Записки о сломанном мире (СИ) - Войлошникова Ольга

Один мой глаз не вполне ещё заплыл, и сквозь узкую щёлку я мог наблюдать, как они скачут друг перед другом и выпячивают свои тощие грудки. В дальнем углу класса вповалку друг на друге лежали обездвиженные ученики вместе с учителями — может, усыплённые магически, а может, просто одурманенные какой-нибудь алхимией. Отсюда я не мог рассмотреть, дышат ли они. Надеюсь, да.

Тут в класс вбежал рыжий, которого ранее оттеснили от избиения меня как уже выдавшего свою порцию пинков.

— Переговорщика не будет! — яростно воскликнул он.

Боевики-вольнонародники немедля прекратили пыжиться и настороженно взъерошились:

— Почему⁈ Что⁈ С чего ты взял⁈

И среди прочих выделялся визгливый голос:

— Сколько времени??? Не пора ли кого-то убить⁈

— Без пяти двенадцать, — зло бросил рыжий. — Они пригнали гвардию. Начинается штурм!

Значит, тем более моя попытка оказалась глупой. Впрочем, быть может, я хотя бы немного отвлёк этих психопатов от действий Департамента.

— Пошли! — рявкнул главарь.

Все устремились на выход. Но прежде, чем выскочить в коридор, главный упёрся в грудь рыжему:

— Останься здесь!

— Почему я⁉

— Тебе я доверяю. Если нас сомнут… — он свирепо засопел. — Твоя стихия — воздух. Воспользуйся твоим последним изобретением.

— Взрыв? — сдавленно спросил рыжий.

— Да. Пусть эту халупу разнесёт до фундамента! Ты слышишь⁈ Убей их всех. Но только когда нас сомнут. Не раньше. И защиту от огня держи. Мало ли, этот оклемается.

Рыжий бросил на меня пренебрежительный взгляд. Но пальцами прищёлкнул и что-то противоогненное поставил.

Дальше я мог только чувствовать, как трясётся здание, как дрожит подо мной пол и дребезжат стёкла в окнах, слышать, как что-то воет, шипит, свистит и грохочет… Время шло.

Мимо то и дело пробегал рыжий. Он метался по классу, словно дикий тигр, запертый в клетке. А я лежал и думал: это псих и не подумает ослушаться старшего. Фанатик. Сам погибнет, но убьёт всех.

Горькой досады добавляли мои револьверы, лежащие буквально в пяти метрах. Если бы мне хоть до одного дотянуться… Если бы телекинетикой его к себе подтащить?.. Заметит ведь этот рыжий, шарахнет меня, ничего не успею… А что если щиток небольшой поставить? Удастся ли мне? Если не универсальный, тяжёлый и затратный, а чисто воздушный? Он же воздушник, привычным будет бить.

Я прикрыл глаз, сосредоточился и с удивлением понял, что несмотря на плачевное состояние тела, мои энергетические возможности восстановились хоть и не в полную меру, но куда лучше, чем к утру.

Короткая формула, и тело окутала тоненькая, едва различимая белёсая плёнка. Хватит ли запаса на телекинез?

Я развернул руку в направление РШ.

К моей досаде, рыжий это заметил и резко шагнул ко мне, замахиваясь ногой, чтобы как следует пнуть меня по руке.

Решение пришло мгновенно. Я рванулся, хватая его за лодыжку и вцепился в неё, как клещ.

Он ударил воздушным кулаком… который стёк по мне, не причинив вреда!

— Ты же огн… — начал он возмущённо. И тут я завершил формулу, которую пару недель назад выучил из чистого любопытства, полагая, что она никогда мне не понадобится. Электрический удар!

От этого у него защиты точно не было. Рыжий выгнулся дугой и грохнулся на пол, со всего маху треснувшись затылком! А я продолжал бить током, пока весь мой энергетический запас не иссяк. С трудом разжал пальцы. Нога террориста почернела и воняла горелым. Последнее, что я увидел — врывающихся в класс бойцов в броне и полных переливающихся щитах.

27. НЕДЕЛЯ РАЗДУМИЙ

ЛИЧНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ

Что-то тикало. Очень негромко и равномерно, словно стенные часы. И ещё время от времени что-то шелестело, как будто ветер шевелил суховатые листья.

Я открыл глаза и узнал знакомую обстановку. Проговорил, с трудом ворочая языком:

— Я так понимаю, это уже моя именная палата?

Над кроватью висел какой-то новый прибор, тонкие трубочки от которого тянулись к манжете, закреплённой у меня на предплечье. Именно он и тикал, а вовсе не часы. А шелестел доктор Флетчер. Страницами старинного фолианта, уложенного на специальной подставке с кнопочками для магического перелистывания. Буквы в фолианте горели (и даже, кажется, чуток дымили?), парадоксальным образом сохраняя бумагу в целостности. Но прочитать текст без специальной защиты было бы затруднительно

Док отложил очки с фиолетовыми линзами и посмотрел на меня, как на особо заковыристый экземпляр для исследований:

— А вы беспокойный пациент, верно, Уильям?

Спорить с ним было бы тяжело, да и бессмысленно, поэтому я просто вздохнул и снова закрыл глаза.

— Нет-нет, не убегайте от меня! — шутливо воскликнул Флетчер. — У нас впереди насыщенный день обследований.

— Собираете материал на новую статью? — мрачно усмехнулся я.

— И не только! Вы забыли о студентах, дорогой друг! Сложные случаи — лучший подарок для их практики.

Тут меня хватило только на то, чтобы замычать.

— Иронический взгляд на мир — признак здоровья духа! — бодро заметил на это доктор Флетчер и нажал кнопку вызова сиделки:

— Грейс! Будьте любезны, завтрак мистеру Андервуду. Нас ждёт насыщенный день.

Три дня счастливые студенты просвечивали, окуривали и прослушивали меня всем, чем только можно. Они занимались мной столь плотно, что даже Джеральду не удалось посетить меня в моём заточении. На четвёртые сутки мне удалось вырваться из цепких любознательных лап будущих светил медицины и переместиться наконец домой, к наваристым супам и сытным мясным рагу моей экономки. А ещё к питательным пирогам, конечно же. Потому что полезная больничная диета у меня уже поперёк горла начала вставать.

В РАЗДУМЬЯХ

Ещё три дня я просидел дома в так называемом «восстановительном отпуске», удивлял сам себя зверским аппетитом и размышлял о причинах своего внезапного энергетического истощения.

Никто толком так и не смог дать мне ответа на этот вопрос. Доктора Флетчер и Уоткинс сошлись на том, что вероя-а-атнее всего (произносить со специальным докторским прононсом) корень зол в чрезвычайном нервном стрессе в совокупности с физической перегрузкой. Джерри (забежавший лишь раз, и то ненадолго, ибо в Департаменте внезапно возник целый вал серьёзных дел) настаивал на версии злоумышленного вредительства.

— Отчего мы отвергаем этот вариант? — энергично вещал он, расхаживая туда-сюда мимо меня по библиотеке. — На основании того, что эльфы нам союзны? Пф! Глупости! Если исходить из версии личной неприязни — согласись, там было полно ушастых, желающих свести с тобой счёты!

И я вынужден был согласиться.

— Так вот! — продолжал оглашать библиотеку гневными воплями Джеральд. — Они вполне могли привязать к тебе заклинание, выкачивающее личную энергию!

— Но комиссия, явившаяся в тот же день, ничего не нашла, — несмело возразила Анна, расставляющая чашки и угощения для чая.

— Значит, заклинание было разовым и настроенным на саморазрушение! — рубанул воздух Джеральд. — А с чем пироги?

— Этот с яблоком и корицей, а этот с ветчиной и сыром. Приятного аппетита, джентльмены!

— Никогда не доверял ушастым! — заявил Джерри, смачно вгрызаясь в пирог. — Я выбил для тебя датчик слежения с сигнальной системой, — тут он вынул из нагрудного кармана маленький свёрток и протянул мне через столик.

— Что это?

— Разверни.

Внутри я обнаружил невысокую серебристую пирамидку, покрутил в руках. Никаких кнопок, выпуклостей.

— Её нужно как-то активировать?

— Всё, она попала в твои руки и тем самым активирована, — проинструктировал меня братец, — Теперь поставь её в спальне, на прикроватной тумбочке. Площадь действия у неё приличная, хватит на дом и даже на сад. Если кто-то попытается повесить на тебя опустошающее заклинание, она среагирует.

— А если это случится вне дома?

— Значит, заверещит, едва ты вступишь в зону её чувствительности.