уилл, тебе не кажется, что сейчас стоит обратиться к врачу?

Сперва я отвечал терпеливо, потом вспылил:

— Послушай, братец, не изображай из себя наседку! Я просто устал. Устал, понимаешь? Больше всего сейчас я хочу не выслушивать заботливое хлопотанье, а рухнуть в постель и проспать часов двенадцать.

Джеральд некоторое время постоял в раздумьях, но больше наседать не стал.

А я действительно больше всего хотел упасть — на любую ровную (желательно мягкую) поверхность, закрыть глаза и ни о чём не думать. А более всего не хотел сдаваться на милость доктора Флетчера, справедливо полагая, что он опять уложит меня в больницу на неделю! Сидеть запертым в четырёх стенах — увольте! Насиделся вдоволь. Я просто отдохну, и всё восстановится.

Успокаивая себя этими мыслями, я отказался от ужина, поскорее ушёл к себе и уснул.

И БЕЗ ЗАВТРАКА

Утро началось внезапно. В дверь моей спальни барабанили.

— Что ещё? — спросил я, испытывая сильнейшее желание натянуть подушку на голову. — Кто там?

— Мистер Уильям… — начала экономка.

— Уилл, вставай! — перебил её голос Джеральда. — Дело — швах! Террористы захватили начальную школу на Дрим-сквер. Все свободные оперативники срочно направляются туда.

Сон слетел с меня в одно мгновение.

— Секунду!

На самом деле мне понадобилось около двух минут, чтобы спешно привести себя в порядок и одеться. Джеральд ждал меня у входной двери, нетерпеливо поглядывая на часы.

— А завтрак⁈ — воскликнула Анна.

— Некогда! — бросил я.

— Мистер Андервуд, я прекрасно понимаю, что некогда, — зачастила она, — именно поэтому я уже подготовила вам бутерброды и чай! — она сунула мне в руки корзинку. — Рано или поздно у вас найдётся пара свободных минут.

Начальная школа имени императора Александра Первого на Дрим-сквер выглядела как заведение довольно престижного класса. Впрочем, иначе она вряд бы привлекла внимание террористической группы.