Моя Академия 6 (СИ) - Син Евгений

Погрузка заканчивается. Теперь вездеход конкретно переполнен. Если бы взяли второй контейнер — пришлось бы идти до Академии пешком. Пара десятков коконов с бойцами, наш контейнер с нитевым монстром и серебристые запчасти с ингредиентами занимают практически все свободное место.

— Поместимся, не переживай, — говорит директор, будто читая мои мысли. — Поверь, это того стоит. Ехать осталось не так долго.

Перед отправкой бойцы делают странную вещь. Они берут одну из тварей и делают на её шкуре свежий надрез. На землю тонкой струйкой стекает кровь. Этой кровью бойцы щедро пачкают борта вездехода. Остатки монстра оставляют на земле. Без голов и лап так сразу и не разберешься, что существо раньше напоминало крокодила.

— А это зачем? — удивляюсь.

— У тварей прорыва очень чувствительное обоняние, — объясняет военный. — Если будет понятно, что мы победили вот этих. — Боец кивает на трупы. — Редкая скотина захочет попробовать на зуб нашу машину. Теперь они с большим энтузиазмом будут разбегаться в разные стороны, лишь бы тоже не оказаться размазанными по борту. Такие же тройки монстров нас точно не тронут. Как бы то ни было, они довольно умные.

— Понятно, — киваю. — Но на всякий случай готовимся к очередному нападению?

— Лучше всегда быть готовым, — отвечает боец. — Мы всего лишь делаем все возможное, чтобы избежать ненужных столкновений. Дальше — как карта ляжет.

Здесь им виднее. Хотя, как по мне, запах масла и топлива, скорее всего, перебивает запах всякой крови. Но бойцы тут живут и служат не первый месяц и не первый год. Думаю, знают, что делают.

Садимся в вездеход. Директор пропускает меня первого. Занимаю, нам мой взгляд, угол, где меньше всего места. Всё-таки Генрих Олегович повыше меня, и сидеть ему будет еще более неудобно. Места тут больше нет от слова совсем.

Трогаемся.

— Мне, на самом деле, интересно, — говорю. — Почему в каждом прорыве все твари разные? А вот эти вот, — показываю на разобранных существ в серебристых пакетах. — Попадаются каждый раз.

— На этот счёт существуют только теории, — немного отстраненно рассказывает директор. На свою лошадку он садится с удовольствием, но заметно, что мыслями он ни разу не здесь. — Если появившиеся в прорывах монстры — изменённые животные или существа, которые именно здесь получают определенную форму, то вот эти. — Директор морщится, показывая своё мнение. — По словам исследователей, являются основными жителями того мира, который контактирует с нами сквозь прорывы.

— Я так понимаю, мозг этих крокодилов тоже работает немного иначе, чем у остальных существ? — задаю вопрос. Сколько раз сталкивался — видел отличия в поведении.

— Вообще, считается, что они не разумны, — объясняет директор. — Но я, например, в это не верю. Почти уверен, что у них есть разум, просто существа находятся в мире вечного голода. И там, где они находятся, вряд ли существует хотя бы подобие цивилизации. Либо она совсем другая.

Сейчас я бы мог кое-что прояснить директору, но не буду, поскольку у него появится много вопросов, откуда я столько знаю? А мне такие вопросы сейчас напрочь не нужны.

Глава 24

Возвращаюсь на знакомую землю

По поводу крови на бортах военные, похоже, оказываются очень даже правы.

Сквозь маленькое окошко успеваю заметить существ, которые встречаются нам по пути. Все, кто могут убежать, убегают, либо шугаются в стороны от вездехода. А те, кто не успевают убежать, стараются прикинуться ветошью и не отсвечивать. Лишь бы не привлечь интерес вездехода к своей персоне.

По пути не попадется ни одного разъяренного существа. Никто не бросается в атаку и не перегораживает дорогу. Причём, это касается даже обычных живых тварей, которые вполне себе живут в плотных потоках магии внутри прорывов.

— Это же молодой дракон, — говорю и показываю в сторону существа.

— Не очень-то он и молодой, судя по чешуе, — со знанием дела отвечает директор.

Ну да, ему виднее. Драконов я видел всего один раз, поэтому определить возраст точно не смогу. Но больше удивляет другое — как только существо предчувствует наше появление, то сразу же срывается с места. На обочине остается труп измененной твари — именно её дракон жрал, пока мы его не спугнули.

Странно — улетел без попыток защитить свою добычу. Не огрызался ни огнём, ни кислотой. Вообще не происходит ничего того, что обычно ожидаешь от подобных встреч. Существо безусловно красивое, но в то же время сильно опасное.

— А вы умеете определять возраст драконов? — спрашиваю директора, пока вездеход распугивает ближайших лесных жителей.

— Что там уметь? — смеется директор и с воодушевлением поглядывает на серебристые пакеты под нашими ногами. — Проще всего, как я уже сказал, определить по чешуе. У молодых драконов она яркая и гладкая. У старых — тусклая, изношенная и покрыта трещинами. Сам понимаешь, эти твари на месте не сидят — им надо добывать как можно больше еды. Если удастся заглянуть дракону в пасть, то у старых сточенные или выбитые зубы. В общем, всё как у людей.

— А по поведению можно понять? — интересуюсь.

— Сколько лет дракону? — переспрашивает директор. — Тут тоже ничего особенного — молодые более активные и игривые. Могут схватить добычу, поиграть и выпустить. Доедают тоже далеко не всегда — молодым интереснее сам процесс охоты. Более опытные и старые особи едой не разбрасываются.

Ещё прекрасно понимаю, что средний пояс между основным очагом прорыва и уже более-менее безопасным пространством перед Академией населён крайне серьёзно. Намёки на немалое количество лесных жителей мы ещё уловили на загонной охоте, когда ходили на зачистку земель вокруг замка вместе со всеми.

На той поляне мы встретили дичайшее количество монстров. Теперь наглядно понимаю, что весь этот суп из существ кипит в приличном радиусе вокруг очага. Думаю, что вокруг других двух, рядом с Академией, существ ещё больше. А ведь очаги находятся в глубине нашей территории — всего километрах в пятидесяти или шестидесяти. Не знаю, как там функционирует экологическая пирамида монстров. Тут можно только пожать плечами и сказать: это магия.

Судя по словам и образам лже-Кольцова, мир, который касается нашего, действительно очень голодный и сильно перенаселённый. Именно поэтому состояние войны и постоянной опасности для него абсолютная норма, в отличие от нашего местного. В принципе, найти объяснение такому неравномерному существованию монстров можно. Этих тварей просто выдавливает из своего мира. Их там не просто избыток, а огромный избыток.

То же самое случится, если сильно сжать сферу с водой и повысить в ней давление, а потом проковырять маленькую дырочку. Оттуда наружу будет бить огромный напор воды. Для мира монстров, скорее всего, давление магии и есть огромный напор.

Наш мир будет победнее в смысле магии — и как только существа попадают сюда, начинают сходить с ума.

Примерно такую картину всего происходящего рисую себе, пока мы едем. Едем недолго, всего двадцать километров. Проезжаем меньше, чем за двадцать минут чистого времени.

Другое дело, что остановка и бой с монстрами прорыва забирает четверть часа. Загрузки, погрузки — в общем, двадцать минут плавно перетекают в час. Хорошо, что ехать недалеко. Кто знает, что еще могло произойти на дороге? Почему-то вспоминаются корни дикого дерева на тропе — не уверен, что растения могут испугаться крови на бортах. Что именно растёт в лесах, мы тоже не знаем. Бойцы тоже не проявляли большого желания заходить вглубь даже во время боя.

Начинаю узнавать места не только по ощущениям — прямо сейчас мы проезжаем очень знакомую поляну.

— Да-да, — вторит моим мыслям директор, — это именно та поляна.

— А вы смогли найти тех подземных существ? — интересуюсь.

— Нет, — говорит директор. — Мы смогли только отыскать их ходы. Но туша, которую мы вырыли, слишком быстро рассыпалась на свежем воздухе. За час или около того — она, похоже, существовала в основном за счёт магии. Если честно, мы пока даже не представляем, что это было. Можем только догадываться.