Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич

— Не дергайся, краля, иначе твоя кровь окропит землю.

Голос был неприятным, а его обладатель явно любил выпить. Ева замерла. Магия внутри источника была готова в любой момент вырваться на волю, но нож у шеи останавливал. Все же она не боевик, да, магии ее обучали, но она никогда не была в такой вот ситуации. Ева почти взяла себя в руки, почти выпустила силу, но в следующее мгновение сильный удар заставил сознание покинуть тело, а дальше пришла темнота…

Торжок. Гостиница. Час спустя.

— Что ж, Алексей Николаевич, мы все обсудили, — Добрынин вздохнул, — заберите артефакт, он терь ваш по праву.

Я кивнул и взял контейнер. Артефактом я займусь дома, все же вещь далеко не самая простая.

За этот час мы с опричником успели обсудить много чего, но в первую очередь мы решили, как будем взаимодействовать. Все же мы находились на разных ступенях, и если люди будут нас часто видеть рядом, появятся вопросы. Конечно, можно было бы сказать, что Добрынин взял надо мной покровительство, но это будет еще хуже.

Опричники не пользовались любовью общества. Страх — вот что они внушали, и боялись их не просто так. Эти ребята не стеснялись в выборе инструментов, если надо, в ход шло все, от пыток до шантажа.

Попрощавшись с Павлом Андреевичем, я покинул отель и, сев в машину, положил кейс на колени.

— Гони домой, Миша, — я подмигнул Саватееву, — и как можно быстрее.

— Понял, господин, — боец кивнул и рванул в сторону дома, а я подумал, что с таким артефактом можно и в Африку сунуться.

Вопрос лишь в том, как это сделать законно и как потом объяснить Добрынину, для чего. Потому что отныне Павел Андреевич от меня не отстанет. Как ни крути, но я единственный человек, который посвящен в его тайну. Знал бы он, какие у меня тайны…

Глава 22

Сознание возвращалось медленно и с неохотой. Первой пришла далёкая боль — как у простывшего за ночь человека, который ещё толком не проснулся, но уже понимает, что впереди его ждут незабываемые деньки на больничном. Вот только у Евы болело не горло, а затылок. Причём не сказать, чтобы боль была смертельная, но помимо всего прочего девушку мутило, и как бы теперь не сотрясение…

— Чёрт, — прошептала Юсупова, вспоминая удар неизвестного.

Тут же она поняла, что ей завязали глаза. Плотно и явно что со знанием дела, так что зрение ей теперь не поможет. Руки и ноги тоже зафиксированы — причём руки за спиной, так что спинка стула больно врезалась в тело, а ноги тем временем привязаны к ножкам. И дёргаться бессмысленно. И что остаётся? Правильно — слушать.

Мимо, совсем-совсем рядом, с приглушённым шумом проносились машины. Много машин. Не загородное шоссе, конечно, где они свистели бы с бешеной скоростью, но и явно не глухие дворы. Ева находилась где-то в центре, на шумной и оживлённой улице. Точнее… Под ней? Или вровень с ней? На цоколе? Ну да, точно!

Вдруг машины перестали ехать, и раздалось ритмичное пищание светофора. После — немного тишины, и опять машины. Цикл замкнулся. Значит, рядом точно есть какой-то большой и людный перекрёсток. И значит, что Ева не в заброшке на окраине, вот только… Надо ли этому радоваться или нет — совершенно непонятно.

Обоняние разобраться в ситуации не помогло. В помещении, где заперли Еву, не пахло вообще ничем — ни плесени тебе, ни сырости, ни табака, ни какой-нибудь другой подсказки. Как будто это была просто комната квартиры, в которую давным-давно не заходили.

— Так…

Сердце попыталось выбраться наружу через горло, но девушка запретила себе паниковать. Если отец и научил её чему-то, так это тому, что в критической ситуации нужно думать как можно более спокойно. И к слову! Отец!

Перебирая в голове самые ужасные варианты случившегося, Ева не могла отделаться от чувства, что в её заточении виноват именно князь Юсупов. То есть не сам князь, понятное дело, а его враги. Может быть, политические конкуренты, может быть, обманутые князем партнёры, а может, и чем-то незаслуженно обиженные чиновники — да кто знает, кому ещё Юсупов мог перейти дорогу? И если всё действительно так, то дело плохо. Ведь этим людям от Евы нужен не выкуп. Им важен сам факт похищения, её смерть или публичное унижение. Или…

— Нет-нет-нет, — сказала Ева сама себе, вспоминая момент нападения и рассуждая трезво.

Она ведь отчётливо помнила от того мужчины запах алкоголя, и отсюда два вывода. Первый — этот человек глуп и действовал на кураже, ведь кому в здравом уме придёт в голову похищать княжескую дочку? Алкаш. Маргинал. У таких ни плана, ни организации. Ну и вывод номер два, следующий непосредственно из первого — этот человек хочет денег. Он просто позвонит родителям, попросит выкуп, и на этом всё закончится. Страшно, неприятно, но несмертельно.

— Фу-у-у-ух, — выдохнула Ева, заставив саму себя поверить в собственные же мысли.

Чуть успокоилась, а затем крикнула:

— Есть тут кто-нибудь⁈ — вот только голос сорвался. Прозвучал тонко, жалко и вообще… не так, как надо. Тогда Ева сморщилась и прокашлялась с намерением в дальнейшем быть твёрже. Твёрже и уверенней. — Эй⁈

Действие возымело эффект — сперва где-то неподалёку со скрипом открылась тяжёлая, будто бы подвальная дверь, а затем послышались шаги. И ещё характерное дыхание заядлого курильщика, с эдаким присвистом.

— Кто вы⁈

Грубые, как наждак, пальцы схватили Еву за подбородок. Девушка дёрнулась, да только бестолку.

— Удобно ли вам, Ваше Сиятельство? — с насмешкой спросил голос. — Нигде не жмёт?

— Что тебе нужно?

— Сразу к делу? От ведь, а? Порода! — неуважаемый похититель хрипло хохотнул собственной шутке, а потом действительно перешёл к делу: — Короче, слушай сюда. Ситуация проста, как хлебушек. Либо ты даёшь мне сто тысяч рублей, либо я тебя прирежу к чёртовой матери. Понимаешь?

Ева на мгновение забыла о страхе. Сто тысяч? За дочь князя Юсупова? Человек сорвал джек-пот, а разменивается на мелочь. Ну в самом деле — клинический идиот. Остаётся надеяться только на то, что не буйный и не опасный. А выкуп… То даже не выкуп, а так, непредвиденные расходы. Вот только:

— У меня с собой нет денег, — сказала Ева.

— Знаю. Зато у родителей твоих их дохрена. Они ведь заплатят за любимую дочурку, верно? Коне-е-е-ечно заплатят, куда же они денутся.

Юсупова выдохнула настолько, насколько вообще позволяла ситуация. Стандартная схема! Как говорится, не она первая и не она последняя, и потому всё разрешится довольно просто. Этот каркалыга получит своё и исчезнет, потому что ему нужна свобода, а не труп княжеской дочери с кучей прилагающихся к нему проблем. Его же из-под земли достанут в случае чего.

— Заплатят, — твёрдо сказала Ева. — Даже не сомневайся.

— Отлично…

Следом хриплый подонок приложил к уху молодой Юсуповой телефонную трубку, в которой уже раздавались гудки.

— Алло? — спустя пару секунд раздался голос матери…

У Ирины Николаевны тряслись руки. В ушах всё ещё звучал голос дочери — причём слышно было, что девочка дрожит от страха, но при этом пытается вести себя спокойно.

— Похитили, — как будто бы до сих пор не осознавая этого, сказала женщина и повторила, чтобы уж наверняка: — Похитили…

— Мама, не волнуйся. Всё нормально…

Ну да, как же! Какое ещё, к чёрту, нормально⁈ Дочь украли! Неизвестно кто держит её неизвестно где, и непонятно что там с ней делает!

— Пожалуйста, не надо никаких вопросов, просто слушай, — протараторила Ева. — Нужно сто тысяч. Принесёшь деньги в Тверской областной театр драмы во время вечернего представления. Сумку оставишь в женском туалете, в третьей по счёту кабинке от входа, а потом просто уйдёшь. Следить нельзя, полицию вызывать нельзя. После того, как деньги будут переданы, меня сразу же отпустят. Всё.

Конец связи. Конечно же, Ирина Николаевна сразу перезвонила по последнему номеру, но в трубке услышала о том, что абонент перестал быть таковым. Телефон дочери, ожидаемо, тоже молчал.