Моя Академия 6 (СИ) - Син Евгений

Очередной конструкт директора продолжает заполнять лес желтовато-зеленым туманом. Очевидно, Генрих Олегович таким образом создает дополнительные препятствия монстрам. Видно, как существа замедляются, прилипая к земле, словно вокруг вязкий кисель, а не трава. Хватает несколько сильных рывков, чтобы вырваться, но мы в любом случае выигрываем драгоценные секунды.

Крокодилообразные быстро соображают, что передвигаться по земле затруднительно. Они заскакивают на ближайшие деревья, отталкиваются, пролетая несколько метров, и бегут к нам.

Бойцы стараются их притормозить, но разрывные патроны выигрывают нам всего доли секунды. Крокодилы не только юркие, но и бронированные — убить их из обычного оружия никак не выйдет. Теперь понятно, почему директор не тратит время на боевые техники и росчерки — он заранее все понял и просчитал. Намного логичнее пустить все магические силы на замедление.

Туман постепенно обволакивает стволы деревьев, но этого недостаточно. Секунда-две, и крокодилообразные существа молниеносным рывком приближаются к нам. Перед глазами резко сменяются картинки. Ждать больше нельзя.

— Гдах! — Вносит свою ноту револьвер. — Гдах! Гдах! — Еще два выстрела. Последний выбивает из монстра дух уже в прыжке.

Три существа чуть ли не одновременно валятся на землю тяжелыми зелеными мешками. Один из тройки монстров прорыва почти успевает дотянуться до нас. Всего несколько метров ему не хватает. Последняя тварь словно ломается в прыжке и кубарем летит к нашим ногам. Уже мёртвой тушкой наталкивается на щит директора. Интересно, а за сколько они пробежали эту стометровку? За пять секунд? За семь? В любом случае, их результату позавидовал бы любой легкоатлет.

Бойцы не сразу верят в происходящее и с трудом опускают оружие. Военные замирают и едва заметно поворачивают головы — проверяют, точно ли монстры больше не атакуют. Всё тихо. Вокруг только остатки желто-зеленого тумана, а под ногами трупы убитых монстров.

— Это было близко, — механическим голосом замечает один из военных.

Бойцы смотрят друг на друга, и один отдает молчаливый приказ — просто кивает товарищу. Тот сразу же уходит в сторону водительской рубки.

— Целитель, говорите? — тем же голосом из динамиков произносит оставшийся рядом с нами боец. — Хороший целитель. — Тонированный щиток обращен в мою сторону. Понимаю, что боец сейчас внимательно рассматривает меня. — Если вдруг нужно место, то наш батальон с удовольствием примет вашего парня прямо сейчас.

— Это вряд ли, — качает головой директор. — Ваше руководство будет сильно против, даже если Орлов выразит подобное желание. В чем я тоже глубоко сомневаюсь.

Боец в броне пожимает плечами и оборачивается к мертвым монстрам.

— К ним уже можно подходить? — уточняет у нас. — Или они ещё могут ожить?

— Сто процентов все трое мертвы, — говорю. — Тут без вариантов.

Военный не торопится подходить к крокодилам, и тонированный лицевой щиток снова направляется в нашу сторону.

— Точно не оживут? — переспрашивает боец.

— Точно, — с уверенностью подтверждаю.

Боец кивает, но всё равно действует максимально аккуратно. Оружие держит наготове — правда, если подобный монстр вдруг оживет, военного это никак не спасет. Он приближается к замершей, словно изломанной твари. Хотя, скорее всего, просто так упала. Ломаться там особо нечему.

— Хороший выстрел, — говорит.

Я и сам отсюда вижу, что пуля проходит прямиком сквозь веко существа. А ведь я точно не целился — времени было в обрез. Просто доверился реакциям своего тела. Как-то так и работает мой талант. Уверен, что у других двух существ ранения тоже в чуть ли не единственные уязвимые места.

— Эх, жаль, что наши патроны их не берут, — произносит военный, осматривая монстра. — Даже следов не оставили. А под курсовой залп они не подставляются — умные.

Так и есть — выстрелы штурмовых комплексов разве что ненадолго отвлекли крокодилов. Сместили их точку внимания как назойливые мухи, не более того. Даже если военные попадали в уязвимые места, то пробить не получилось, а вот револьвер смог.

Боец ходит вокруг монстра и аккуратно аккуратно проверяет стволом автомата, живое существо или нет. Очевидно, что нет. По сравнению с бойцом тварь оказывается не то чтобы сильно маленькой. Челюсти чудовища вполне себе размером с его ногу. Да и, вообще, этих существ можно назвать маленькими только в сравнении с другими тварями отражений. В любом другом случае они сильно крупнее человека.

— Орлов, ты как? — спрашивает директор, пока военный изучает монстра.

— Нормально, — отвечаю. — Главное, что успел среагировать. Не думал, что они настолько резвые. Я правильно понимаю, что вы видели их перемещение дальше ста метров от нас?

— Видел, — подтверждает директор. — Только если бы не ты, толку от этого конструкта было бы мало.

— Сможете показать, как воспроизводить такой конструкт? — прошу. — Может сильно пригодиться.

— Могу, но позже, — соглашается директор. — Придется мне пойти по стопам Пилюлькина и взять группу для дополнительного обучения. Только учти, резерв расходуется как на дополнительный щит. Сколько ты сейчас можешь выставить щитов? Два?

— Три, если с натяжкой, — улыбаюсь. — Но я периодически тренируюсь.

— Тогда можно спокойно работать, — кивает директор. — Попробуем на досуге. Тем более, я тебе уже пообещал показать всего выше крыши.

Из рубки возвращается второй борец. У него в руках странная приспособа, но с довольно очевидным функционалом. Что-то вроде тонкого лезвия на плотном навершии. Напоминает длинный меч.

— Думаете, резак их возьмёт? — уточняет боец.

Судя по тому, что боевые патроны не пробили шкуру — глубоко сомневаюсь, что вскрыть крокодилов будет так уж просто.

— Когда мёртвые? — говорит директор. — Конечно, возьмёт. После смерти свойства брони меняется, и разделывать их очень удобно, — поясняет уже мне. — Мы потому шкуру и не берем — смысла нет.

Директор смотрит на существ прорыва с интересом патологоанатома. Держит лицо, словно этого и ожидал. Однако, вижу едва заметную нервозность в жестах рук и в неконтролируемых движениях пальцев.

Сам никакого волнения не испытываю. Напряг единственный момент, когда думал, что не успею сделать выстрел. После этого сразу отлегло. Резерв, по ощущениям и вовсе полностью восстановился. Даже чуть больше, чем нужно. Еще бы — убить разом трех монстров прорыва. Если бы росчерками, то энергия могла и переполнить. С револьвером всегда работается проще.

Второй боец аккуратно подходит к напарнику.

— Мертвый? — задает уже знакомый вопрос.

— Мертвее не придумаешь, — отвечает механический голос напарника. — Можешь опустить оружие, я все проверил.

— А остальных? — переспрашивает боец.

— Остальных тоже, — звучит ответ.

Бойцы с явным профессионализмом отделяют сначала головы существ, потом кисти с когтями. Вытаскивают другие нужные запчасти. Резак, вроде, как по действию похож на вибромеч из фантастики. Очень тонкое лезвие легко входит в броню существа и аккуратно отделяет каждую часть. Бойцы сразу же упаковывают все ингредиенты в серебристые пакеты. Один из бойцов поочередно стаскивает их в рубку.

Директор внимательно следит за работой военных. Наверняка у него самого чешутся руки принять участие в разделке. Но не зря же он предложил разделить выручку. Да и теперь понятно, почему Генрих Олегович спрашивал, хватит ли места в вездеходе. Все добытые ингредиенты довольно объемные. Даже с учетом усиления брони, бойцы за раз могут отнести только один комплект в серебристом пакете.

Сама разделка существ, как ни странно, занимает от силы минут пять. Мне всегда казалось, что этот процесс куда дольше.

— Быстро они, — замечаю.

— Когда знаешь, что брать, можно и быстрее, — отвечает директор. — Это они еще копаются. Мы бы с Германычем справились раза в два быстрее. Им-то такие твари редко достаются — слишком опасные.

Генрих Олегович вздыхает, но военным не говорит ни слова. Помогать с погрузкой тоже не спешит. Директор не подает виду, но я и сам понимаю — выложился он сейчас знатно, так что все силы сейчас идут на восстановление.