Испытание (СИ) - Баранников Сергей

Скандалом она не ограничилась и написала письмо в медицинскую коллегию, а на следующий день Удалова запретила принимать любые продукты от пациентов.

— И кому эта истеричка лучше сделала? — негодовала Сарычева. — Всё равно не питалась в нашей столовой, а покупала еду в магазине.

— Есть такие люди, которые сами не способны ничего сделать и не дают другим, — поддержала её Ульяна.

— Я бы таких людей на необитаемый остров отправлял, чтобы они там сами друг с другом грызлись, — подхватил Макс.

Очень скоро созрела ещё одна проблема с продуктами. Кто-то стал пробираться на кухню и подворовывать еду. Причём, делал это по ночам, когда пациенты спали, а дежурная медсестра не видела нарушителя.

— Это что делается-то? Пациенты совсем ошалели! — выпалила кухарка, ворвавшись в ординаторскую. — У меня кухню разворотили! Масло всё поели! Как мне теперь завтрак готовить?

— Варвара Семёновна, не переживайте, проблему с маслом я решу, — заверил её Радимов, который в этот самый момент выдавал нам последние наставления перед началом дежурства. — Если нужна помощь с уборкой, возьмите себе в помощь кого-то из медсестёр или стажёров. Скажите, что я разрешил.

— Благодарю, Егор Алексеевич! — успокоилась женщина. — Не волнуйтесь, я проучу этого негодника! Сколько лет работаю, такого ещё не было, чтобы кто-то на моей кухне хозяйничал.

— И как вы собираетесь вычислять воришку? — поинтересовался Ключников.

— Узнаете, — хитро сощурилась кухарка. — Есть у меня один проверенный способ. Ещё в молодости эта ловушка работала, когда я студенткой кулинарного училища жила в общежитии. Вот где была борьба за каждую крошку!

— Планы меняются, — заявил Радимов. — Пока Варвара Семёновна приводит кухню в порядок, стажёры ей помогают, остальные отправляются на обход. Через два часа в первой операционной жду на плановой операции Нину Владимировну и Ульяну.

Ну и отлично! Уле тоже нужна практика, поэтому я совершенно не расстроился, когда меня не позвали. Проведу с дюжину процедур и займусь заполнением журналов, а то с ростом числа пациентов количество бумажной работы заметно увеличилось, а тратить на это свой выходной совсем не хотелось. Но сначала обход.

Пациенты шли на поправку, осложнений не было, но в пятой палате появился парень со странными симптомами. Мы как раз не смогли выявить ни одной болезни, которая бы приводила к проблемам с желудком. В поликлинике целители рекомендовали ему диету, а спустя пару месяцев он всё-таки угодил в больницу с сильными коликами.

— Изжога мучает, — пожаловался он, а мы переглянулись. Неужели это тот самый воришка, что съел запасы масла?

— Вы питаетесь в нашей столовой, или что-то получаете от родных? — поинтересовалась Нина Владимировна.

— Да я ведь из деревни, оттуда в Градовец не особо сподручно ехать, поэтому мне никто ничего не приносит. Да и нельзя мне многое, вот потому и приходится есть, что дают.

— Тогда вдвойне удивительно, — пробормотала Сарычева, диагностируя состояние пациента.

Мы решили присматривать за ним, и следующей ночью он всё-таки выдал себя.

На ночном дежурстве я заканчивал удалённый осмотр пациентов. Не заходя в палату, чтобы никого не разбудить, проверял пульс, температуру и давление, когда неожиданно дверь отворилась, и один из пациентов выбрался в коридор. Эх, нет сейчас Михайловны! Та бы как гаркнула на всё отделение своё коронное: «Быстро вернулся в палату!», и желание остаться в палате появилось бы не только у нарушителя спокойствия, но и у всего отделения.

А, так это наш загадочный больной с изжогой, коликами и вздутием живота! Вот и проверим он ли ночной воришка, или мы напрасно на него подумали.

Только бы он меня не заметил! Как назло, спрятаться было некуда.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, когда он обернулся на меня, но парень совершенно не отреагировал на обращённые к нему слова, хоть и повернулся на голос. Вот только подойдя ближе я убедился, что его взгляд направлен не на меня, а куда-то вдаль.

— Что с ним? — дрожащим голосом поинтересовалась Лена, наша новенькая дежурная медсестра, которую перевели на пост из операционной.

— Сомнабулизм, — произнёс я. — Если говорить простым языком, парень лунатик.

— И что нам делать?

— Лучше его не будить, чтобы не напугать. Проверим кое-что, а потом я отправлю его в лечебный сон до утра.

Парень подошёл к окну и уселся на подоконнике. Лицом он прижался к окну и жалобно протянул.

— Как же мне здесь одиноко, в четырёх стенах! Дома свобода — куда ни глянь просторно, а тут — каменная клетка. И дышать тяжело…

Я собрался использовать дар, но в этот момент парень сполз на пол и поспешил на кухню, а буквально через минуту оттуда послышался грохот. Ловушка Семёновны сработала! Как же я о ней забыл? Со всех ног я помчался на кухню, чтобы успокоить парня и убедиться, что с ним всё в порядке, а чуть позже ко мне присоединились и остальные.

Мы нашли виновника происшествия сидящим на полу и ошарашенно оглядывающегося по сторонам. Рядом валялась кастрюля и с дюжину столовых приборов, которые кухарка поставила на приоткрытую дверь. Как только ночной гость открыл дверь, всё это добро рухнуло сверху, приложив его по голове. Пришлось использовать целительную волну, чтобы успокоить бедолагу и уменьшить шишку на лбу.

— Мы искали проблему не там, — объяснил я. — Никакая диета не поможет, если во сне парень ест всё, что ему запрещают, ещё и в огромных количествах.

— А на утро он даже не помнит об этом, — подхватила Сарычева. — Теперь мы знаем кто беспредельничал на кухне и как помощь пациенту.

Утром, когда в больницу пришла Семёновна, ей рассказали о ситуации. Эта история позабавила коллег из второй бригады.

— Вот почему я всегда говорю, что нужна тщательная и полная диагностика, — заметила Сарычева. — Наше упущение, что мы раньше не докопались до истины.

— Куда там с такой загруженностью! — отмахнулась Заболоцкая. — Тут бы успеть всем пациентам процедуры провести.

— Встречаемся на Гвозде? — неожиданно поинтересовался Ключников, выразительно посмотрев на Мокроусова. Макс уже переоделся и готовился уходить.

— Не здесь, — проронил Артём, бросив на нас обеспокоенный взгляд.

«Гвоздём» называли квартал Гвоздичный на севере Градовца, где располагался мемориал защитникам империи. Несколько раз в год на Дни воинской славы туда стягивались люди со всей губернии с гвоздиками в руках, поэтому много лет назад он получил такое название. Ну, а молодёжь сокращённо называла его «гвоздём», полностью стирая исконный смысл названия. Хотя, вполне может быть, что такое название квартал получил в честь огромного тридцатиметрового шпиля, стоявшего в самом центре квартала — одного из памятников комплекса.

— Что-то вы темните, мальчишки, — заметила Сарычева.

— Есть одно дело, — туманно принялся объяснять Макс.

— Мы просто погулять собрались, — не сговариваясь с Ключниковым, выпалил Артём.

— Интересно, — задумалась Нина Владимировна, но не стала допытываться.

— Не обращайте внимания, это информация для избранных, — с гордостью заявил Макс. Он весь светился от своей исключительности и причастности к тайне, которую знает только он.

Мне тоже хотелось узнать что за дело появилось у друзей, но я не стал выяснять при всех. Раз они скрывают, значит, на это есть свои причины. Да и после слов Ключникова интересоваться совершенно не хотелось.

Я попрощался со всеми и вышел из отделения, но у самого выхода из больницы меня догнала Тихомирова.

— Костя, прости за отца, — начала девушка, а я понял, что после ареста Тарасова мы с ней ни разу не разговаривали. — Мне ужасно неловко от того, что ты пережил это всё по его вине.

— Ты здесь ни при чём, — ответил я. — Николай Юрьевич не хотел тебя втягивать в эту историю, Мокроусов сразу отказался, а я сам виноват, что согласился. Хотя, я понимаю, что иначе не смог бы поступить. Дать умереть человеку, только из-за того, что он публично высказался в поддержку другого престолонаследника, но не сделал ничего дурного… Нет, я бы винил себя за эту смерть до конца жизни.