Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария

— Ты меня чувствуешь? — спросила Полина. Раньше она говорила с цветами, думая, что бормочет что-то себе под нос, без надежды на ответ. А теперь знала, что всегда слышала неуловимый голос растений.

Орхидея не ответила словами, но Полина и так знала — да, чувствует, как и все цветы в этом месте. Как и те, что остались в сгоревшем салоне… Как и те, что росли на клумбе во дворе или в ближайшем подлеске. Они все теперь были частью ее. А она — частью их. Она слышала их! Ощущала как единую сеть.

По корням цветов неслись и неслись невыразимые слова, песни… осколки воспоминаний. Полина прикрыла глаза. И на миг ей показалось, что она отчетливо видит лица родителей, слышит их голоса и слова похвалы: дочь оказалась не бездарной. Но потом образы растворились вихрем золотой пыльцы. Полина снова оказалась одна в оранжерее.

Она подошла к кусту уже знакомых белых роз. Теперь они стояли спокойно, словно уже познакомились и не видели не считали важным приветствовать повторно, но Полина чувствовала, что они отзовутся, если она попросит. Не праздной болтовней, а действием. Помогут повторить то, что она сделала с Бешеным.

— Снова в оранжерее.

Полина и не заметила, как за спиной появился Игорь. Разве что насыщенный ароматами воздух изменился, став как будто плотнее, тяжелее. Пропитался его запахом! И в сочетании с цветами эта сладость кружила голову.

Полина подняла голову от цветов, над которыми колдовала, пробуя новую силу.

Игорь стоял возле кокосовой пальмы, небрежно закатывая рукава обновленной свежей рубашки. От пиджака он избавился. Его темные волосы переливались от влажных капель. Видимо, он успел принять душ после погони и военного совета. Определенно, Игорь выглядел обновленным, но не отдохнувшим. Под глазами у него залегли тени, а на лице читалась многодневная накопленная усталость.

— Теперь будешь заниматься цветами днями и ночами? — улыбнулся Игорь. Вроде бы и нежно, вроде бы и с заботой, но у Полины по спине пополз неприятный холодок от этой приторности.

— А где еще мне быть? — ответила она, не отрываясь от цветов. — В клетке, которую ты для меня обустроил.

— Это не клетка. Это защита, — с тенью обиды проговорил Игорь.

— Разница только в том, кто смотрит с какой стороны. Через прутья вид всегда немного иной. Нежели у посетителя зоопарка.

Она говорила спокойно, продолжая переставлять горшки и проверять орхидеи. Цветы подсказывали ей, как им лучше. Всегда подсказывали, даже когда она не верила в свою силу.

— Ты знаешь, что твой дар — редкий. Очень редкий. — Игорь отошел от пальмы и приблизился, останавливаясь прямо за спиной у Полины. — Таких, как ты, единицы. Озимый охотится за силой. За магией. За технологиями. За людьми с редкими дарами и боевыми мутациями. За всем, что может усилить его банду. Если он узнает, что ты не просто слабая волчица, а настоящий маг…

— Думаю, он уже знает, что я не просто волчица, — перебила Полина. — Все знают, что я — твоя «истинная».

— Это другое. Это — зов, наша природа оборотней. И это не нужно Озимому. Да, шантажировать жизнью жены, конечно, в его духе. Но волчица без дара его не заинтересует. А вот магия, которой ты владеешь… — Игорь коснулся ее плеча, развернул к себе. — Это редкость. Это ценность. И за этот дар он может попытаться похитить тебя. И… сломать. Заставить работать на себя. Мучить, пытать!

— И что ты предлагаешь? — Полина подняла на него глаза. — Прятать меня здесь до конца жизни?

— Я предлагаю тебе учиться.

— Чему?

— Контролировать свой дар. Предлагаю стать сильнее. Чтобы никто не смог тебя использовать. Но пока ты слаба.

«Неужели он верит в меня? Верит в то, что я смогу быть полезна в бою?» — В сердце Полины всколыхнулось странное теплое ощущение. Смесь благодарности и гордости. А еще безграничной любви к своему альфе. Получалось, он все же не просто запирал ее, а пытался защитить до момента обретения контроля над магией.

— А ты научишь меня? — спросила Полина.

— Нет, я не смогу понять природу твоей силы. Но я найду того, кто сможет. Хотя… пока не знаю, с чего начать поиски. Толковых друидов в Москве почти не осталось.

— Нет. — Полина шагнула у Игорю. — Ты. Я хочу, чтобы это был ты.

— Полина, я не знаю, как управлять цветами и ароматами, — устало и снисходительно усмехнулся Игорь. Полина смутно понимала, что ведет себя, как неразумный ребенок.

— Зато ты знаешь, как быть сильным. Как не сдаваться. Как биться до конца. — Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьется его горячее волчье сердце. — Этому ты можешь меня научить.

Он накрыл ее руку своей и поцеловал слегка подрагивающие пальцы, плавно переходя к ладони. Его язык по-звериному обвел каждую линию, потом прошелся по венке на запястье. Игорь тоже вслушивался в ее пульс, который все ускорялся и ускорялся. Полина ощущала, как между ног тоже начинает нарастать напряжение. И за последние пару дней она узнала, как приятнее всего избавиться от этого «дискомфорта».

— Ты и так сильная, — тихо сказал Игорь. — Сильнее, чем думаешь.

— Тогда почему ты боишься выпускать меня из дома? Хотя бы вместе с тобой.

— Потому что я знаю, что такое терять. — Голос его дрогнул. — Потому что я не переживу этого снова.

Полина молчала. Она смотрела в глубокие синие глаза Игоря и видела, как в них плещется боль.

— Ты не потеряешь меня, — сказала она. — Я не позволю этому случиться.

— Не позволишь? — Вновь в голосе Игоря послышалась тень усмешки.

— Не позволю. — Полина обхватила его лицо ладонями. — Потому что я твоя истинная. А истинные не бросают друг друга.

Возможно, она болтала полную чушь, возможно, только бередила старые раны. Но так она чувствовала, так хотела передать ту частицу тепла и любви, которая могла бы растопить лед недоверия, сковавший сердце Игоря. Недоверия к миру, который слишком рано и слишком несправедливо отнял у него мать и веру в связь истинных.

Игорь смотрел на Полину долгим тяжелым взглядом. Но потом его руки легли на ее талию, притягивая ближе, вплотную к себе.

— Ты хочешь знать, что я хочу? — спросил он низким хриплым голосом.

Полина не отступила. Только смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как его пальцы сжимают ткань ее блузки, спускаясь к ее бедрам, начиная стягивать джинсы.

— Скажи, — прошептала Полина.

— Я хочу, чтобы ты была жива. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу… — Он наклонился, и его губы замерли в миллиметре от ее губ. — …тебя.

Он больше ничего не говорил, потому что слова закончились. Осталось только то, что было сильнее слов. Игорь схватил Полину за плечи — резко, почти грубо — и впился в рот поцелуем.

На этот раз нежности не осталось, словно это было наказанием за неповиновение, за желание сбежать. Нет, этот поцелуй ощущался как требование, приказ, мольба — все сразу. Полина глухо зарычала ему, передавая вибрацию ему в губы и ответила тем же. Укусила! А потом вскинула руку и поцарапала плечо невольно удлинившимися когтями, разрывая рубашку. Она прижалась к Игорю так, будто хотела стать его частью.

В тот же миг цветы вокруг них словно взорвались облаком сладких ароматов. Все пришло в движение, голоса стали громче. Полина чувствовала всем телом, как откликается оранжерея на их страсть. Свежие бутоны распускались за секунды, лепестки сыпались дождем. Лианы потянулись тянулись к ним, оплетали ноги, поднимались выше, создавая живой кокон.

— Что происходит? — выдохнул Игорь, отрываясь от ее губ.

— Они чувствуют, — прошептала Полина. — Они чувствуют нас.

— Ты дрожишь, — сказал он, проводя ладонью по ее плечу.

— Не от холода. Но… только ты можешь унять эту дрожь.

Игорь криво усмехнулся и начал раздевать ее. Медленно. Так медленно, что Полина думала, что сойдет с ума от предвкушения и желания. Сначала Игорь расстегнул пуговицы на ее блузке — одну за другой, не торопясь, касаясь кожи между ними. Пальцы горячие, чуть шершавые, заставляли покрываться мурашками от каждого прикосновения и выгибаться в спине, подаваясь вперед. Одна пуговица… Вторая. Третья. Ткань разошлась, открывая вид на кружевное белье. Полина специально надела самый вычурный бюстгальтер, хотя раньше даже не задумывалась о таких вещах.